Сферотехник-3. Сердце мага - Камардина Мария

– Площадка для медитаций, – пояснила Алтина, широким жестом обведя пространство между стеной и макушками кустов. – На всё тебя, пожалуй, сегодня не хватит, пусть вот так…

Она вытянула из ближайшего сугроба тонкую ветку и нарисовала на снежной целине несколько линий. Ильнар несколько секунд рассматривал получившийся прямоугольник – три шага в длину, два в ширину, – потом перевел взгляд на лопату. Снова посмотрел на снег. На Алтину. На лопату.

– Вы издеваетесь, да? Мне Эл вставать-то разрешал через раз…

Он осёкся, встретив насмешливый взгляд.

– Хочешь вернуться?

Ильнар перехватил лопату поудобнее и помотал головой.

И – р-р-раз…

Сперва лопата казалась тяжёлой, а непривычные движения требовали сосредоточенности. Ботинки проваливались в рыхлый снег, пару раз он едва не упал. Потом мышцы разогрелись, тело вошло в ритм, и стало полегче – наклониться, потянуть, поднять… Футболка липла к спине, и носовым платком приходилось пользоваться чаще, а потом вдруг дышать стало легко, и двигаться тоже, и голова начала думать – а ведь Эл, зараза, ещё в Диких землях что-то говорил насчет того, чтобы сбрасывать лишнюю энергию в физическую нагрузку!..

На всю площадку его действительно не хватило, но за границы очерченного прямоугольника выбраться удалось, и когда Алтина не терпящим возражений тоном велела идти в дом, он даже слегка огорчился. Впрочем, Эл, настаивая на постельном режиме, был по-своему прав – на то, чтобы восстановиться после ухода Таро, действительно ушло много сил, и возвращаться к привычным нагрузкам стоило постепенно.

Но как же приятно было ощутить себя не совсем уж бесполезной развалиной!

Перед уходом Алтина заставила его выполнить несколько упражнений из методички: как снизить температуру через работу с аурой и как её поднять для борьбы с вирусом, как снять спазм сосудов, вызывающий головную боль, как сбросить избыток энергии, грозящий интуиту ментальным шоком – не самый действенный способ для мага, но хоть что-то. Уже в дверях она окинула его долгим взглядом и сообщила, что по мнению некоторых психологов насморк символизирует собой невыплаканные слёзы. Может, он хочет о чём-то поговорить, или, наоборот, порыдать в одиночестве? Ильнар сделал вид, что ему смешно, и постарался задвинуть поглубже подозрение, что она не шутила. Ещё не хватало – рыдать!

Зато с простудой удалось разделаться в два дня. Мотивация, однако.

Убедившись, что простейшие навыки освоены, наставница перешла к упражнениям посложнее – ну, это ей так казалось. Ильнар категорически не понимал, зачем нужно пытаться представить цвет звука или форму вкуса, чем может помочь рисование цветных пятен и хаотических линий, какая польза от ведения дневника… Алтина говорила о тренировке воображения и слиянии чувств, но привычка к схемам и формулам не давала воспринимать всю эту чепуху всерьёз. А ведь в Ордене наверняка были древние книги по целительству!..

Но книг ему не давали.

Раздражение копилось, чешуя расползалась по спине, и до третьей стадии змеиной болезни он пока не дошёл, но обратить её будет куда сложнее. А может быть, всё же стоит попробовать добраться до памяти Таро, пусть и с помощью магии?..

Приступ случился раньше, чем он решился.

– …И о чём же ты думал?

Ильнар скривился. Голова раскалывалась, а ещё во время приступа он ухитрился приложиться лбом о стол, но это было ерундой по сравнению с неудовольствием эмпатки. Чужие эмоции накатывали волнами, отчего в ауре расплывались ярко-голубые и ржавые пятна – Истинное зрение отключаться не желало, делая окружающий мир похожим на фантазию художника-сюрреалиста.

Алтина укоризненно вздохнула, вынула из упаковки дезинфицирующую салфетку, но позволить себя коснуться почти наверняка означало вызвать очередной приступ.

– Я сам.

Пахла салфетка премерзко. Ильнар прижал её к ссадине на лбу, стараясь дышать медленно и ровно, чтобы унять тошноту. Спорить наставница не стала, но её взгляд явно обладал материальными свойствами – чудилось, что по нему легонько водят пёрышком, причём прямо под кожей.

