Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Ты быстро, — улыбнулась Вирсавия, посмотрев на темную жидкость.

— Иди ко мне, — протянул к девушке руку Аррингтон, усаживая ее к себе на колени, бережно обняв талию и накрыв второй бедра.

— Какой ты горячий, — произнесла Вирсавия, обхватив его щеку ладонью, прикоснувшись ко второй губами.

— Помнишь, я говорил тебе подождать хорошего момента пару недель? — изогнул бровь Джеффри. Та лишь кивнула, внимательно смотря на него.

— Он уже настал, — улыбнулся Аррингтон. А штора в комнате поднялась в воздух от порыва ветра. Его рука легла на ее подбородок, мягко поворачивая по кругу комнаты, — Всё это теперь твоё. Полностью, — прошептал он, чувствуя колоссальное удовлетворение от собственных слов. Наконец-то. Наконец его план, к которому он шел долгие, очень долгие годы был выполнен на добрую его часть. На самую приятную часть. Он спокойно может вывести в свет свою чудесную девушку и никто не сможет помешать ему. Они вообще остались тут практически одни.

— Ты ведь убил свою мать, верно? — закусила губу Женевьева, положив руку на его плечо.

— Верно, — поцеловал ее руку Аррингтон. Ему было нечего скрывать, — Помнишь, что я сказал тебе на нашем выпускном?

— Что мы вдвоём могли бы спокойно заменить весь преподавательский состав в этой богадельне, — хмыкнула Вирсавия.

— А еще?

— Что ты меня любишь, — улыбнулась Женевьева, вспоминая приятный момент.

— Еще? — тоже слабо улыбнулся Аррингтон.

— Что никто и никогда не обидит нас безнаказанно, — смотрела в его глаза девушка.

— Именно, — удовлетворённо качнул головой Джеффри, — никто и никогда, — поцеловав ее лоб, погладив живот ладонью.

— Слышишь, малышка? — опустила взгляд вниз Вирсавия, накрыв его руку своей, — Папа нас любит.

Ее сердце радостно затрепетало. Ей было всё равно, что только что, он этими же руками убил свою мать. Она заслужила этого. Она не первая и не последняя, вероятно. Главное, что он и правда любит их. Конечно, она итак это знала. Но как приятно убеждаться в своих знаниях снова и снова.

— Только вас и любит, — усмехнулся Джеффри, прижав девушку крепче к себе, уткнувшись в ее щеку лбом.

— Что мы будем делать с трупом? — спросила Вирсавия, погладив его голову и мягкие волосы ладонью.

— Ничего. Констатируем смерть. Вызовем семейного врача, — проговорил Джеффри, — Вскрытия не будет. Она упала с лестницы и сломала шею.

— Какая неаккуратная женщина, — хмыкнула Женевьева. — В таком возрасте не надо бегать по ступенькам.

— Полная безответственность, — насмешливо произнес Аррингтон, сверкнув темными глазами.

— Там такая сумасшедшая гроза, — прошептала Кьяра, смотря на Дамиана, что лежал на боку, напротив неё. В спальне царил мрак. Только вспышки молнии то и дело освещали комнату. Альварес не знала сколько было времени. И не знала, когда буря успела так разыграться. Она не особо любила ее, но как-то пропустила этот момент. Обычно она старалась заснуть до этого момента. В это раз не вышло. В последнее время Дамиан все чаще оставался у неё и не уходил домой. Они так много общались, и она не могла в это поверить. Разве каких-то полгода назад она могла рассчитывать, что этот обаятельный красавец так плотно войдет в ее жизнь. Так здорово улучшит ее. Добавит кучу новых и ярких красок. Откроет те сферы жизни, о которых она раньше даже е думала. О чем-то даже не знала. Лучший из мужчин, что она встречала. Может это судьба так отблагодарила ее за тяжёлую жизнь? Иначе она просто не могла понять, откуда мог взяться настолько подходящий ей человек. Они словно и знакомы уже были тысячу лет ибо, почему она так доверяла ему?

— Боишься? — изогнул бровь Дамиан, поглаживая ее чёрную прядь волос, что спадала по плечам.

— Не знаю, — пожала плечами Кьяра, — Наверно да, я не люблю грозу.

— Иронично, — посмеялся Скардино, взяв в руки ее ладонь, приложив к губам. Учитывая, что именно эти ручки могли извергать молнии и похуже, и побольше, очень удивительно, что она не любит грозу, — бояться нечего.

