Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

Просто постепенно все друг на друга начинают злиться. Перестают любить. Заботиться и болтать тоже перестают. А все, что остаётся, это склоки и проблемы. Если есть еще и проблемы с деньгами, так вообще кошмар.

— Как это нет? — улыбнулся Аррингтон, — Я всю жизнь жил в такой семье. Это классно. Я всегда мечтал, что у меня когда-то будет также.

— И с чего ты взял, что отличной идеей будет создавать свою идеальную семью с горничной? — изогнула Мия бровь, посмотрев на парня. Так и видит, как его родители оценят то. Что он приведет ее в дом. Мама, Папа. Это моя жена и она всю жизнь мыла полы в доме наших родственников.

— В первую очередь, ты шикарная девушка, — чмокнул ее в щеку Киллиан, — Красивая, умная, добрая. А горничная это ерунда. Сегодня горничная, а завтра уже хозяйка большого поместья в Арликсе.

— Ты что, правда, хочешь, чтобы я ехала с тобой? — вопросительно взглянула на него Мия.

— Ну, наконец то, Женщина. Я пытаюсь донести тебе это уже час, — рассмеялся Аррингтон

— Меня не отпустят…

— А кто будет спрашивать? — нахмурился Киллиан, — Ты не их собственность. И едешь, куда хочешь и когда хочешь. А если тебе так не хочется прощаться с этой формой, то возьми ее с собой, она нам пригодится — заговорщически прошептал он, сжав ее грудь рукой.

— Извращенец, — качнула головой Мия, улыбнувшись.

— и это тоже очень приятный, семейный бонус, — хихикнул Аррингтон, — О наших с тобой играх знаем только мы и устраиваем их, когда хотим.

— А твои родители? Они знают о твоих планах? — не унималась девушка.

— Знают, — качнул головой Киллиан, — я им еще недели три назад сказал. Тем более ты можешь не переживать за это, у меня отдельное поместье в Арликсе. Я съехал еще лет пять назад.

— Ты живешь один? — удивилась Мия.

— Ну, почему? Еще персонал. Ты, Барри. Нас вон как много, — улыбнулся Аррингтон, — У меня дома знаешь как хорошо? Красиво… тепло… светло… — мечтательно тянул он, прикрыв глаза, а девушка рассмеялась. Вот зараза. Уговаривать он, конечно, умеет. Сказать нечего. Она пока стоит, уже ужасно захотела в его соблазнительные рассказы о семье и красивом доме.

— Согласна поехать? — вновь спросил он, покачиваясь с ней из стороны в стороны.

— Насовсем? — взволнованно закусила губу Мия. Это было так страшно. Так странно. Так волнительно. Она понимала, что сейчас, именно сейчас надо подумать очень хорошо, от этого будет зависеть многое. Он не будет уговаривать вечность.

— Конечно, насовсем, — улыбнулся Киллин — Бывает разве тест-драйв семейной жизни, когда через месяц все возвращаются по домам? — посмеялся он. Хотя зная их сумасшедший мир, да, бывает.

— Поеду, — через несколько минут полной тишины проговорила Мия, шумно вздохнув. Была, не была. Не получится — не страшно. Если она не попробует, возненавидит себя, никаких сожалений в жизни она допускать не хочет. Никогда.

— Ну вот! Другое дело, — радостно улыбнулся Аррингтон, подхватив ее на руки, отрывисто поцеловав. — Всё. Собирай вещи, — скинул он ее чепчик с головы, бросив на кровать, — выбирай наряд, а я пойду, скажу, что ты у них не работаешь больше.

— Какой наряд? — рассмеялась Мия, когда он усадил ее на заправленную постель.

— Хочешь на выезд, хочешь для наших вечерних игр, — весело подмигнул Киллиан, и тихо прикрыв дверь, вышел в коридор. Все осложнялось тем, что Фрэнка дома не было, а к Маргарет он катастрофически идти не хотел, вариант оставался один, Джеффри. Меньшее из зол. Пройдя вглубь второго этажа и завернув в тупик, Аррингтон предусмотрительно постучал, прежде чем войти через несколько секунд. Мало ли.

— Чем обязан? — усмехнулся Джеффри, подняв на кузена взгляд, сидя за своим столом. Перед ним лежала целая дюжина каких-то камней.

— Как дела? — отвлеченно улыбнулся Аррингтон, опершись на косяк.

— Шел, чтобы узнать как мои дела? — хмыкнул Джеффри, — Мило, учитывая, что тебя не интересовала эта информация предыдущие 25 лет твоей жизни.