– Ты совершенно не стараешься.

Фраза «я старался, но у меня не получается» прозвучала бы слишком жалко, и он предпочёл промолчать. Эмпаты ведь не умеют читать мысли…

Наверное.

– Ты думаешь, это всё чушь, – наставница кивнула на лежащую на краю стола книжку с упражнениями и в её голосе зазвучал металл. – Думаешь, если б помогало, все инициированные давно бы вылечились. Так? Ошибаешься, дорогой мой. Все мечтают получить чудесное исцеление и конфетку в придачу, но из тысяч инициированных единицы готовы работать и учиться!

Ильнар попытался поставить блок, не смог, уронил салфетку и уткнулся лбом в сложенные руки. Каждая фраза впивалась в виски иглой, растекалась по венам ядом, и он почти готов был согласиться – да, змеевы потроха, в больнице он обленился, расслабился, отвык работать, не может запомнить элементарные вещи…

– Ты ей не нужен. Такой – нет.

Он резко выпрямился, зашипел от боли, но всё-таки встал, опираясь на стол обеими ладонями. Как никогда прежде захотелось выглядеть сильным и уверенным – хотя бы выглядеть. Он повторял про себя «не сейчас» и упорно гнал мысли о Кеаре и магической связи. Он перестал писать письма – только одно, о том, что он теперь в монастыре. Он даже спрятал браслет с кольцом в шкаф, на самую неудобную полку, чтобы вспоминать реже.

Ему почти удавалось «не думать».

Тем болезненней вышло напоминание.

– Это бессовестная манипуляция, ясно вам?! Да буду я делать эти дурацкие упражнения, только не надо меня шантажировать!

Алтина обернулась и посмотрела на него так внимательно, словно услышала что-то неожиданное. Можно было бы высказать ей многое, но…

Она ведь права.

Ильнар закрыл глаза и очень медленно досчитал про себя до десяти. Потом обратно. Он ведь хочет вылечиться. Хочет жить. Хочет увидеться с Кеарой и быть с ней рядом – но ей действительно не нужен беспомощный капризный инвалид. Все эти упражнения, звуки-запахи-цвета, работают с другими людьми, так почему не с ним? Что он делает не так?!

Нужно попробовать ещё раз.

Вот собственное дыхание – резкое, тяжелое, и звук похож на… Допустим, на злые, неправильные треугольники, алые с синей каймой. Капель за окном – острые, звонкие голубые иглы. Щебет птиц – блестящие зелёные камешки, гладкие, прохладные на ощупь, и он почти чувствует эти камешки подушечками пальцев. Голубой цвет в ауре наливается зеленью, ржавый переходит в золотистый, ощущение прохлады спускается от основания шеи к запястьям, энергетические потоки дрожат в такт пульсу, проникают под чешую, сплетаются в знакомый узор ментального блока…

– Кир упоминал, что с тобой нужно построже, – проговорила Алтина. Ильнар поднял взгляд, боясь расплескать неожиданно обретённое спокойствие, и увидел, что она улыбается. – Я не верила.

– Зря, – пробормотал он, опускаясь на табуретку. С ментальным блоком стало легче, аура светиться перестала, и даже ссадина, казалось, болела меньше. – Только пинки и отжимания спасут мир. Меня так точно.

Она негромко рассмеялась, а потом вдруг оказалась совсем рядом, и прежде, чем Ильнар успел отстраниться, положила ладонь ему на лоб.

Зрительный контакт.

Физический контакт.

Прикосновение чужой ауры – лёгким пёрышком под кожей…

Энергетический контакт.

Резонанс.

Про это он уже читал: именно на эмоциональном резонансе строилась церемония Утренней благодарности. Наставница дала ему время привыкнуть к ощущениям, а потом пришла новая эмоция, и с ней – легчайший намёк на следующее действие.

За следующие полчаса Алтина медленно и чётко продемонстрировала работу каждого упражнения. Теперь Ильнар чувствовал, как меняется её аура, и повторять за специалистом было куда проще, чем возиться с инструкциями самому. Вопрос, почему она не могла объяснить нормально в первый же день, вертелся на языке, но раздражение по этому поводу с каждым выполненным упражнением становилось мельче и незначительнее, и можно было позволить себе расслабиться, успокоиться, отдохнуть…