Фунт изюма для дракона (СИ) - Мун Лесана

Мясной магазин — предпоследний. Тут уже я разгулялась, как могла. Набрала мяса, попросив сделать фарш. Потом нагребла мякоть, вырезку, куриные ножки, сердечки, тут же отоварилась черным и красным перцем, лавровым листом. В общем, из мясного меня Наташа забирала с боем. К счастью, на протяжении всей вылазки в город, ни нож, ни топорик нам не понадобились. Прохожие старались держать дистанцию, что нам, конечно же, только на руку.

Напоследок набрав овощи и фрукты, мы возвращаемся в свой магазин. Теперь уже и я вижу те буквы, которые Наташа разглядела сразу. Они везде — на крыльце, на окнах, пороге, двери.

— Завтра займемся уборкой, — говорю внучке. — А сегодня — пиршествуем.

Первое, что сварила в новом мире — суп с фрикадельками. Нежный, легкий, с прозрачным бульоном и идеально кругленькими шариками фарша — он идеален для тех, кто несколько дней недоедал. С горячим хлебом — супик улетает за минуты.

— Это же надо, такое расточительство, — зудит Алик. — Хлеб они купили. Вы же сами можете это все сделать, даже лучше. Тут вот тесто перестояло! А вы эту гадость едите.

— Не порть кайф, — перебивает его Наташа, блаженно жмурясь и доедая последнюю ложку супа.

— Вы продуктов заказали? Пора уже и дело начинать, — опять бубнит неугомонный пончик.

— Мы все заказали, но привезут их не раньше послезавтра. Потому что завтра нас ждет генеральная уборка и дай нам бог сил, убрать всю эту домину за один день, в чем я очень сомневаюсь, — сообщаю фамильяру, сыто откинувшись на стуле.

— Слабенькие какие-то мне хозяйки попались, — жалуется наглый пончик.

— Так и ты не больно силен, — отвечаю. — Каждому нужно время на адаптацию. А потом ка-а-ак ударим отборными плюшками по голодающему городку!

Помыв посуду, мы поднимаемся на второй этаж. Там Наташа немного прибрала одну-единственную спальню. Убрала пыльные шторы, постелила чистое, хоть и пропахшее сыростью белье. И в эту ночь я опять спала, как ребенок. Так и привыкнуть недолго.

А на следующее утро у нас встала проблема — в чем делать уборку? Платья у нас те единственные, которые я тогда с чужой веревки сняла. Если в них прибираться, то в чем тогда ходить? Я вчера присмотрелась к магазину готовых нарядов, но должна сказать, хорошая, добротная вещь тут очень дорого стоит.

— Смотри, что я нашла! — это Наташа радостно вылезает из старого гардероба.

И демонстрируем мне связку чистых, но совершенно разных гольфов, или чулок, пока не понятно.

— И вот еще, — с хохотом достает несколько блузок. С кружевами, декольте до пупа. — А вот к ним юбки!

И ко мне летит вишневого цвета крайне безвкусно пошитая бархатная юбка.

— В таком костюме только в кабаре танцевать, — говорю.

— Для уборки — самое то, — возражает довольная находками Наташа. — Все чистое, просто пропахлось шкафом и пылью. Давай примеряем?

Ох, надеюсь к нам никто не зайдет в гости, когда мы будем прохаживаться по дому в роли танцовщиц из Мулен Руж.

Сначала все шло неплохо. Мы начали уборку со второго этажа, чтобы не спать в грязи. Пока я вымывала спальни, Наташа занялась уборными и гардеробными. Сколько она там нашла всякого разного барахла — не счесть.

Что-то мы оставили, чтобы использовать вместо тряпок, что-то — в качестве одежды. Но большую часть пришлось вынести на мусор.

Удивительно, но то мыло для уборки, что посоветовал пончик, действительно очень облегчало наш труд. Если честно, за подобное средство на Земле шла бы кровавая война. Совсем немного капнуть в ведро — и легко отмывается старая грязь, потеки на ванной и мутные зеркала. А если добавить средства побольше, то спокойно отмывается засохший сто лет назад жир, ржавчина и плесень!

Реально, как в рекламе по телевизору! Легко проводишь рукой — и у тебя прямо под тряпкой образуется сияющая и чистая поверхность. Домохозяйки земли за подобное средство почку бы продали! Э-эх…

Именно благодаря мягкому мылу, мы в четыре руки довольно быстро вымываем весь второй этаж. Даже окна и зеркала!

