Победитель будет один. Финальная гонка - Вальц Карина

Соня чувствовала себя опустошенной. Она до конца не понимала, насколько все плохо с Кифером Вайсбергом. Он казался таким… разговорчивым, открытым, с юмором. Но чем больше он говорил о себе, тем больше вскрывалась глубина ран, что нанес ему Филипп. Возможно, некоторые раны никогда не затянутся, и Кифер всю жизнь будет бегать от отношений, сомневаться, не доверять… и ранить этим близких.

– Идем на картинг, – устало сказала она.

– Ридель…

– Хватит извиняться, Киф. Я все понимаю. А еще понимаю, что в следующий раз тебе взбредет в голову что-то новое и извиняться придется вновь. А мне – прощать, прощать, прощать. И будь я немного добрее и терпеливее… но я не такая. Я не исцеляю раны, понимаешь?

– Меня не надо исцелять.

– Мне так не кажется.

– Для исцеления у меня есть психолог. Ты мне нужна для чего-то большего.

Соня крепче обняла себя за плечи и отвела взгляд. Небо постепенно розовело, а лес казался уже совсем темным, даже мрачным. Или дело было в тоне разговора, и из-за него создавалось такое впечатление.

– Я понял, что Джексон… что между вами ничего не было.

– Не было.

– Что тогда случилось в Австрии? У него голова пошла кругом от победы?

– Без обид, Киф, но я не могу тебе доверять. Ты в «Биалетти», я в «Зальто». И все, что я тебе расскажу, ты с легкостью используешь против меня, а потом найдешь причину, почему так получилось. Поэтому просто идем на чертов картодром. – И она первой направилась в сторону входа.

Охрана пропустила ее без лишних вопросов, Киферу же пришлось задержаться для фотографий и обязательного автографа – не каждый день пилот «Формулы–1» заглядывал на картинг.

Соня не была в этом комплексе с подросткового возраста, но без проблем нашла дорогу до раздевалок. Память такая штука… Соня вспомнила, как однажды маленький Адриан проиграл старт и ехал за мальчишками, но обогнать никого не получалось. Она переживала за брата всей душой, а рядом стоял Ник и рассказывал о стратегиях и влиянии инженеров на итоги гонки. Может, тогда в ее голове и поселилась идея выучиться и помочь брату с командного мостика. Но мечта оказалась слишком романтичной, потому что ни один инженер не способен вытянуть слабого гонщика на плохой машине.

Отогнав воспоминания, Соня переоделась в красный гоночный комбинезон и вышла в коридор. Вайсберг ждал ее в таком же комбинезоне. Увидев Соню, он улыбнулся и выдал банальное:

– Тебе чертовски идет красный цвет, Ридель. Не отвечай, просто подумай об этом на досуге. А пока нас ждет собственный чемпионат, и ради интриги у тебя будет более мощный карт. Готова сразиться?

– Киф, я отношусь к гонкам совсем не как вы с Давидом. Я готова сразиться, но не умру от расстройства, если проиграю, в отличие от вас.

– Просто гонки – вся наша жизнь.

– Знаю.

– И другого ничего нет.

– Знаю.

– Но я бы хотел.

– А я хочу размазать тебя по трассе. Готовься проиграть, Вайсберг.

Он рассмеялся:

– Такой настрой мне нравится намного больше, Ридель. Бери шлем и идем…

Глава 17

Бельгийский уик-энд продолжал радовать пилотов и болельщиков «Зальто». А уж как радовались инженеры и стратеги, узнав, что дождь обойдет стороной Арденны. Ничто не могло помешать долгожданному дублю команды. Ничто, но не никто, ведь с некоторых пор расстановка сил поменялась.

– Наша цель – заткнуть «Биалетти», – напомнил Ник гонщикам. – Это задача номер один. Остальные вопросы будем решать после возвращения лидерства, это понятно?

– Мы их заткнем, – кивнул Давид.

Джексон промолчал.

– Кори, повторюсь, остальные вопросы будем решать позже.

– Я услышал.

– Никакой борьбы друг с другом. – Обычно Ник не пояснял очевидные вещи, но, как и все присутствующие на брифинге, остро почувствовал эту необходимость: по лицу Джексона отлично читалась вся глубина его наплевательства на командные приказы. – Особенно это касается первых кругов. Дальше по ситуации, но всегда аккуратно, без разбитых болидов.

