Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Я обвёл всех взглядом.

— Это будет акт государственного террора, мы принесём в Дикие Земли огонь и сталь. Вопросы?

Вопросов не было…

Три дня пролетели, как один миг, Железная Твердыня гудела, как растревоженный шершень. Скрип тележных колёс, ржание лошадей, лязг оружия и команды на разных языках, всё это слилось в единый, лихорадочный гул подготовки к походу.

На центральном плацу, который ещё недавно был местом скорби и поминальных костров, теперь выстроились ровные, как по линейке, колонны моего карательного корпуса. Шесть тысяч воинов, я смотрел на них с верхней площадки цитадели, и меня распирало от гордости. Это была уже не та разношёрстная банда, которую я когда-то повёл за собой.

В первых рядах, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и постукивая топорами по щитам, стояли орки Урсулы. Закалённые в десятках боёв, покрытые шрамами, как корой вековые дубы, они были живым воплощением ярости и неукротимой силы. За ними мои легионеры, две тысячи вчерашних крестьян и беженцев, которых мои инструкторы из «Ястребов» превратили в дисциплинированных, хладнокровных солдат. Их лица были сосредоточены, винтовки, вычищенные до блеска, лежали на плечах, как влитые. А на правом фланге, сверкая на солнце начищенными кирасами, замерли две тысячи гвардейцев герцога. Аристократы, отпрыски благородных родов, они стояли с таким надменным видом, будто собрались не на войну, а на королевскую охоту. Но я знал, что за этой спесью скрывается выучка и впитанное с молоком матери желание защитить герцогство от любой угрозы.

Я спустился вниз и в сопровождении Элизабет и Грома начал обход войск. Солдаты при моём появлении вытягивались в струнку, их глаза горели преданным огнём.

— Уверен в них, Вождь? — тихо спросил Гром, кивнув на гвардейцев. — Больно уж красивые.

— Красота на войне не помеха, — усмехнулся я. — Фон Штраубе из них выбил всю дурь, а особо безмозглые уже давно сдохли на копьях тёмных. К тому же, им не терпится доказать оркам, что они не просто «щенки в блестящих доспехах».

Ко мне подошёл командир корпуса, которого я назначил на эту операцию. Им стал не горячая на руку Урсула и не высокомерный фон Штраубе, а мой самый надёжный, самый опытный легионер Рорх. Орк-полукровка, который был со мной с самых первых дней. Спокойный, рассудительный, невероятно храбрый, он пользовался уважением и у орков, и у людей. Идеальный кандидат для командования такой разношёрстной армией.

— Корпус к выступлению готов, генерал! — отчеканил он, приложив кулак к груди. — Настроение боевое, ждут не дождутся, когда смогут пустить этим кошкам кровь.

— Хорошо, Рорх, — кивнул я. — Помни главный приказ: минимум потерь среди наших, максимум среди врагов. Не лезь на рожон, слушай донесения Лиры, и вернись с победой.

— Будет исполнено, Вождь!

Он развернулся и зычно скомандовал:

— Корпус, шагом марш!

Земля содрогнулась от одновременного удара пяти тысяч пар сапог. Колонны пришли в движение, медленно, как огромная стальная змея, выползая из ворот Твердыни и уходя на север. Солдаты шли и пели боевые песни своих народов, хриплые и нескладные у орков, строгие и мелодичные у людей. Они были уверены в себе, в своём оружии, в своём командире. Они шли на войну, как на праздник, предвкушая славную победу.

Я долго стоял у ворот, провожая их взглядом, пока последняя колонна не скрылась за холмом, и лишь облако пыли да затихающая песня напоминали о том, что ещё минуту назад здесь была целая армия.

— Они справятся, — тихо сказала Элизабет, взяв меня под руку. — У тебя хватает забот и без этого похода.

— Я знаю, — ответил я, но голос мой прозвучал не так уверенно, как мне бы хотелось.

Я смотрел на север, на чистое, безоблачное небо, на яркое солнце, и не мог избавиться от необъяснимого, леденящего душу беспокойства. Всё было сделано как надо, план был безупречен, армия сильна, командиры надёжны. Логика подсказывала, что у этих гомотериев нет ни единого шанса.

