Орден Скорпионов - Эшер Айви

Я погружаюсь в ванну, манящая теплая вода плещется у моих бедер. Я тут же набираю воду в ладони и выливаю ее на грудь Риалла. Он задыхается, но глаз не открывает и не пытается мне помешать. И вода не помогает остановить расползающиеся по его груди полосы.

– Поговори со мной, Риалл. Скажи мне, что происходит. Скажи, что мне делать? – умоляю я, проводя руками по его аккуратно подстриженным волосам и вниз по челюсти.

Он тянется за моим прикосновением, но не отвечает.

– К черту судьбу. К черту Луну, и к черту ее охрененных звездных подхалимов, – рычу я, глядя на ровные края раны.

Это был всего лишь кинжал. Железный, он жжет как лава, но он не должен был сотворить с Риаллом такое. Их железо тоже жгло мне руку, но оно не начало отравлять меня до того, как луна помогла мне исцелиться.

Я прижимаю свои пальцы к краю раны и ощупываю их. Может быть, там что-то есть – какой-нибудь твердый кусочек сидит прямо внутри раны? Я давлю вновь, и сердце начинает колотиться быстрее – оно там.

– Чертов ублюдочный кинжал, – рычу я. Кончик лезвия, должно быть, отломился и все еще находится в груди Риалла. – И чертов упрямый фейри, – добавляю я, поднимая глаза на Риалла.

Мне следовало сразу проверить его рану. Не то чтобы я была лекарем, но эти «скорпионы» ни за что сами о себе не позаботятся. Они притащили мою смертоносную задницу к себе домой, что, в конце концов, обернулось к лучшему, но я могла бы с таким же успехом перерезать им всем глотки.

Я вдавливаю пальцы в рану и скрежещу зубами от страдальческого вопля, вырвавшегося у Риалла. Я пытаюсь ухватить оставшийся кусок кинжала ногтями и вытащить его. Кровь начинает неудержимо сочиться из раны, и кусочек железа становится все более скользким и неуловимым. Железо обжигает пальцы, я уже не чувствую их кончиков, но не сдаюсь.

Я не позволю этому крошечному осколку ничего у меня отнять. Ни мою решимость, ни мои пальцы – и уж точно не Риалла.

Его голова откидывается назад, и он измученно стонет от боли, а я вдавливаю пальцы глубже. Он слишком слаб, чтобы сопротивляться, и это меня напрягает, но, возможно, это и хорошо, что он не может ударить меня по лицу. Руки Риалла бессильно дергаются, а я вновь и вновь повторяю: «Прости, прости».

К счастью, Риалл оказался прав, когда сказал, что рана неглубокая. Я бы, наверное, посмеялась над этим, если бы сейчас не была занята тем, чтобы сохранить остатки самообладания. Наконец, мне удается ухватиться за обломок кинжала, и я вытаскиваю его.

Как только ядовитый осколок вырывается из Риалла, я швыряю его как можно дальше. Он с издевательским звоном падает на пол с другой стороны ванны, я зачерпываю побольше воды и лью в рану, чтобы промыть ее.

Затем быстро засовываю палец в рану, выискивая там еще что-нибудь, чего там не должно быть. Все, что я чувствую, – это теплые, гладкие мышцы.

Я смотрю на Риалла, и глаза начинает щипать. Его дыхание затруднено, и он все еще вялый. Повинуясь инстинкту, я прижимаюсь ртом к порезу, с силой всасывая кровь и воду, вспоминая, как делал это лекарь в Приюте, – тогда Йотту укусила «черная голова». Яд повреждал ткани, и лекарь настаивал, что, прежде чем лечить его, нужно высосать яд, иначе Йотта лишится ноги.

Кровь Риалла слегка кислая, с химическим привкусом, она начинает жечь щеки и язык, и я быстро сплевываю ее прочь. Вскоре вкус неуловимо меняется, и я воспринимаю это как хороший знак.

Мне несколько раз приходится сплевывать кровь, пока Риалл не издает стон. И с каждой новой порцией я начинаю ощущать в крови что-то нежное, скрытое под омерзительным, едким железом, испортившим ее. Линии на его груди начинают бледнеть, но я не могу понять, обман ли это зрения, или моя тактика действительно работает.

Я ускоряюсь, сердце бьется быстрее, подгоняемое надеждой, я высасываю яд из его тела и выплевываю. Кровь Риалла из отравы постепенно превращается в амброзию, а сам он начинает извиваться подо мной.

