Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина

Лют задумался, скользя оценивающим взглядом по неподвижной фигуре Тихомира, по нашей команде, в любой момент готовой выступить на моей стороне, по рассредоточившимся на улице воинам. С упрямством Тихомира он уже сталкивался, и в прошлый раз лишь мое вмешательство уберегло деревню от расправы. Если же и сейчас довести до конфликта, правду так никто и не узнает.

— Даю полчаса, Гаяна, — произнес Лют тоном, не терпящим возражений, и посмотрел на остальных. — Андреас, Креслав, вы и ваши люди останутся снаружи. Окружите дом и никого не подпускайте. Если она потеряет контроль, войдете без предупреждения. Но не вмешивайтесь раньше срока.

— Слушаюсь, наставник! — живо отозвался Андреас, аура которого полыхала беспокойством. — Ирия, Славен — за мной! — Проследовал ко входу и расположился у крыльца.

Я с благодарностью посмотрела на проверяющего, милосердие которого проявлялось лишь в рамках контроля надо мной. На даже так он выиграл нам время и дал возможность объясниться. Я взяла деда за руку и мягко увлекла за собой в избу. Следовало о многом рассказать, и мой рассказ не уложить в отведенное время.

Глава 26

— Почему ты их защищаешь? — тихо спросил волхв, глядя на меня с нежностью и укором. — Зачем привела их сюда? Ты ведь хочешь вернуться? Но я уже говорил, в городище тебя ждет погибель. Тебе не место среди чужих интриг и жажды наживы.

— Деда, я должна тебе рассказать… — Присела на скамью у окошка, где прежде проводила долгие часы за плетением оберегов.

Тихомир устроился напротив меня, а я приступила к рассказу о всплеске, случившемся в городище, и гневах, пророчестве и тайне, связанной с гибелью князя Добромира и его супруги. Рассказала, как важен мой дар, унаследованный от отца.

На счету была каждая минута, поэтому я умолчала, как тяжело жилось в городище. Какие козни устраивала учительница Стояна и как намеревалась избавиться от меня Заряна Волконская. Вместо этого поведала об обретенных друзьях, которые стали семьей. Об Андреасе, превратившемся в верного соратника и союзника. Даже о Лютоборе, который защитил нас от Креслава и княжеского приказа.

— Мы теперь вместе, деда. Мои друзья славные, чистые сердцем. Да ты и сам это видишь, что пойдут за мной в огонь и воду. Я не могу их подвести. Не могу допустить, чтобы страдали невинные жители, обитающие в слободах и бедняцких кварталах.

— Ты проголодалась, дитя? — заботливо поинтересовался Тихомир. — Совсем тростиночкой стала. Городская жизнь не пошла на пользу.

— Я в порядке, деда. Мы обедали недавно. Моя сила растет с каждым днем, и я учусь ее контролировать.

В завершении я рассказала о старом святилище, где нам удалось восстановить сломанную печать и предотвратить новый прорыв. Не стала скрывать, какое участие в этом принял Лютобор и остальные члены команды.

— Они дополняют меня! Держат крепким якорем и не дают скатиться в пучину гнева. Я вижу свое призвание в том, чтобы служить на благо городищу. Но не по воле и приказу Радомира, а по собственному желанию помочь простым людям. Я закрыла разлом! Никто больше на такое не способен. Но я сильно рисковала, не понимая, какая сила таится у меня внутри. Поэтому мне нужна правда!

— Какая правда, дитя? — печально спросил Тихомир.

— Обо мне и моем рождении. О княгине Велиславе, в портрете которой увидела себя. Таких совпадений не бывает. Она — моя мать, и я хочу знать, что с ней случилось пятнадцать лет назад. Где ты меня нашел?

Старик замер, уставившись мудрыми глазами вдаль, будто погружаясь в прошлое. Я подмечала, как в его ауре борются две силы: желание помочь, защитить род людской и долг сохранить тайну, которую он хранил столько лет и тем самым оберегал меня от бед. Однако он также понимал, что, не зная истоков, я рано или поздно сорвусь. И, если рядом никого не окажется, чтобы удержать якорем, то необузданная сила вырвется наружу, сметая с пути все живое.

