Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина

Мое тело откликнулось моментально. Обжигающий жар прокатился по венам, пальчики на ногах онемели, а сердце забилось с такой неистовой силой, что, казалось, выпрыгнет из груди. В голове взорвались тысячи искр, мир вокруг померк, оставив только его прикосновение, тепло и вкус. Я не успела толком осознать, как такое произошло, как все уже закончилось.

Андреас резко отстранился, в его глазах читалась паника, как будто он прикоснулся к раскаленному железу. Его аура, полыхающая страстным пламенем, мгновенно сжалась, окрасившись оттенками шока и сожаления. Поцелуй вывел его из равновесия, будто он совершил что-то плохое, непозволительное для будущего чаростража.

Не сказав мне ни слова, Андреас почти бегом выскочил из комнаты, оставив дверь нараспашку. Он оставил меня одну, оглушенную, с горящими губами и потревоженным сердцем. Я все еще чувствовала вкус его губ, а в воздухе витал запах необъяснимых вспыхнувших эмоций.

Поцелуй. Первый. Он все изменил, разом разрушив хрупкое равновесие между нами. То, что еще вчера казалось соперничеством и борьбой за первенство в команде, к которому я вовсе не стремилась, превратилось во что-то запутанное, неопределенное. Я не понимала, как такое произошло. Когда между нами зародились чувства? А зародились ли? Теперь я решительно не понимала, как с этим жить. Как смотреть ему в глаза и справляться с бушующим в сердце вихрем эмоций?

До вечера я просидела в комнате и никуда не выходила, пытаясь разобраться в себе. Впервые у меня не получалось разложить чувства по полочкам и понять, чем они вызваны. Хотелось спрятаться от самой себя и от эмоций, которые сделались слишком «громким» после этого поцелуя.

Единственным убежищем стали книги — безмолвные и беспристрастные, отвлекающие от внутренней суматохи. Я погрузилась в изучение трактатов о древних разломах, лишь бы заглушить хаос внутри.

Обед и ужин я пропустила, не желая сталкиваться ни с кем, кто мог видеть меня в таком состоянии. Однако за пару часов до отбоя в мою дверь робко постучали. На этот раз пришли Ирия и Славен, я узнала их по отголоскам теплых аур, которые так редко встретишь в этом мире. Ребята принесли позабытые мной подарки и пирог, завернутый в чистую тряпицу. На их лицах читалась неловкость, смешанная с сочувствием. Они понимали, почему я убежала, и не осуждали. И это было для меня дороже любых слов.

Мы скромно попили чай вприкуску с пирогом, который оказался очень даже вкусным. Из Ирии вышла бы замечательная хозяйка.

— Гаяна, ты в порядке? — робко поинтересовалась подруга. — Нам жаль, что все так получилось.

— Заряна… Она такая гадкая, — подхватил Славен. — Не обращай на нее внимания. Она просто завидует, наверное.

Завидует? Я покачала головой, не в силах произнести ни слова. Меня впечатлила столь трогательная забота, в горле застрял предательский ком. Ребята не лезли в душу и больше помалкивали, оказывая поддержку и давая понять, что я не одна. Пожалуй, это было самое важное. И я поклялась себе, что никогда этого не забуду.

Друзья быстро ушли, сославшись на то, что утром рано вставать. С их уходом я ощутила пустоту, сгущающуюся в комнате. Но теперь она не пугала меня. Я знала, что не одна, и это вселяло уверенность, что все будет хорошо.

На рассвете следующего дня мы собрались во внутреннем дворе чародемии. Весенний воздух был свежим, прохладным. Я зябко куталась в курточку, накинутую поверх походной туники и брюк, заправленных в сапоги. Спину оттягивала приятная тяжесть походного мешка с суточным набором для выживания. Я опасалась встретиться взглядом с Андреасом, но он, казалось, не замечал меня. Стоял чуть впереди, широко расправив плечи. В ауре не прослеживалось ни малейших сомнений или намека на вчерашние переживания. Парень целиком сосредоточился на поставленной Лютобором задачей. Он вел себя так, будто не было ни инцидента с Заряной, ни того ошеломляющего прикосновения его губ к моим. Такая холодная отстраненность ранила сильнее лютой злобы, которую он когда-либо проявлял. Она подействовала на меня отрезвляюще и напомнила о том, что все произошедшее было лишь секундной слабостью, которую боярский сын, похоже, вычеркнул из памяти.

