Ловчие. Книга 2 - Калинин Никита

– Так уж и ни у кого? – словно бы заслушавшись, дед картинно всплеснул худыми руками. В прищуре блеснула хитринка.

– Вопрос в цели, дедушка. А цель каждого такого ловчего зачастую одна: поставить себе на службу сущность по-настоящему уникальную, которой нет ни у кого в целом мире. Как я уже сказала, успеха не добился никто. Просто потому, что в момент создания сущности сразу же покидают родителя, проникают в Родник и исчезают. Их не удержать. Ничем… кхм… известным. Есть ещё момент. Важный. Если не самый важный.

Опять этот фанатичный взгляд… Глаза Натали дрожали мелко-мелко, от чего становилось не по себе. Хоть я и видел такое много раз, а привыкнуть всё не мог.

– Если ловчий-Исток спустя время попробует покорить созданную им же сущность, то обречёт себя на гибель. Мгновенную.

– Бедный Герман… – тихо-тихо прошептала сидящая уже совсем близко Катя, которая сняла одну с плеч одну из двух шалей – потихоньку согревалась.

Натали продолжала. Глядя поверх нас, она говорила медленно, как бы нехотя даже. И ни единого слова не уронила мимо сути, как будто их у неё имелось весьма ограниченное, выверенное количество. Судя по всему, сидеть за одним столом с неофитами, растолковывая простые истины, ей приходилось не раз.

Оказалось, я не то что многого не знал об устройстве жизни ловчих, я об этом вообще ничего не знал. Несмотря на тон, Натали слушали все. Включая деда, который то ли вспоминал, то ли проверял седую на вшивость, сравнивая сказанное с тем, что ещё сохранилось в белой голове.

Мало того, что рода делились на младшие, срединные и старшие, так ведь отношения меж ними немало так напоминали феодальное устройство Средневековья. Должны бы напоминать по идее. В современном мире, пусть и сокрытом от глаз простых людей, кое-где ещё жила старая как мир связка вассал-сюзерен. Большинство малых родов являлись лишь условно самостоятельными, а то и целиком зависели от более сильных, которые в свою очередь почти наверняка служили тем, кто находился на самой вершине. Таким как, например, род Ладо. Но были и другие, которые в один прекрасный момент решили пойти по пути разрушения старых традиций Вотчины. И это притом, что подобные же традиции, пусть и в малость иных вариациях, сохранялись фактически в каждой культуре.

Но и это ещё не всё. Существовал этикет ловчих, внутриродовой и межродовой свод правил общения, уходящий корнями в кромешную тьму древности. Когда-то ненарушаемый, он всё больше забывался, стачивался ветрами новых веяний и допущений. И это было на руку тем, кто снимал сливки с Беловежского соглашения.

Чем больше менторствовала Натали, тем больше объяснялась перемена в её поведении. Это рядом со мной она была своего рода учёной, одержимой идеей как можно больше выяснить про проклятье Проводника. Только мне одному она позволяла говорить с собой на равных или того круче. Тут же, в родовом гнезде Велес, вовсю проявилась истинная Натали Збарская, второй глашатай рода Ладо. Высокомерная и размеренная во всём. Приверженка старых устоев, с лёгкой руки предателей медленно катившихся в нашей стране в прошлое.

Могло показаться, что она надумала поиграть какую-то роль. Поприкалываться над нами. Я украдкой поглядывал на деда, ища под кустистыми бровями ответа. Слишком уж не вписывались все эти этикеты и вассалитеты в современный мир и в то, что я видел сам внутри просевшего, накренившегося исполина Вотчины. Ничем таким там и не пахло.

Видимо, непонимание слишком очевидно проступило на моём лице, потому как седая, кисло усмехнувшись, принялась терпеливо, как первоклашкам, пояснять ещё подробнее.

Беловежское соглашение, по которому Вотчина оказалась обязанной уничтожать вновь возрождающихся, было вершиной позора нашей культуры, его апофеозом. Но, как водится, под водой сокрыто значительно больше, чем видно над её поверхностью. Не меньшим ударом по нам, если не большим даже, стала десакрализация межродовых отношений и древнего этикета ловчих. Старинный свод правил поведения в последнее время стало если не модно нарушать, то уже хотя бы не так опасно. Всё реже приносимые клятвы, к примеру, скреплялись свидетельством Скрижалей. А вызванный на дуэль ловчий по той же причине иной раз мог и отказаться от неё, ничем за то не поплатившись…

Этикет был своеобразным клеем, основой общества ловчих. Да, всегда существовали маргиналы, отрицающие всё и вся. Но они никогда не поднимали головы из грязи так высоко, как сейчас. Теперь же никто ни за что не в ответе, никто никому не должен и всем всё можно. Я понимал, что это не пустые слова. Традиции не могут быть бессмысленными – нигде и никогда.

