Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина

Их обоих смело порывом ветра к деревьям. Ирия слабо вскрикнула, приложившись головой об могучий ствол. Славену повезло чуть больше. Его всего лишь протащило по земле, сминая телом кустарник.

Жалких секунд, пока держалась защита Лютобора, ему хватило, чтобы прикрыть меня и атаковать в ответ. Мое сердце бешено заколотилось. Я застыла, не в силах пошевелиться.

Волоски на коже встали дыбом от осознания, что князь Радомир пожелал от меня избавиться. И заодно от моих друзей, до которых никому не было дела. А боярских детей решил отвлечь, отправив по домам. Андреас ослушался приказа и присоединился к нашему походу, чем подписал себе смертный приговор.

Сколько мы продержимся против опытных воинов?

— Не вмешивайся, Лютобор! — со стороны противника раздался окрик старшего воина. — Мы исполняем приказ князя. Всякий, кто встанет на пути, будет уничтожен.

Я похолодела. Кончики пальцев на ногах занемели, а тело заколотило крупной дрожью.

Все из-за меня! Друзья погибнут! Андреас! Наставнику достаточно отойти в сторону, и с нами будет покончено.

— Это моя команда, Креслав, — холодно указал на очевидные вещи Лют. — И я получил от Радомира другой приказ, который намерен выполнить до конца.

Битва разгорелась с новой силой. Воины кинулись в атаку, сминая наши ряды и расшвыривая ребят в стороны. Друзья держались вместе, отбиваясь от двух рослых мужчин. Ирия отчаянно пыталась поставить защитную сферу, а Славен сдерживал натиск противника.

Но что для чаростражей потуги послушников?

Один из воинов с легкостью смахнул плетением защиту подруги, и она вновь отлетела к дереву. Вскрикнув, девушка потеряла сознание. Славен, полыхнув яростью, накинулся на врага, размахивая боевым клинком. Он парировал один удар, второй, но третий, нанесенный с чудовищной силой, отбросил его в сторону.

Парень завалился на землю, прикрывая голову руками. Его аура горела решимостью, но силы были на исходе.

Андреас моментально включился в битву, как будто и не спал вовсе. Он использовал чары, кидался огненными плетениями, создавал щиты. Боярич двигался быстро, полыхая праведным гневом и яростью. Я чувствовала, как сильно он напряжен. Каждое новое заклинание потихоньку забирало его силы и истончало запас чарок.

Нет, нам не выстоять против десятка воинов.

— Сдавайся, дикарка! — рявкнул тот, что со шрамом на щеке, и метнул в меня чароимпульс. — Ты умрешь быстро и, может быть, даже спасешь своих друзей.

Я еле увернулась. Жгучая боль пронзила запястье. Чары защиты разлетелись вдребезги.

Лют сдерживал натиск большей части отряда, двигаясь яростно и эффективно. Каждое отточенное движение, исполненное с невероятной грацией и скоростью, излучало смертоносную решимость нас защитить.

— Лют, остановись! — потеряв двух воинов, закричал Креслав, усиливая голос чарами. — Своим сопротивлением ты нарушаешь клятву, данную великому князю. Ты предаешь его, защищая дикарку! Радомир приказал избавиться от нее, пока она не разрушила городище до основания. Она — угроза, а не мы. Она способна уничтожить все, что мы защищаем!

Слова, полные веры и яда, пронзили меня насквозь. Что я сделала, чтобы со мной так обошлись?

Сердце сжалось и забилось раненой птицей. Живот скрутило в спазме, а в глазах потемнело.

Отряд сопровождал нас с единственной целью — избавиться от меня. Схватить и уничтожить. Князь подписал мне смертный приговор.

— Это вы — предатели! — рявкнул Лютобор с такой силой и уверенностью, что старший чаростраж вздрогнул. — Вы — слепые орудия, выполняющие приказ, который погубит наш мир. Князь обманул вас. Он приказал убить истинную наследницу престола, единственную нашу надежду на спасение.

Слова Скуратова прозвучали, как гром среди ясного неба. Свирепые чаростражи замерли на месте, на миг ослабив напор. Мои друзья воспользовались короткой передышкой, чтобы прийти в себя.