– Это как понимать? – возмутился Давид. – Ему можно со мной бороться?

– Только если он сможет.

– Вот это новости! Может, я никуда не поеду? Зачем я нужен вообще?

– Давид, давай без драмы. Это спорт, побеждает быстрейший.

За годы чемпионств и доминирования над напарниками Давид отвык такое слышать. В его голове не укладывалось, как он – прима и звезда – может оказаться если не в тени, то в некомфортной близости к завалящему новичку. С самого начала его карьеры команда делала ставку на него одного. Это долгие годы. Вторые пилоты для Давида всегда были… вторыми, прицепом к его великолепию и близко не конкурентами, которые могут испортить гонку.

Соня молча разделяла возмущение Давида. Высказалась она, когда они с Ником занимали места за мониторами:

– Ты сеешь раздор в команде разговорами о борьбе пилотов. – Она раздраженно схватила наушники. – Хотя долгие годы придерживался других принципов. В прошлом году ты приказал Отто пропустить Давида на трассе, а тогда в чемпионате даже ничего не решалось! Давид был неоспоримым лидером.

– Тогда решался рекорд по количеству подиумов подряд.

– И кому нужен был этот рекорд?

– Давиду. Вспомни, как он был счастлив и выкладывался после, поддерживая успех. Банальная мотивация. Спасибо Отто за уступку, но ничего не решалось как раз для него. Он был на сто процентов вторым, и обращался я с ним как со вторым. Кори не такой, и я отталкиваюсь от этого. Все честно.

– Ты хочешь сменить лидера.

– Мы уже обсуждали этот вопрос, моя позиция тебе известна.

– Давид столько лет в команде, так много сделал для «Зальто».

Ник покосился на Соню:

– Брось эти романтические бредни. Что с тобой происходит в последнее время? Команда сделала для Давида не меньше, а то и больше. Все эти годы сотрудничество было взаимовыгодным и хорошо оплачиваемым. И сотрудничество продолжается, драмы нет. Я всего-то разрешил двум своим пилотам бороться.

Соня наблюдала, как Ник готовится к гонке, проверяет связь, уточняет что-то у Пьера… и в душе у нее зрела уверенность, что в реальности Ник не хочет этой борьбы. С чего вдруг, если годами он проповедовал другую тактику? Но ему пришлось сделать вид, что он сам это придумал, чтобы взять ситуацию под мнимый контроль. Ведь Кори далеко не Отто.

– Ты развязываешь ему руки еще больше, – проворчала она.

– Перестань капать мне на мозг Джексоном. Помешалась на нем?

Соня едва не задохнулась от возмущения: это она-то помешалась на Джексоне? Да она практически в тень превратилась в попытке лишний раз с ним не пересекаться, только на обязательных командных встречах.

Пока Соня разбиралась с эмоциями, гонщики закончили круг прогрева и заняли места на стартовой решетке. Давид даже успел возмутиться:

– Ну что там так долго?! У меня сейчас шины остынут!

– Хвост еще подтягивается, ждем.

– Пусть уже найдут в болидах газ и надавят на него.

– Сосредоточься на старте, – терпеливо ответил Пьер и добавил для командного мостика: – Каждую гонку одно и то же.

Стартовые огни погасли, машины сорвались с места в двенадцатый раз. Быстро промчалось время, а ведь совсем недавно они летели в Австралию и предвкушали начало гоночного сезона.

– Первый поворот без инцидентов, отлично, – прокомментировал Ник с некоторым облегчением, никак сомневался в драгоценном Джексоне. Или не сомневался, что тот ослушается.

Впрочем, от Джексона старт зависел мало. Судя по телеметрии, он стартовал чуть хуже Давида и не смог навязать ему борьбу в первом повороте. На длинной прямой он пытался подтянуться ближе, но Давид ему не позволил. Опыт выиграл.

– Давид, ты молодец. Теперь увеличивай отрыв, – сообщил Пьер. – Между вами должно быть больше секунды к третьему кругу. Справишься?

– Minchia! По-твоему, я сам не понимаю, что мне делать? Не бубни под руку.

– Кори, твоя задача – удержаться в секунде от Давида, – вторил коллеге Феликс. – На длинной прямой ты должен его обойти за счет слипстрима. – Под строгим взглядом Ника он добавил: – Но помни: борьба должна быть аккуратной.