Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ) - Боярова Мелина

— Без контроля вы не чаровники, — жестко подытожила Стояна тему лекции, — а лишь сосуды для гнева, который в итоге вас поглотит. Будьте бдительны, чисты и сильны.

Я невольно покосилась на Андреаса, чей контроль трещал по швам при каждом нашем взаимодействии. Даже сейчас, на занятии, он буравил меня ненавистным взглядом, даже не думая скрывать своего отношения. Неужели никто не видит, что он постепенно теряет контроль? Стоило ли об этом сообщить Стояне и тем самым дать еще один повод для ненависти? Ради самого парня — стоило. Но зачем его спасать, когда боярич спит и видит, как со мной разделаться?

Отчего так? Я ведь ему не враг? — на эти вопросы у меня не находилось ответа. — Андреас ненавидел меня только за то, что существую. В точности, как гневов, которых так рвался уничтожать.

Внезапно боярский сын поднял руку, желая задать вопрос преподавателю. Взгляды учеников тут же прикипели к нему. Даже Стояна, не одобряющая, когда нарушался установленный порядок, удивленно кивнула, разрешая говорить.

— Стояна Власовна, — поднявшись со скамьи, спросил он громко и отчетливо, — вы говорили о контроле и чистоте, как основе чародейского дара. Но что бывает с теми, кто использует силу инстинктивно, как дикие звери? Теми, кто не подчиняется правилам, но все же обладает некой способностью? Их ждет та же участь? Становятся ли они пищей для гнева?

Вопрос боярский сын задавал преподавательнице, но смотрел при этом на меня, так что не возникало сомнений, кого он имеет в виду. В воздухе повисло тяжелое липкое ожидание развязки. Быть может, Андреас ожидал моей реакции? Возмущения? Стояна не стала сразу отвечать. Она медленно оглядела класс, снижая градус напряжения, а затем произнесла снисходительно:

— Способности без контроля, Андреас, — в голосе прибавилось стальных ноток, — это лишь потенциал, который легко может обернуться как погибелью, так и надежной защитой. Дисциплина и неукоснительное следование правилам делает из послушника настоящего чаровника. Иначе… — выразительно посмотрела на меня, — гнев заберет свое. И это касается каждого, кто не подчиняется законам городища.

Андреас все же добился, чего хотел, в очередной раз привлек ненужное внимание. Заставил учеников перешептываться, обсуждать меня за спиной, посмеиваться. Сам он с довольной улыбкой опустился на скамью и, казалось, немного успокоился.

Глава 11

После звона колокола, обозначающего конец занятия, боярич дождался меня у выхода. В руках он держал тугой объемистый свиток и явно готовил какую-то пакость. Я замедлилась на мгновение, огляделась по сторонам, но другого выхода из помещения не было. Помощи тоже ждать неоткуда. Да и кто бы меня защитил от произвола Андреаса, когда его официально назначили моим куратором? Что-то другим отстающим ученикам не спешили назначать персональных надсмотрщиков. Мне одной так не повезло.

— Держи! — Всучил мне свиток. — Твой распорядок дня. И попробуй не исполнить хоть один пункт — жалоба немедленно отправиться госпоже Цыбе и дойдет до директора.

Я молча, с замиранием сердца, развернула пергамент и вчиталась в строки, написанные торопливым почерком. Расписание включало стандартные уроки, но отдельным списком шли дополнительные пункты: уборка тренировочных залов после занятий старших учеников, чистка артефактов, подготовка реагентов для зельеварения, дежурства в библиотеке. Каждый день и каждая свободная минутка была занята грязной и трудоемкой работой, которую преподаватели назначали в качестве наказания. Для меня же физический труд возвели в обязанности.

— Это все? Или будут еще поручения? — уточнила ровным тоном. — Смею напомнить, что мои успехи отразятся и на тебе, как на ответственном за обучение. Если у меня не будет времени на отработку домашних заданий, то о какой успеваемости может идти речь? Так же ты забыл указать время, которое обязан потратить на дополнительные занятия со мной. Разве это не нарушение прямого указания Стояны Власовны?

