Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина

Невероятное создание природы внушало ужас и благоговение. И в то же время я ощущала необъяснимую связь с этой спящей махиной. Его сила была созвучна моей. Дар звенел в напряжении и тянулся к родственной силе. Поддавшись порыву, я направилась прямиком к гиганту.

— Осторожнее, Гаяна, — прошептал Андреас. — Мы прикроем тебя, если что.

— Не приближайся, дитя! — предупредил Тихомир. — Это слишком опасно. Чары гревня невероятно сильны. Ему ничего не стоит поглотить тебя без остатка.

— Оно не причинит мне вреда, — несмело улыбнулась деду. — Я чувствую это. Верь мне.

Я сделала шаг, затем еще и еще один, преодолевая невидимый барьер спящей тягучей силы. Мои спутники замерли позади, не в силах переступить невидимую границу. Большинство из них не имели права здесь находиться и чувствовали это на уровне инстинктов.

Приблизившись, я протянула руку и осторожно коснулась шершавой коры, думая о тайне, связанной с моим рождением.

В тот же миг мой разум провалился сквозь толщу времени, прямо в прошлое. Поляна, освещенная первыми лучами робкого солнца, сменилась пролеском, залитым лунным светом, который еле пробивался через рваные кроны. Меня до костей пронзил холод Изнанки, граничащий с чистой болью. Тело закаменело, тогда как мозг взорвался от нахлынувших ощущений и ярких картинок.

Я не могла дышать. Болезненные спазмы простреливали тело, отдавая резкой болью в поясницу. У могучего ствола гревня, прислонившись спиной к стволу, сидела молодая женщина. Ее дорогая одежда была порвана, запачкана грязью и кровью. Она устала и держалась из последних сил. Однако в светло-карих глазах с красноватой горчинкой горел огонь, смешанный с агонией.

Я узнала ее. Княгиня Велислава. Изможденная, окровавленная, но невероятно сильная.

Она кричала, но не от страха, а от невыносимой боли преждевременных родов, случившихся здесь, в чаще запретного леса, куда бедняжку загнали гневы. Ее аура, изорванная в лохмотья болью и переживаниями, сияла чистой необъятной любовью к ребенку, который должен был появиться на свет. И единственное, о чем она молила Сварога, чтобы уберег ее дитя от погибели.

В двух шагах от женщины на последнем издыхании сражались чаростражи, отражая атаки переругов и злыдней.

— Держитесь! — несмотря на собственную боль, Велислава пыталась их приободрить. — Защитите наследника!

Однако воины не смогли исполнить последний приказ княгини и храбро пали, не выдержав массивного натиска. Велислава осталась одна. Посреди леса. С гневами, жаждущими ее крови. Ослабленная родами и невыносимыми муками.

Монстры, почуяв легкую добычу, уже ринулись к ней, угрожая разорвать в клочья. И в этот момент женщина закричала. Отчаянно и надрывно. А после в ее руках оказался крошечный, перепачканный кровью младенец, беззащитный перед надвигающимся ужасом.

Лицо Велиславы осветилось неземной сильной любовью. В ее взгляде читалось лишь одно желание — защитить ребенка любой ценой.

— Гревень, великий дух леса! — обратилась она к дереву, крепко прижавшись к нему спиной. — Прими мою жизнь! Я отдаю свою плоть и кровь в обмен на защиту моего первенца. Моего единственного дитя! Сбереги ее! Сохрани жизнь. Пусть дар хранителей не прервется.

Дерево откликнулось на мольбу княгини. Корни гревня, еще секунду назад казавшиеся неподвижными, зашевелились с пугающей змеиной грацией. Они опутали Велиславу черным коконом. Она исчезла в клубке шевелящихся змей, растворилась без остатка.

Гневы, почти добравшиеся до лакомой добычи, разочарованно взвыли. Они застыли, не в силах преодолеть невидимый барьер. Совсем как члены нашего отряда недавно. А после ушли в поисках новой жертвы.

