— Давай освежимся, — произнёс он громко, нарочито небрежным тоном, и указал на мраморную тумбу с изящными хрустальными бокалами. — И обсудим план действий.
Я метнула взгляд по сторонам: слуги у стен засуетились, делая вид, что заняты работой, парочка щеголей в перьях у окна тут же понизила голос до почти неслышного шёпота, бросив на нас исподлобья взгляды. Всё вокруг было театром, и мы с принцем стали главными актёрами на этой сцене.
Я взяла два бокала, подошла к фонтану и зачерпнула прохладной, искрящейся воды. Протянула один Дамиэну, он принял его, и его пальцы в перчатке на мгновение коснулись моих. Затем он сделал глоток и, отвернувшись от любопытных глаз, положил правую руку мне на плечо. Жест выглядел почти фамильярным, покровительственным, но его пальцы сжали моё плечо с такой силой, что это было скорее необходимостью удержаться, чем проявлением нежности.
— Слушай внимательно и кивай, как будто я говорю комплименты, — его губы едва шевелились, а в глазах играла усмешка. — Ты входишь в змеиное гнездо, но чтобы выжить, нужно знать, кто эти змеи.
Он сделал вид, что поправляет прядь моих волос, и начал свой тихий рассказ.
— В Лунной Империи правятДвенадцать Домов.Императорская семья —Дом Кровавого Цветка, наша стихия это тайны души. Лучшие воспитанники Дома становятся Ловцами душ. Валуа — глава Дома, поскольку император не может формально им руководить. Дядя и есть главный Ловец. Ты уже видела парочку наших, когда тебя обнаружили у тела моего брата, в униформе — чёрные мундиры с серебряными глазами на груди.
Он сделал паузу, давая мне усвоить полученную информацию.
—Дом Белых Лилий, владельцы диагностической магии, лучшие целители. Наши… благоразумные критики.Дом Тайного Вздоха— алхимики, чьи зелья могут как спасти, так и убить. Тот тоник, что ты пила, — их работа.
Он перечислил ещё несколько, и я старалась запомнить, чувствуя, как голова идёт кругом от этого внезапного погружения в политику:
Дом Молотоборцев. Кузнецы-чародеи, их стихия — металл и земля. Без их оружия и доспехов армия империи просто пыль;
Дом Песчаных Змей. Мастера иллюзий и маскировки. Никогда не знаешь, где они и говорят ли правду;
Дом Вечного Прилива. Управляют водами, от каналов в городе до кровотока в жилах. Их боятся, и правильно делают;
Дом Солнечного Шёпота. Флора и фауна. Их сады — источник самых редких ингредиентов и самых смертельных ядов. Лучшие друзья Дома Тайного Вздоха;
Дом Разбитого Колокола. Некроманты и гадатели. С ними стараются не ссориться, но и за одним столом сидеть не хотят;
Дом Пылающего Свитка. Летописцы, хранители знаний и, поговаривают, цензоры. Контролируют информацию во всей стране;
Дом Серебряных Снов. Психики, влияющие на эмоции и сны. Опасны и непредсказуемы;
Дом Непрошеной Правды. Следопыты и охотники за головами. Прямолинейны и беспощадны;
Дом Небесного Огня. Хранители и создатели заклятий и проклятий. Их глава — верховный архимаг и глава Академии магии.
И наконец, он наклонился ещё ближе, его губы почти коснулись моего уха, а голос стал едва слышным.
— И последний…Дом Теней. Род был уничтожен двести лет назад. Основную линию заперли в их же библиотеке и сожгли заживо. Те, кто остался, — дальние ветви, родственники через шесть колен. Официально их не существует. Неофициально… их тень до сих пор ложится на империю.
Он отстранился, его лицо снова стало невозмутимым. Он сделал глоток воды.
— Запомнила? Не обязательно всех, главное — понимать, что их мнение — шелест листвы. Решение будет за отцом. А он… — Дамиэн замялся, в его глазах мелькнула тень боли, — он прислушивается к Валуа. Это его брат и в нём он видит опору в смутное время.