— Ты с самого рождения была особенной, Гаяна. И сильной. Сильнее любого человека, которого я когда-либо знал. Ты справишься с любой бедой, я уверен.

— Деда, пожалуйста! Расскажи! Незнание может убить всех, — настаивала я, с трудом сдерживая накатывающее отчаяние. — Князь Радомир уже приказал от меня избавиться. Нам нужна правда, чтобы выжить.

— Хорошо, внучка, — волхв тяжело вздохнул. Его плечи поникли, словно навалилась многолетняя ноша. — Ты не понимаешь, о чем просишь. Но я скажу. Вернее, покажу тебе место. Оно находится в сердце этого леса, в самой опасной его части.

Дед поднялся и направился к двери, я последовала за ним, у выхода натолкнувшись на Креслава и Лютобора. Их взгляды мгновенно приковались к нам, готовые к любому исходу.

— Я покажу, где нашел дитя пятнадцать лет назад, — произнес старик, спокойно выдерживая тяжелые взгляды чаростражей. — О ее матери мне ничего неизвестно, но само место — особенное.

— Мы идем сейчас? — живо откликнулся Андреас, ни секунды не сомневавшийся, что у меня получится убедить Тихомира.

— Нет, — волхв покачал головой. — Отправимся перед рассветом. Гневы в это время наиболее сонливы и спокойны.

На ночевку воинов распределили по избам. Андреаса и Славена приютила у себя семья кузнеца, а Ирия осталась со мной. До вечера нам хватило времени поговорить о многих вещах, поделиться подробностями жизни. Мне тоже было интересно, как пролетел этот год в деревне.

Но что необычного здесь могло произойти? Жизнь в поселении текла размеренно, не изобилуя яркими событиями.

То ли дело в городище! Я не хотела огорчать деда, но Ирия своим бесхитростным рассказом невольно выдала, как непросто мне пришлось в чарошколе. А поддержке Люта Тихомир ничуть не удивился.

— Скуратов — правильный мужик. Принципиальный. Верный долгу до мозга костей, — дал ему неожиданно лестную характеристику.

— Почему же ты с ним спорил? Почему сразу не отпустил? — удивилась я.

— Потому что верен Лют не тем людям. А они пользуются положением и властью, внушая ложные идеалы. Он ведь еще князю Добромиру служил, ему присягал на верность. Твое появление перечеркивает пятнадцать лет безупречной службы. Такое непросто принять.

Небо еще только озарилось первым лучами солнца, когда наш отряд уже пробирался через лесную чащу. Четверых воинов Креслав оставил в деревне, чтобы следили за порядком, а остальные двигались вслед за дедом плотным отрядом.

Тихомир шел впереди, и перед ним будто бы расступались деревья, и раздвигались сплетенные под ногами травы. Опираясь на посох, волхв еле слышно постукивал им о попадающиеся на пути камни и указывал нам путь. Он вел в ту часть леса, куда мне с детства запрещено было ходить.

Утренний воздух звенел, насыщенный запахом древних чар. Он казался тягучим и насыщенным как мед. Деревья здесь росли выше, их кроны сплетались над головой, а мох на стволах казался черным. Под ногами хрустели ветки, похожие на окаменевшие кости, оставленные неведомыми тварями.

Каждый, кто ступил под своды запретной части леса, чувствовал себя неуютно. Я видела это по аурам, полыхающим тревогой и неуверенностью.

— Что это за место такое? — подивился Креслав, с опаской озираясь по сторонам. — Я чувствую искаженный магический фон.

— Здесь обитают древние силы, — ответил Тихомир, не оборачиваясь. — В этой части леса граница между нашим миром и Изнанкой слишком тонка. А еще здесь обитают гревни — живые деревья, впитавшие в себя частичку другого мира.

Вынырнув из густой чащи на поляну, мы остановились, в изумлении рассматривая гигантское дерево, окруженное клубком сплетенных корней. От древнего гиганта исходила могучая сила — само воплощение природы, перед которой люди казались жалкими песчинками.

Ствол гревня толщиной превосходил средний дом, а кора, испещренная бороздами, при ближайшем рассмотрении напоминала часть лица. Нахмуренный лоб, кустистые брови и прикрытые тяжелыми веками глаза. Аура гревня подавляла невероятной мощью и при желании могла бы раздавить любого человека.