Перебравшись на первый этаж, мы понимаем, что тут работы гораздо больше. Но это ничего. Лиха беда — начало. Приготовив на скорую руку бутерброды, с удовольствием их съедаем и принимаемся за вторую часть «Марлезонского балета», решив сначала заняться магазином, а уже напоследок — кухней и подсобными помещениями.

Помещение магазина встречает нас комьями пыли и потеками какой-то непонятной грязи. Сначала мы принимаемся за многочисленные полочки. Потом — витрины. А затем мой взгляд случайно поднимается вверх, и я ахаю.

— Что? — переспрашивает Наташа, в очередной раз чихнув.

— Ты только посмотри на эти светильники. Ужас какой! Стоит их зажечь и все, что мы убирали — коту под хвост. Они же черные! И пыли там три слоя. Вонять будет неимоверно. Где у нас там была лестница?

— Ба, у тебя щека грязная. И вообще, может не будешь лезть на высоту? Сломанная нога не поможет нам открыть магазин.

— Ой, не каркай под руку! — отмахиваюсь от внучки и тяну лестницу к самому ближнему светильнику, как раз над входной дверью.

Задираю юбки, заткнув длинный подол за резинку на талии, из-за чего сразу становится видно мои разноцветные чулки из разных пар — один красный в полосочку, а другой — черный в горошек. Но мы с Наташей не особо на этом зацикливались. Чулки теплые, удобные. И все равно их под юбкой не видно!

Поставив ведро на верхнюю перекладину лестницы, залезаю и сама. Медленно и аккуратно. Травмы в мои планы не входят, так что…

И все идет, вроде бы, отлично. До той самой минуты, пока входная дверь не распахивается, подбивая неустойчивую ножку лестницы.

— Ай!

Только и успеваю я сказать. Попытка удержать равновесие прискорбно проваливается, нога соскальзывает, роняя туфель. «Кажется, сила притяжения одинакова во всем мирах», — только и успеваю я подумать, падая, увы, вниз.

Морально готовлюсь к столкновению с твердым полом, сжимаю зубы, чтобы не прокусить язык и… падаю на что-то мягкое.

— Ох! — раздается рядом с моих ухом приятный мужской баритон.

Открыть глаза сразу не решаюсь. Сначала наощупь определяю, куда же я приземлилась. Так… под пальцами какая-то ткань. Приятная, похоже, шелковая, с пуговицами. Угу. Оу, под тканью ощущаются твердые мышцы. О-о-о, очень даже твердые.

Другой рукой поднимаюсь выше. Щетина колет пальцы, подбородок волевой и с ямочкой. Губы… неожиданно мягкие.

— Обычно, перед тем как начать тактильное знакомство с женщиной, я предпочитаю сначала узнать ее имя, — сообщают мне все тем же баритоном, почти касаясь ртом моего уха. — Но, если вы сторонница сразу перейти к делу, кто я, чтобы спорить?

И вслед за этими словами, мужские руки самым наглым образом принимаются гладить мои бедра. Глаза распахиваются сами собой, и я сразу же оказываюсь лицом к лицу с владельцем густого баритона — темноволосым и кареглазым мужчиной, сейчас глядящим на меня с насмешливым интересом.

С тем самым генералом, от которого мы не так давно дважды сбежали!

Ой-ёй! Что делать-то? И как на зло, платок с головы упал, когда я завалилась. Чем же… как же?

— Может, отпустите уже? — спрашиваю у мужчины, а то стоит, довольный до невозможности.

— Да? Вы уже в состоянии стоять на ногах?

— Уже да, — киваю.

Генерал аккуратно, словно стеклянную, ставит меня на пол. И тут мы оба обращаем внимание, что я все еще держу в руке мокрую тряпку. И пока сидела у него на руках — прижимала ветошь к одежде мужчины. Поэтому теперь на его чистеньком камзоле огромное мыльное пятно.

— Ой, — говорю.

Генерал смотрит то на пятно, то на меня.

— А вы снимите камзол, я его быстро застираю и будет, как новенький, но немного мокрый, — предлагаю самый приемлемый вариант.

Наташа возле полок вообще стоит и, похоже, даже не дышит. Как мышь под веником.

— Да, пожалуй, это самый лучший вариант, — внезапно соглашается мужчина и снимает камзол. Я привычно засматриваюсь на его широкие плечи под белой рубашкой. Э-эх…