Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж.

Однако теми долгими зимними вечерами, рассказывая свои фантастические истории, отец открыл мне одну простую истину. Хоть он и бывал в Смерти чаще многих других, он так и не растерял частицы своей души и способность мечтать, когда отправлялся в дозор. Я и представить не могла его улыбку без этой искры жизни. Но когда его позолотили, всему пришел конец.

Я думала о том, опустели ли его глаза так же, как у Аарона, когда все закончилось. А еще о том, была ли ему проведена седация, если у бабушки была возможность заплатить за его удобство.

Бабушка заправила мне за ухо волосы. От раздражения я сжала челюсти: мне двадцать один год, а не двенадцать! Может, когда я пойду в дозор от нашего ковена, она наконец начнет принимать меня за взрослую, какой я, в сущности, уже и была.

– Элла… – начала она.

– Она вернется.

Раньше я не прерывала бабушку. Да и никто не смел.

– Возможно.

В ее голосе слышались нотки сожаления: за суровым фасадом скрывалась все та же бабушка. Со вздохом, обозначавшим, что этот разговор еще не окончен, она наконец оставила меня в одиночестве. Как только дверь захлопнулась, я задрожала от радости. Меня больше не тяготит ее удушающая компания.

Как только я закрыла глаза, передо мной возникло лицо Аарона с текущей по щеке слезой. Но я ведь не могла все прекратить… Я делала то, что мне было велено. То, что произошло с Аароном, было не в моей власти. Согласно доктринам Верховного Смотрителя, он был рожден, чтобы стать Золоченым. Его к этому готовили. Он принадлежал Смотрителю, так оно и было.

А как же Элла? Я не позволю, чтобы судьба Эллы оказалась вне моей власти. Я быстро вытерлась и оделась, чтобы поскорее попасть в библиотеку.

Библиотечная тишина встретила меня, словно старый друг. Я тихо выдохнула и вошла внутрь. Позволила дыханию скинуть напряжение с моих плеч и порадовалась, что днем библиотека не утратила ни капли покоя после того, как мы без разрешения заявились сюда прошлой ночью. За стойкой регистрации из вишневого дерева сидела мисс Элсвезер. Это была невысокая женщина, напоминавшая обтянутый кожей скелет. Своей пыльной бледностью она напоминала забытый том, который давным-давно забросили на самую дальнюю полку. Однажды, когда мне было одиннадцать, она нашла меня, зажатую между двумя книжными шкафами, и с тех пор присматривала за мной.

Сквозь ее тонкие завитые серебристые волосы просвечивала кожа. Очки в виде полумесяца опасно покачивались на кончике узкого носа, а пальцем она пробегала по странице. Не поднимая глаз, она произнесла:

– Второй этаж, Пенни. Проходы с тридцать седьмого по пятьдесят второй.

С этими словами она толкнула по столу в мою сторону банку пчелиного воска и ярко-желтую тряпку. Я положила банку в карман платья и, крутя тряпку в руках, направилась на второй этаж.

С каждым шагом вверх по ступеням банка с пчелиным воском стукала по бедру. Пока я добралась до второго этажа, так туго скрутила тряпку пальцами, что она свернулась в спираль. Поднявшись наверх, я остановилась, перегнулась через перила и посмотрела еще выше. Девятый этаж все так же скрыт в темноте, несмотря на полуденное солнце. С одной стороны библиотечной башни выстроились в ряд окна. Грозовое стекло смягчало дневной свет, но не перекрывало его. Все остальные этажи просматривались, а девятый – нет.

Взглянула на часы, которые назойливо тикали над арочными дверями. Ковен сообщит, если появятся новости об Элле. Может, она вернулась и кто-то уже спешит об этом рассказать? Но если бы она вернулась на равнину жизни, я бы об этом знала. Однако в той части моего сердца, которая была занята сестрой, воцарилась тишина.

Я протирала нижнюю полку в тридцать восьмом ряду, стоя перед ней на коленях в хлопчатобумажной юбке. Вдруг передо мной возникли сапоги. Они принадлежали военному и были натерты до такого блеска, что я видела в них отражение желтой тряпки, которая мерцала в моих руках, словно пламя.

– Странница Смерти Пенелопа Олбрайт?