Видение померкло, сменившись долгой невыносимой тишиной. Окружающая местность еле заметно преображалась, обрастая весенней зеленью, распускаясь листочками и первоцветами. Я догадалась, что пролетели два месяца прежде чем на поляне появился Тихомир. Он выглядел моложе. Его темные волосы только тронула первая седина, и морщин на лице практически не было. Только мудрые глаза несли печать древних знаний.

Неизвестно, что привело его в этот час. Предчувствие? А может, зов древней силы? Тем не менее корни гревня вновь зашевелились, выталкивая из недр на поверхность деревянную колыбельку. Внутри сладким сном спал младенец, завернутый в обрывки дорогой ткани. Как только Тихомир приблизился, ребенок открыл глазки и уставился на него умным взглядом.

Волхв ахнул, не ожидая подобного чуда. Он трепетно принял колыбельку, исполнившись удивления и невероятной нежности.

— Вот так чудо я обнаружил, — прошептал он, поглаживая пальцем бархатистую кожу младенца. — Как же зовут тебя, дитя леса? Пожалуй, назову Гаяной. В дочери мне не годишься, поэтому станешь внучкой. Будь уверен, — с поклоном обратился волхв к гревню, — я о ней позабочусь.

Видение исчезло внезапно, так же как и появилось в голове. Я резко распахнула глаза, тяжело дыша и ощущая онемевшие пальцы. Не заметила, что все это время меня опутывали темные корни. Они сдавливали грудь и крепко держали за ступни, будто в любой момент могли утащить под землю. Стоило мне прийти в себя, как путы ослабли и юркими змеями подтянулись к стволу.

Так вот, откуда это ощущение онемения и тяжести в груди!

В ушах еще звенело от напряжения, в глазах застыли слезы. Ужас перед древней мощью гревня скрутил живот.

Теперь я знала правду! Но как же непросто было ее объяснить.

Пошатываясь, я медленно побрела к деду. Он единственный сталкивался с древними чарами и догадывался, что я могла увидеть. Вернее, он точно знал, какая тайна мне открылась.

— Гаяна, что произошло? — Андреас ринулся навстречу, поддерживая под руку и не давая упасть. — Мы не могли подойти и помочь. А ты стояла там, опутанная корнями гревня. Твое тело мерцало, как будто переполнилось чарами. Ты в порядке?

— Я? — наткнулась на напряженный взгляд Лютобора. Он выглядел непроницаемым. Волнение выдавал лишь слегка дергающийся левый глаз.

Креслав и чаростражи смотрели на меня, ожидая ответа. Они все почувствовали силу гревня, и тот факт, что я выжила после соприкосновения с ним, делал меня еще более особенной, странной.

Я перевела взгляд на деда в поисках поддержки. Он все понимал и не осуждал меня, не видел никакой проблемы, зная, каким образом я появилась на свет. Но что на это скажут остальные?

Тихомир ободряюще улыбнулся. Его улыбка затерялась в густой бороде, но я видела ее по лучикам морщинок, собравшихся в уголках глаз и по тому теплому свету, что они излучали. Дед подошел и положил руку на мое плечо, давая безмолвное разрешение. Скрывать правду больше не было смысла. Она — наш единственный путь к спасению.

— Наставник, — произнесла хрипло, ощущая, как дрожит голос, — я видела, что здесь произошло. И знаю, почему родилась спустя два месяца после исчезновения княгини Велиславы. Она не погибла в когтях гневов, но добровольно отдала жизнь гревню, чтобы спасти меня. Я два месяца провела там, внутри, — указала на могучего гиганта, — а потом появился дед, и гревень передал меня ему на воспитание. Я — дочь Велиславы и Добромира Аракчеевых. И я — дитя леса, спасенное древними чарами. Моя мать принесла себя в жертву ради того, чтобы я жила и сохранила дар хранителя. Теперь от вас зависит, будет ли исполнена ее последняя воля.