— Ну, какой ты все-таки сложный человек, — усмехнулся Киллиан, — Вообще я пришел сказать, что забираю Мию с собой. Не теряйте.

— Мия? — канул головой Джеффри, — Мне нет до неё абсолютно никакого дела. Это была служанка Рэна, кроме него она здесь никому не нужна.

— Чудно, — улыбнулся Аррингтон, расставив руки, — значит, вам не составит труда найти кого-то другого.

— Что собрался и ей парочку детей сделать? — раздалась едкая усмешка.

— Может быть, через несколько лет, — мечтательно протянул Киллиан без какого либо раздражения, — Кстати, обязательно зови на рождение моего племянника, — добавил он широко улыбнувшись до самых ушей. — Или племянницы.

Джеффри лишь хищно усмехнувшись, чуть прищурился, цепко осмотрев кузена с ног до головы. Ему растрепала Маргарет или он просто до тошнотворного наблюдательный? Вероятнее было, конечно второе, ибо Маргарет подозрительно затаилась в последнее время и почти ни с кем не разговаривала.

— У вашей милой медсестры такой прелестный животик, — вздохнул тем временем Аррингтон, — Ну ладно, пойду. Еще нужно собрать чемодан, — проговорил он и вышел, прикрыв за собой дверь. Джеффри так ничего и не ответил, лишь качнув головой, вернувшись к своему делу. Посмотрев на часы, он вернулся к работе. Нужно закончить побыстрее. Он хотел еще зайти сегодня к Женевьеве. Дотронувшись до очередного камня, что он заговаривал собственно для неё, он резко дернулся и шумно выдохнув замер на месте. Побелевшие глаза широко распахнулись, а в голове появилась картинка его матери. Книга заклинаний. Комната ритуалов. Какая-то дрянная, белая коробка, словно из-под медицинских перчаток и кабинет Женевьевы. Оставив коробку на столе, его мать спешно вышла, озираясь по сторонам. Качнув головой, сбрасывая наваждение, Аррингтон подскочил на ноги. Спешно выходя в коридор и спускаясь по лестнице. Сердце подозрительно сдавило лютой тревогой. Что-то было не так. С самого утра сегодня что-то было не так, но он почему-то все никак не мог понять что. Почти перейдя на бег он спустился в пустой и темный вестибюль, размашисто открыв дверь в больничный блок. Еще на моменте коридорчика он услышал какой-то приглушенный грохот. Страх затмил весь разум, он просто разрывался от того, что физически не мог быть быстрее. Открыв, наконец, паршивую дверь, он тут же бросился к Вирсавии. Та, прижавшись к белому комоду, судорожно сползала вниз, словно от какой-то огромной боли. Рядом валялся поднос. Разбитые пробирки с кровью и иглы, что она по всей видимости уронила, дотронувшись до той самой коробки, что он сразу приметил на столе.

— Тихо, тихо, тихо, — быстро проговорил Аррингтон, обхватив девушку за талию, остановив ее медленное падение — Женевьева?

— Мне больно, — судорожно выдохнула Вирсавия, сжав руки в кулаки.

— Где больно? — тут же спросил Аррингтон, аккуратно сдвинув её на кушетку, заставляя лечь.

— Не знаю, — всхлипнула Женевьева, — Везде… везде

— Успокойся, — схватил ее ладонь Джеффри, второй обхватив живот, чуть погладив, что-то проверяя, — С тобой все хорошо.

— Почему мне больно? — шумно дышала Вирсавия. Губы начинали трястись от паники. Конечности тоже.

— Ты коснулась проклятого подклада. — честно ответил ей Джеффри, чтобы она могла оценить обстановку, — С тобой все хорошо, — повторил он, попутно снимая с ее шеи и руки, ожерелье и браслет из камней. Они уже отбили основной удара и впитали в себя все, что должны были. Теперь они, по меньшей мере, бесполезны, по большей, опасны.

— Это твоя мать, да? — панически сглотнула Женевьева, не в силах успокоиться. — У меня болит живот, он болит… я умираю… или наш ребенок умирает?

— С ней всё хорошо, — отчеканил Джеффри, — Она шевелится, чувствуешь? — изогнул он бровь, водя ладонью в том месте. — Вдохни.

— Почему мне тогда больно?

— Вдохни, — проигнорировав ее, произнес Аррингтон. Девушка вдохнула. Вместе с ним задерживая дыхание на 10 секунд. Шумно выдохнула. Вдохнула еще раз. И снова выдохнула.

— Тебе больно, потому что тебя пытались проклясть, — раздался где-то в ушах спокойный голос, — Но этого не вышло. Боль уходит или нарастает?