От отрывистого громкого голоса, раздавшегося в тишине, я подскочила, а затем посмотрела в самые темные глаза, которые когда-либо видела. Надо мной возвышалась дворцовая стражница. Стража – одно из военных отделений на службе Смотрителя, но в ней никто не обладает магическими способностями. Запястье стражницы обвивала татуировка в виде полосы из переплетающихся серебряных треугольников. Такой браслет нельзя стереть, как и бражника на моем плече.

Я узнала ее. Кажется, мы с ней примерно одного возраста и прибыли сюда одновременно. Хотя из-за того, что она из военных, а я – ведьма, учились мы не вместе. Это было еще в те времена, когда нас отлавливали и приводили сюда силой, а затем проводили испытания и разделяли нас по способностям.

Самые сильные ведьмы приливов и гроз создали ковены, которые расположились в других крыльях Коллиджерейта по обе стороны от нашего. Они тоже колдуют по велению Смотрителя. Им подвластны ветер, течения и море. Ни одна капля дождя не может упасть без дозволения Смотрителя, ни одна волна не обрушится без его одобрения. Из-за того, что они попали в плен, повсюду распростерлась пустыня. Без их магии после пожаров земля превратилась в песок, из которого появилась. Также лучшие ведьмы из Рудного и Угольного ковенов получили крылья, которые могли бы считать своими. Рудные ведьмы выдолбили зал для сожжения ведьм нашего ковена и перепроектировали Коллиджерейт по плану Смотрителя. Угольные заставляют огонь плясать под его дудку. Оба этих ковена помогали создавать Золоченых.

Ведьмы, чары которых оказались недостаточно сильны, были позолочены. Они сотнями поступали в магическую армию Смотрителя. Тем временем за ними полыхал весь континент. Тех, кто провалил магические тесты, но хорошо владел клинком, заставили пройти военную подготовку.

Все остальные, кого не приняли на военную службу и кто не владел магией, были выброшены на улицы Холстетта. Там им пришлось всеми возможными способами зарабатывать себе на жизнь. Я гадала, как та приливная ведьма из комнатки над шляпной мастерской ухитрилась избежать кандалов Смотрителя и скольким еще удалось от него ускользнуть.

Год назад ходили слухи, что Золоченые сожгли последнюю деревню и Смотритель собирался отправить свои войска в далекие заморские края. Жители тех земель не владели магией. Они торговали с Холстеттом сахаром, чаем и шелком в обмен на зачарованные предметы. Взамен у приливных ведьм они брали волшебные зеркала, у грозовых – чары, влияющие на погоду, у угольных – семена огня, а у рудных – кварцевые стержни для поиска воды. Я с трудом верила, что во время войны против чародеев Золоченые уничтожили все за пределами стен Холстетта. Нам стоило дать им отпор еще раньше.

Однако в слухах, вероятно, есть доля правды. Больше сюда никого не приводили.

Интересно, было ли стражнице жаль меня, стоящую на коленях на полу библиотеки?

И знала ли она, что мне ее жаль?

Она щелкнула пальцами.

– Вставай, терновая ведьма. Тебя вызывает Прядильщица.

Вот черт. Что от меня нужно Прядильщице? Я тихо сглотнула.

– Насчет Эллы?

Стражница сузила глаза. Мне не следовало этого говорить.

Я спустилась вслед за ней по библиотечной лестнице и остановилась у стойки. Мисс Элсвезер пожала мне руку, а затем забрала тряпку и пчелиный воск.

– Все в порядке? А куда подевалась Элла?

Я выжала из себя улыбку и сказала:

– Я в порядке. Элла поздно вернулась из дозора. Она придет к вам завтра.

Мисс Элсвезер почувствовала, что я солгала, и сжала губы в нитку. Она была не терновой ведьмой, а одной из тех немногих не-ведьм и не-военных, кто занял собственную нишу внутри Коллиджерейта. Я понятия не имею, как она получила эту должность и кем она была раньше. Однако она осведомлена о терновых дозорных и знает, что к рассвету мы либо возвращаемся, либо нет.

– Будь осторожна с теми, кому доверяешь, Пенни, – произнесла она. Ее голос звучал ласково, как шелест страниц.

Я кивнула и поспешила за стражницей, которая не оглядываясь удалялась от дверей библиотеки.