— Что ты несешь? — прорычал Креслав. — Какая наследница? Добромир погиб бездетным, и ты это знаешь. Не пытайся посеять смуту среди воинов!

Лютобор одарил противника ледяным взглядом, от которого у меня пошли мурашки по коже. По характерному полыханию ауры я заметила, как наставник готовит новое плетение, способное уничтожить врага.

— Гаяна — дочь Добромира и Велиславы! — выкрикнул он. — В Тихомировку мы едем за доказательствами, хотя Радомир получил бы их, если бы провел ритуал на родство крови. Но это не самое главное. Суть в другом! У Гаяны пробудился дар хранителя. Неделю назад она запечатала малый разлом в старом святилище за стенами городища. Она единственная, кто способен противостоять Изнанке, а вы, слепцы, готовы убить ее по приказу испуганного князя.

Правда обрушилась на чаростражей с оглушительной силой. Они опустили мечи, их щиты ослабели. Я видела, как суровые лица исказились от шока и недоверия. Их ауры пылали замешательством и опасениями.

Поляну окутала напряженная тишина, которую нарушало лишь далекое уханье сов и стрекотание сверчков. Воины в замешательстве смотрели то на меня, то на наставника или своего командира. Они явно не понимали, кому верить.

Правда, как тщательно ее ни скрывал Лютобор, все равно всплыла наружу. Что чаростражи сделают теперь? Исполнят ли приказ князя, или же правда обо мне заставит переосмыслить свою клятву и встать на сторону настоящей наследницы престола?

Я не гналась за властью, но и погибать от рук палачей не хотела. Моя жизнь висела на волоске и зависела от того выбора, что сделают воины. И это было намного страшнее любого гнева.

Напряжение повисло в воздухе, плотное и осязаемое, как туман перед грозой. Я застыла в ожидании, подмечая тревогу чаростражей и сомнения в собственных действиях. Однако решение они так и не приняли. Из густой части леса дохнуло смертельным холодом, и на поляну хлынули десятки гневов.

В пылу схватки, захваченные собственными эмоциями, никто и не заметил, как монстры подобрались к нам так близко. Они рвались вперед, источая агрессию, будто вырвались из пасти самой Изнанки. Они не шли — мчались, представляя собой жуткий, стремительный поток чистой злобы, отчего по телу мгновенно разлился ледяной холод, который перехватил дыхание.

Злыдни, низкорослые, ощетинившиеся твари второго ранга, бежали в авангарде, их глаза мерцали тусклым, угрожающим светом, а вслед за ними, сотрясая землю тяжелым топотом, неслись переруги, рангом повыше, с телами, жесткими от временной синхронизации с сущностью.

В один миг обстановка в нашем лагере изменилась. Больше не было своих и чужих. Враги стали общими, а сомнения чаростражей мгновенно испарились. Креслав первым издал боевой клич и вместе со своими воинами обрушился на тварей, создавая крепкую стену обороны.

Лютобор тоже не терял времени даром и бросился в гущу боя, воздвигая щиты, закрывающие наши тылы. Наша команда подтянулась к нему, спешно зализывая раны.

Андреас, выплескивая гнев в атакующие чары, крушил злыдней, подобравшихся слишком близко. Ирия едва пришла в себя, но уже лечила Славена, чтобы он побыстрее вернулся в строй. Я же держалась между Лютом и Андреасом, направляя волны спокойствия на гневов, с которыми сражались мужчины. Им хватало секундной заминки, чтобы нанести смертельный удар.

На отряд Креслава пришелся главный удар монстров. Я видела, как пали два воина под натиском встречников, которые, прикрываясь гневами меньших рангов, разгонялись и перли напролом. Тварями будто кто-то управлял, умело продавливая слабые точки нашей обороны, окружая и не оставляя шансов на спасение.

— Ирия! — крикнул Андреас, против которого выступил встречник. — Защита!

Обессиленная девушка слабо кивнула и попыталась создать сферу тишины. Но встречник метнул в нее ледяной сгусток, отчего защита лопнула, а подругу отбросило в сторону, протащив волоком по земле. Подняться она уже не сумела. Я только по отблеску ауры определяла, что она еще жива.

— Наставник! — боярский сын отступал, не в силах справиться с монстром в одиночку.