Мир ловчих на пути в алтайскую пещеру показался мне куда более простым только потому, что я не погружался в него, а лишь коснулся вскользь. Пронёсся по поверхности пущенным умелой рукой гладким камешком. Да только зыбкая и непостоянная реальность трансформировалась, вырисовывались всё новые детали, которые раз от раза меняли её до неузнаваемости.

Стало муторно. Просто потому, что мне всего этого знать не предполагалось. Вообще. Я должен был просто дойти до края поля и столкнуть с доски заигравшуюся Сабэль, после чего без затей сгинуть. И сгинул бы, не вмешайся Натали. Не задумывалось никакое восстановление рода Велес. Не должно быть никакого Константина Родина после той вьюги в долине Ак-Алахи. И недаром Игра так нехотя проявляет очередные составляющие храма. Она вынуждена терпеть меня-живого, вводить новые элементы, которые для всех остальных ловчих видны, вероятно, с самого пробуждения.

Изнутри бил гейзер злости, но теперь я глушил его. Ломал себя через колено, чтобы нынешний Константин Родин не поступил, как поступил бы тот, что торпедой нёсся в урочище шамана. Я – думал. Слушал. Взвешивал и снова всё сопоставлял.

Получалось, мало было просто вырвать из лап вотчинников прирождённую Лель и того «золотого мальчика». Как и мало полноценно восстановить их рода. Чтобы всё пошло так, как предвидела Сорока, я должен заручиться свидетельством Скрижалей, и поставить Лель на службу Велес в качестве вассала. Как минимум её, а то и золотого паренька тоже. Ведь если не я, то это сделают другие.

Думать в подобном ключе о раненой верлиокй «Пэппи Длинный Чулок» не очень-то хотелось.

Тон Натали меж тем всё больше выдавал в ней кошку, забравшуюся в укромное мышиное логово. Слушай я лекцию седой впервые, точно бы насторожился.

– Вы должны уяснить вот что: я вам не наставница и уж тем более не союзница, хоть и не желаю зла, – говоря это, Натали по очереди посмотрела на Катю и деда. – Я нахожусь здесь потому, что ваш прирождённый, ваш возможный будущий патриарх, зависит от меня. И лояльна к вашему роду только потому, что род этот – Велес. Проклятый, разбитый столетие назад род, чью историю я изучала по крупицам долгие годы. Любой другой был бы мне как минимум не интересен.

– А как максимум? – опять прищурился дед.

– А как максимум я бы – возможно – сделала вас своими вассалами. Судя по всему, – она окинула дом и его обитателей отточенным поверхностно-пренебрежительным взглядом, – труда бы мне это не составило. И вы бы стали частью Ладо, номинально сохранив при этом собственный род. Я, в отличии от некоторых, не пренебрегаю силой Скрижалей. Как и мой матриарх.

Катя испугано смотрела то на меня, то на седую. Дед протянул фальшивое «а-а-а», типа уяснил. А мне этот разговор начинал нравиться всё меньше. Чтобы хоть как-то утихомирить разбушлатившуюся Натали, я даже принялся подбирать слова, в чём никогда замечен не был. В любой другой ситуации я бы всё высказал ей напрямую, без обиняков. Но не теперь. Теперь всё не так просто, как было раньше…

Меня выручил телефонный звонок.

– Да?.. – Натали поднялась из-за стола и бесшумно прошла к завьюженному окну. А вместе с ней отхлынуло витавшее над столом напряжение. – Уверен? Когда? Где? Нет. Этого делать не стоит. Не стоит. Иосиф. Этого. Делать. Жди нас. На Смоленской жди, в «Чайке». Всё, – она повернулась на каблуках, и приглушенный свет гостиной залёг в её неестественно глубоких морщинах жуткими тенями. – Ёся перевёл клинопись, Константин. К утру я должна быть на Смоленской площади в Москве, – сказав это, она добавила чуть более дипломатично: – Думаю, результат будет интересен и тебе.