— В детстве я тоже не любила грозу. В неё всегда происходило что-то плохое, — пошептала Альварес, — Даже напали на нас в грозу.

— А сейчас с тобой абсолютно точно ничего не произойдет, — улыбнулся Дамиан, притянув девушку поближе к себе, поцеловав в макушку. — Это я тебе обещаю.

— Спасибо, — радостно улыбнулась Кьяра, обняв мужчину за плечи, уткнувшись в теплую шею.

— Как ты себя чувствуешь? — заправил он ее распущенные волосы за уши. — Ничего не болит?

— Нет, все хорошо, — широко улыбнулась Альварес, поцеловав его плечо. Расслабленно укладываясь на его грудь, остановив взгляд на стене напротив. Внутри было такое умиротворение. Тишина. Спокойствие. Так приятно. И расслабленно. Хорошо. Уютно и по родному. Она даже не знала, как описать это ощущение. Атмосферу. Обстановку.

— Тебе понравилось? — вновь просил Дамиан, нежно погладив ее оголенную поясницу, подтягивая вверх одеяло. Он испытывал по отношению к ней такой трепет. Что его даже трудно было описать словами. Просто он смотрел на неё и… хотелось любить, защищать и заботиться.

— Понравилось, — смущенно улыбнулась Кьяра, покраснев. Благо было темно, этого никто не увидит. Хотя, кроме него тут никого и нет. — А тебе? — подняла она голову вверх, посмотрев в его глаза.

— С тобой мне нравится абсолютно все, — широко улыбнулся Дамиан, чмокнув ее в губы.

— А ты точно не расстроен из-за смерти твоей бабушки? — изогнула бровь Альварес. Да она помнила, что Дамиан всего лишь один раз говорил о ней и то крайне негативно. И все же это бабушка.

— Нет, — тихо посмеялся Скардино, — И моя бабка это последнее, что я хочу обсуждать в постели с любимой девушкой. Мне абсолютно плевать на неё. Не удивлюсь, если моя мама приложила к этому руку.

— Ваша семья прямо настолько плохо общается? — удивленно переспросила Кьяра.

— И даже хуже, — хмыкнул Дамиан, — Причем с самого моего детства. Бабка ненавидела нас всех. Мать ненавидела ее, изменяла отцу. Отцу всегда было плевать на нас с Аннабель.

— Расскажи еще что-то про своё детство, — с интересом посмотрела на мужчину Кьяра, сложив локти на его груди, укладываясь на них сверху. Так хотелось послушать. Как-то эта тема всегда проходила мимо. Может не заходили, а может он избегал ее специально.

— Что ты хочешь узнать? — с нежностью посмотрел на девушку Скардино, чуть подтянувшись в полусидящее положение.

— Ну, не знаю. Как ты рос. С кем общался. Что любил, — пожала плечами Кьяра.

— Ну, общался я только с тремя людьми, — протянул Дамиан, — мама, Тетя Хильда и моя любимая Анка, конечно.

Мама, в основном, старалась привить мне какие-то принципы. Понимание мира, города, кланов и общения в нашей семье. Именно от неё я в 6 лет узнал, что семья это не всегда любовь, и не все кто тебе улыбается тебе друзья.

— Откуда ты знаешь, что они с отцом не любят друг друга?

— Не трудно догадаться, — посмеялся Дамиан, — Пока мы были маленькие они ругались чуть ли не каждый день. Их взял мир и дружба, только когда мне уже лет 17 было. — Плюс я имел в детстве неудачную способность не вовремя заходить в ненужные комнаты в тех домах, что мы посещали на приемах.

— Это наверно так ужасно, — грустно произнесла Кьяра, вспоминая своих родителей. Они ужасно любили друг друга. Всегда. Такими она и запомнила их отношения. Она и не знала, что может быть по-другому. Тем более, так паршиво.

— Я в основном сидел с тетушкой Хильдой, она до моего совершеннолетия жила с нами. Потом уехала, — тепло улыбнулся Дамиан своим воспоминаниям, — Она научила меня играть в карты, покер, первый раз отвела в бар и дала попробовать алкоголь.

— И сколько тебе было лет? — усмехнулась Альварес. Теперь она знает, кого благодарить за такую чудесную привычку пить в любой непонятной ситуации.

— 16 кажется, — зевнул Скардино, — Она хорошая женщина. Пусть и со своими паршивыми чертами.

— А Аннабель? С кем общалась она?

— Анке, к сожалению, не повезло пообщаться со всеми, — выдохнул Дамиан, — Я всегда старался поддерживать ее. Защищать.