Я упираюсь коленями в его бедра, чтобы удержать их на сиденье, и изо всех сил стараюсь прижать его сильные плечи к бортику. Ужасный вкус железа и его жжение во рту становятся все слабее и слабее, а затем я вдруг чувствую пальцы Риалла, вплетающиеся в мои волосы.

Я вновь с силой всасываю кровь из раны, и он стонет, сильнее прижимает мое лицо к груди, и его член твердеет. Мои клыки опускаются в рот, когда он снова стонет. Его бедра подрагивают от желания, а мой рот наполняется его кровью.

Когда я отрываюсь от него и выплевываю кровь, Риалл поворачивается ко мне.

– Что ты делаешь, Звереныш? – спрашивает он, его голос полон досады и замешательства.

– Спасаю твою упрямую задницу, – хрипло отвечаю я, хотя я и старалась, чтобы мой ответ прозвучал раздраженно.

Я вновь приникаю к его ране, вслушиваюсь в очередной громкий, полный удовлетворения стон, и с облегчением замечаю, что вкус крови Риалла теперь совершенно чистый, словно десерт – но лучше. Его вкус сложен и многогранен, он – сочетание всех моих любимых вещей, смешанных так, что у меня текут слюнки. Я хочу выпить Риалла до дна, купаться в самом его существе, я…

Я стряхиваю с себя дымку похоти и представляю, что эта ванна наполнена кровью, а не водой. Но будто сами по себе мои ладони скользят вверх по груди Риалла, а его ладони жадно сжимают мою задницу.

Ошеломленная, я откидываюсь назад и принимаю его в себя. Еще несколько секунд назад он был практически без сознания, а теперь он насаживает меня на свой очень твердый и очень внушительный член.

Я сглатываю комок в горле и тут же кашляю, забыв, что не выплюнула кровь.

Я чувствую, как сукровица Риалла скользит по моему горлу и согревает грудь. Клыки ноют, и я вдруг покачиваюсь на нем – и не понимаю, как от спасения жизни Риалла я перешла к тому, чтобы скользить на его члене, как какая-то течная сучка.

– Ох, черт, еще, – умоляет Риалл, и это именно то, что мне нужно, чтобы выйти из своего сексуального ступора.

Я отстраняюсь, несмотря на его восхитительные мольбы не делать этого. Его щеки порозовели, взгляд открытый и ясный, а глубокая рана теперь выглядит как вполне обычная. Не желая рисковать, я вспоминаю, что Риалл делал для меня, вгрызаюсь в свое запястье и подвожу кровоточащие ранки к его груди, пуская кровь на его рану.

– Сладкая, твоя кровь… – сердито бормочет он, сильнее прижимаясь к моей заднице бедрами.

Грубость и жадность этого восклицания отдается прямо в промежности. Соски твердеют, в низу живота, куда скатилась кровь Риалла, словно угли, разгорается жажда.

– Мне нужно попробовать тебя на вкус, – умоляет он, снова закрывая глаза, только на этот раз дрожь, проходящая через него, вызвана удовольствием, а не болью.

Я смотрю вниз и вижу, что его рана полностью исчезла. Моя кровь стекает по его гладкой, твердой груди, будто пару мгновений назад там не было никакого кровавого месива. Я ошеломленно смотрю на то, что моя кровь только что сделала с его телом. Так быстро могут работать только луна и лекари.

Широко раскрыв глаза, я смотрю, как Риалл берет мое запястье, медленно, осторожно тянет его ко рту, словно давая мне время передумать. Я подумываю об этом, но тут внутри меня вспыхивает предвкушение. Я хочу увидеть, что произойдет, если он просто…

Длинный язык Риалла высовывается изо рта и лижет две маленькие ранки на моем запястье.

Мы стонем одновременно, и наши стоны – дуэт желания. Клянусь, я чувствую его язык и на запястье, и между своими половыми губами одновременно.

– Дьявол, как же хорошо, – рычит он, и я соглашаюсь, сильнее прижимаясь к его члену и груди. – Укуси меня, Звереныш, – его приказ полон вожделения, клыки удлиняются, Риалл смотрит на меня из-под ресниц так, будто хочет съесть меня.

Я замираю.

Что-то в глубине сознания напоминает мне, что Риалл только что чуть не умер от осколка железного кинжала. Ему следует отдохнуть… подлечиться… восстановиться. Но во мне есть и другая часть – сангвинна. Я не особо обращала на нее внимание с того самого утра, когда я проснулась здесь и узнала, кто такие сангвинны вообще. И эта часть хочет сделать с этим мужчиной кое-что очень грязное и очень кровавое. Но я понятия не имею, что именно.