Вот так просто! А чего я ожидала? Дикарка боярскому сыну — не пара. Нас разделяет такая пропасть, что представить сложно. И, если я возомнила, что это не так, настала пора убедиться в обратном. Еще и Заряна полыхала злорадством и торжествовала победу.

Появление Лютобора я встретила с радостью, что томительное ожидание, наконец, закончилось. Проверяющий в привычной манере сухо нас поприветствовал и вручил Андреасу пропуск за пределы городища. Мужчина окинул нас изучающим взглядом и будто заглянул в самые потаенные уголки души. Я инстинктивно вздрогнула, ощущая, как цепкие глаза задержались на мне. Неужели он что-то узнал? Почувствовал? Мою внутреннюю бурю? Скрытые эмоции?

Я нервничала, но впервые за долгое время, мне не было дела до угроз княжеского проверяющего. Меня коробило от холодного пренебрежения Андреаса, мне с трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие.

— Андреас, запомни, — напутствовал Лют на прощание, — вам надлежит вернуться до закрытия ворот. Ночевка за стенами чересчур опасна. Восточная слобода кишит тварями. Но, поверь, в других поселениях дела еще хуже. Не допустите прошлых ошибок. Не разделяйтесь. Действуйте согласованно.

Боярич кивнул, оставаясь бесстрастным. Он забрал пропуск и жестом приказал нам двигаться за ним. Через минуту мы покинули стены чародемии и углубились в улочки городища по направлению к восточным воротам. Добрались до них меньше чем за час и успешно прошли проверку, передав охране пропуск. Они проставили на нем отметку и вернули, после чего подняли опущенную решетку, выпуская нас наружу.

Глава 10

Восточная слобода расположилась по обе стороны от ворот. Ничего, кроме развалин, от поселения не осталось. Повсюду зияли провалы выбитых окон, обвалившиеся крыши, груды битого камня и обгорелых балок. Запах гари, пыли и гнили пропитал воздух и лез под кожу, напоминая о смерти и неизбежности.

Ирия, увидев руины, не сдержалась. Ее хрупкие плечи задрожали. Она всхлипнула, прикрывая рот ладонью. Ее аура полыхала тоской и отчаянием. Я чувствовала, как бедняжку захлестывает боль при виде того, что осталось от родного дома.

Славен молча подошел и обнял девушку, согревая своим теплом и закрывая собой от ужасного зрелища. Его аура полнилась сочувствием и тихой яростью на тех, кто причинил такое горе.

Годимир тоже ожесточился, сжав челюсти. Заряна отвернулась, демонстрируя полное равнодушие. А я подошла поближе, чтобы поделиться спокойствием. Погладила подругу по плечу и направила волну умиротворения, чтобы хоть немного унять ее боль. Андреас ушел вперед, сделав вид, что ничего не заметил.

— Здесь был дом моей тети, — всхлипнув, прошептала Ирия, указывая на груду камней. — А там… — кивнула на соседний дом. — Жила семья с семью детьми. Мы играли вместе в детстве. А теперь… Все разрушено. Люди погибли.

У меня не нашлось слов, чтобы выразить сочувствие. Я просто взяла Ирию за руку и крепко ее сжала, давая понять, что мы рядом.

Отряд медленно двинулся дальше по улице, внимательно отслеживая обстановку. Каждый шаг отдавался эхом в мертвой тишине. Мы выискивали признаки гневов, которые наверняка попрятались по норам. Нам попадались обломки костей, фрагменты одежды, присыпанные пылью. Эти находки доказывали, что в слободе хозяйничали твари. И они могли в любой момент напасть.

Первая стычка произошла возле торговой лавки. Из-за обвалившейся стены выкатились матохи — юркие шарообразные твари с горящими красными глазами. Они попытались окрудить нас и напасть, но мы быстро с ними разделались. Годимир мгновенно поднял щиты, Заряна защитила фланги, а Славен толкнул Ирию в середину и вытащил клинок чаростража, прикрывая тылы. Мне оставалось только замедлить монстров, которых парни порубили на куски. Эта схватка походила на разминку перед основной битвой, которая не заставила себя ждать.