По лицу боярича пробежала болезненная судорога. Я расслышала отчетливый скрип зубов. Глаза Андреаса вновь полыхнули алыми отблесками. Он резко взметнул руку, направляя силу на преподавательский стол, откуда с грохотом разлетелись по полу листы с заданиями, книги и писчие принадлежности. Я вздрогнула от резкого звука, но быстро взяла себя в руки. Через мгновение снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием парня.

— Подбери! Живо! — процедил он. — И смотри, чтобы ни один лист не помялся.

Грудную клетку сдавило тяжелым спазмом, даже пальчики на ногах онемели. Не от страха — я не боялась боярского сына, но никто еще не тыкал мне пальцем и не отдавал приказы, как дрессированному животному. Андреас перешел все допустимые границы.

Закусив изнутри нижнюю губу, я смело встретила бешеный взгляд боярича, обещающий все кары этого мира за неповиновение. Чего он добивался? Хотел унизить? Вывести из себя? Что ж, у него получилось, только вот он никогда об этом не узнает.

Я вернулась в класс, опустилась на колени и начала собирать книги. Действовала бережно, чтобы не помять страницы, а изнутри душило что-то непонятное, проступающее на глазах непрошенными слезами. Я не позволяла им литься, вытирала украдкой. Если Андреас намеревался меня сломить, то не дам ему такого шанса. Демонстрируя власть и прибегая к грязным трюкам, он лишь доказывал, что не умеет владеть собой, не властен над собственным гневом, а, значит, слаб. Я же стану только сильнее и выучусь всему, что здесь преподают, и тогда посмотрим, кто из нас будет настоящим чародеем.

С этого момента дни слились для меня в бесконечную череду строгих уроков, коротких перерывов и изматывающих наказаний, которые Андреас регулярно обновлял в свитке. Однако в деревне мои дни были не менее насыщенными, к труду я привыкла, поэтому управлялась с делами быстрее, чем рассчитывал боярич. И эти крохи времени я тратила на выполнение практических заданий.

Завтраки, обеды и ужины не обходились без насмешек со стороны старших учеников, плотно общающихся с боярским сыном. Но я быстро привыкла не обращать на них внимания. Ничего, кроме отсутствия воспитания и ханжества, они этим не демонстрировали. Если уж больше нечем привлечь внимание Андреаса, то это их проблемы. Общалась я с Ирией и Славеном, который подрабатывал помощником библиотекаря. Мне нравилась тишина и покой, которые витали в царстве книг, свитков и древних фолиантов. Так что, если в наказание меня отправляли в библиотеку, я тихо радовалась возможности пообщаться с другом без посторонних, а также полистать старые книги и разобраться в построении чар.

Именно Славен терпеливо объяснял непонятные моменты после уроков Стояны. Если бы должность помощника не была занята, я бы тоже со временем сообразила, где могу найти ответы на вопросы и спокойно подготовиться к урокам.

— Вот! — В первую же нашу встречу в стенах библиотеки Славен развернул свиток со схемами плетений. — Так выглядит чарка Чистоты. Видишь, как ровно должны течь нити энергии? Это как дыхание, ровное, без искажений. Важно чувствовать поток. Подобное состояние достигается только в покое. Если бушуют эмоции, то поток становится рваным, опасным.

Чувствовать эмоции — самое сложное для меня. Я знала, что испытываю в тот или иной момент, отталкиваясь от внутренних ощущений — тепла в груди, тяжести в животе, изменения дыхания. А потоки энергии были другими, безэмоциональными. Это нечто осязаемое, имеющее форму, плотность и цвет.

— А если нет эмоций? — спросила однажды. — Если внутри пустота, как почувствовать чарки чистоты?

— Пустота? — Славен на секунду задумался, нахмурив брови. — Тогда это хорошо, наверное. Нет эмоций — нет пищи для гнева. Ты просто пропускаешь поток через себя, как чистый сосуд. Может, в этом и есть твоя сила?

Слова парнишки заставили задуматься над этим. Я не чувствовала, как другие, но понимала, откуда произрастает энергия. Мой внутренний гнев не находил привычной пищи, потому что я не была подвержена ярким эмоциональным всплескам, которые так лихорадят подростков.