Но что-то было не так, незначительная деталь, которую я упустил. Неизвестная переменная в моём идеальном уравнении. Я снова и снова прокручивал в голове доклад Клауса. Организованность, тактика, магия… Это не были просто звери. Умный, жестокий, и, что самое страшное, абсолютно чуждый мне враг.

Я не понимал их мотивов, не знал их слабостей. Действовал вслепую, полагаясь лишь на грубую силу. И это было мне не по душе, слишком привык всё рассчитывать, всё проверять. А сейчас я чувствовал себя игроком в покер, который поставил всё на одну карту, даже не зная правил игры.

Тревога, холодная и липкая, как паутина, нарастала. Я смотрел на дорогу, по которой ушёл мой стальной кулак, и мне отчаянно хотелось крикнуть им, чтобы они вернулись. Чтобы мы всё перепроверили, всё пересчитали. Но было уже поздно, машина войны была запущена. И теперь мне оставалось только ждать. И надеяться, что моё дурное предчувствие, это всего лишь усталость и нервное напряжение. Хотя интуиция меня ещё никогда не подводила.

Глава 6

Прошло три недели, за которые мы, казалось, перенеслись в другой мир. Позади осталась выжженная, перепаханная войной степь, земля, которая на долгие годы, если не на века, станет памятником нашей битве с Тьмой. Воздух там до сих пор пах гарью и смертью, а земля, пропитанная кровью, много где не спешила принимать семена. Здесь же, в Диких Землях, всё было иначе.

Я остановился на вершине невысокого холма и огляделся. Под нами расстилался океан зелени, древний, дремучий лес, который, казалось, стоял здесь с сотворения мира, перемежался с широкими, залитыми солнцем лугами, покрытыми густой, сочной травой. Воздух был чистым, свежим, пах прелой листвой, цветами и влажной землёй. Где-то вдали пели птицы, журчал ручей. Тишина и покой. И эта тишина, после непрерывного грохота последних месяцев, давила на уши, вызывая почти физический дискомфорт.

Мой корпус, растянувшийся по дороге на добрую лигу, медленно втягивался в долину. Шесть тысяч закалённых в боях воинов, готовых по первому моему слову превратить этот райский уголок в филиал преисподней. Я смотрел на них, и сердце моё наполнялось гордостью. Орки Урсулы, легионеры, гвардейцы герцога… они двигались не как разношёрстное ополчение, а единым слаженным механизмом. Чёткие колонны, выставленное по всем правилам боевое охранение, разведка, прочёсывающая фланги. Железный Вождь мог бы нами гордиться, мы стали его армией нового образца.

— Красиво, чёрт возьми, — пробасил мой заместитель, старый орочий сотник Грызь. — Прямо как в сказках, которые мне в детстве бабка рассказывала. Так и ждёшь, что из-за того дерева сейчас выбежит какая-нибудь грудастая девка с корзиной пирожков.

— Смотри, чтоб вместо девки не вышел медведь с дубиной, — проворчал, не отрывая взгляда от подзорной трубы, подарок Железного Вождя. — Мне эта тишина не нравится, слишком мирно для земель, где, по слухам, водятся магические твари.

— Да ладно тебе, командир, — усмехнулся Грызь. — Лисички нашей хвостатой уже всё здесь прочесали на десять лиг вперёд. Чисто, как в гномьей сокровищнице, ни следов, ни запахов. Может, эти ваши кошки уже сбежали, почуяв нас?

Донесения от армейских разведгрупп и подчинённых Лиры, которые ушли вперёд три дня назад, действительно были обнадёживающими. «Противник себя не проявляет. Следов не обнаружено. Местность чиста». Но моё внутреннее чутьё, чутьё старого солдата, прошедшего не одну войну, било тревогу. Эта тишина была неестественной.

— Привал, — скомандовал я, когда авангард корпуса достиг широкой поляны у реки. — Разбиваем лагерь здесь.

Грызь кивнул и, развернув своего коня, поскакал вниз, отдавать распоряжения. Через полчаса поляна превратилась в бурлящий муравейник. Солдаты, сноровисто и без лишней суеты, ставили палатки, разводили костры, чистили оружие. Гвардейцы герцога, под командованием своего чопорного, но толкового барона фон Клюге, разбивали свой лагерь чуть поодаль, с аристократической брезгливостью относясь к шумным и не слишком чистоплотным оркам, но уже без презрения, как раньше. Тишины им, видите ли, хочется.