Я кивнула, отпив из бокала. Вода оказалась ледяной и обжигающе горькой, словно впитала в себя всю горечь этих дворцовых интриг. Мой ум, привыкший систематизировать, уже раскладывал полученную информацию по полочкам: феодальная олигархия с магическим уклоном, где каждый Дом это лобби, клан, гильдия и криминальная семья в одном лице. Император — слабый центр, пытающийся удержать равновесие. А мы с Дамиэном — камешек, брошенный в это хрупкое равновесие.
— Поняла, — тихо сказала я. — Игнорировать шелест, смотреть на центр.
— Именно, — он отпустил моё плечо, и на его месте осталось ощущение пустоты и лёгкой боли. — Готовься, мы почти пришли.
Мы свернули в один из широких, похожих на ущелье, коридоров. Впереди, в конце его, зиял огромный позолоченный проём. Оттуда доносился приглушённый гул десятков голосов, воздух вибрировал от напряжения.
Дамиэн выпрямился, его лицо застыло в маске надменного, непоколебимого принца. Он предложил мне свою правую руку — формальный, церемонный жест.
— Идём, моя «ведьма», — произнёс он громко, с лёгкой насмешкой в голосе, предназначенной для чужих ушей. — Покажем им, чего мы стоим.
Я вложила пальцы в его руку. Его перчатка была из грубой кожи, но под ней чувствовалась твёрдая, живая сила. И мы шагнули навстречу гулу, в самое логово змей.
Мы вошли в зал, и воздух ударил по мне — он был густым, спёртым, пропитанным запахом ладана, старого золота и человеческого пота. Помещение было чудовищно огромно; своды терялись где-то в полумраке, подпираемые колоннами, высеченными в виде сплетающихся змей и гигантских деревьев; стены сплошь покрывали фрески, изображавшие кровавые битвы и торжественные церемонии, а с потолка свисали хрустальные люстры, в которых мерцали не свечи, а пойманные в стеклянные сферы крошечные молнии.
И в конце этого давящего великолепия, на возвышении в дюжину ступеней, стоял трон. Он был вырезан из чёрного дерева и слоновой кости, а его спинка взмывала вверх, образуя подобие солнца с лучами-кинжалами. На этом троне тонул в своих массивных одеждах седой старик. Длинные, как у отшельника, седые волосы и такая же борода спадали на его мантию из густого красного бархата, расшитую сложнейшими серебряными узорами. На плечах лежали массивные наплечники, стилизованные под львиные головы, а на висках — тяжёлая золотая корона, вдавленная в пряди небрежно расчёсанных волос. Он сидел неестественно прямо, словно его приковали к спинке трона, но его правая рука с тонкими, почти прозрачными пальцами беспомощно лежала на подлокотнике, слегка подрагивая. А глаза… Его левый глаз смотрел на нас с усталой, почти животной тоской, правый же был мутным, потускневшим, как запотевшее стекло. «Катаракта? Глаукома? Почему не вылечили?»пронеслось у меня в голове на автомате. «Боятся предлагать? Или он сам отказывается, не доверяя никому?»
Рядом с троном, чуть в тени, стоял Валуа, чей серебристый камзол казался вызовом траурной красной мантии брата. Он не улыбался, но на его лице застыло выражение глубочайшего, сладостного удовлетворения, будто он уже предвкушал финал этой пьесы, где ему отведены, одновременно, роли режиссёра и главного злодея.
Зал был полон, на балконах, в ложах, вдоль стен — везде толпились люди в цветастых, невероятно сложных нарядах. Я старалась запомнить детали: вот женщина в платье, сотканном из живых орхидей — Дом Солнечного Шёпота; мужчина в доспехах, от которых пахло озоном и раскалённым металлом — Молотоборцы; хрупкая девушка с лицом куклы и совершенно пустым взглядом, в одеждах цвета утреннего неба — Серебряные Сны. Их глаза, десятки, сотни глаз, были устремлены на нас. Шёпот, полный ненависти, страха и злорадства, гулял по залу, как змеиное шипение:«…ведьма…», «…убийца…», «…опутала принца…», «…долой её…».
