Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ) - Боярова Мелина

Меня волной отбросило на пол. Я так крепко приложилась головой, что в глазах на мгновение потемнело. Мир рассыпался на тысячи осколков под испуганные возгласы учеников и встревоженный гул, заполнивший класс.

— Она опасна! — выкрикнул кто-то, порождая среди учеников волну страха и отторжения.

— Провал! Полное отсутствие контроля! — громко объявила Стояна, подбегая ко мне и с притворным сочувствием помогая подняться.

Я медленно встала на четвереньки, затем на ноги, ощущая головокружение и боль в затылке. Меня пошатывало, но я нашла в себе силы выпрямиться и посмотреть в глаза Андреасу. Он не скрывал, что был доволен результатом, и самодовольно усмехался, уверенный в своей безнаказанности. Заикнись я хоть словом, что это он помешал, против меня ополчится весь класс во главе со Стояной.

Попытки добиться правды сделают только хуже, — осознала неприглядную истину этого несправедливого мира.

Возможно, этого от меня и ждали: оправданий, криков, возмущения и слез, отрицания приговора, который заочно выставила учительница. Но я-то знала, что справилась с заданием. И они оба — тоже знали, целенаправленно унижая перед всеми и выставляя опасной бездарностью, не умеющей контролировать силу.

Зачем они так поступили? Какую цель преследовали? Хотели избавиться от «аномалии», угрожающей их представлениям о порядке?

Гнева или обиды я не испытывала, разум оставался холоден и беспристрастен, фиксируя подлый поступок Андреаса и лицемерие Стояны. К словам безродной дикарки никто не прислушается, как ни горько это признавать. Но я не дам им повода для унижений, не позволю наслаждаться триумфом. Сейчас они сильнее, и мне нечего противопоставить их умениям и высокому положению. Но для меня это хороший урок и мотивация, чтобы развиваться дальше. А для них борьба с заведомо слабым противником — путь в никуда. Только сражаясь с более сильным соперником, я получу нужный опыт и стану чародейкой.

— Я принимаю это, — произнесла ровным лишенным эмоций голосом, в котором не было даже тени вызова, но и не единого намека на смирение.

Пусть думают, что хотят. Дед учил, что иногда лучше промолчать и отступить, чтобы получить возможность сражаться дальше. Я должна быть гибкой, чтобы выжить в мире, полном скрытых угроз и влиятельных врагов.

Стояна Власовна невольно вздрогнула, услышав мой ответ, в глазах промелькнула досада. На лице читалось разочарование и масса невысказанных упреков. Наверняка она уже приготовила гневную тираду в ответ на слезы, оправдания и яростный отпор. Однако моя невозмутимость и принятие ситуации выбили ее из колеи. Ей нечем было подпитать свою злость, не к чему было придраться. И этот факт, похоже, раздражал ее больше, чем сам провал.

— Что ж, раз уж ты так спокойно отнеслась к неудаче, то смиришься и с наказанием. За отсутствие контроля и нарушение дисциплины ты месяц будешь разбирать свитки в библиотечном архиве. Сразу после завтрака и до ужина, без перерыва на обед. Будешь сидеть там, пока не справишься, понятно?

Отсутствие контроля? Нарушение дисциплины? Это дурная шутка? Слов не хватало, чтобы описать возмущение, как учительница ловко перевернула ситуацию в нужное русло. И ведь никому в голову не пришло подумать, что она показывала только, как удержать один поток. И я не вызывалась, чтобы разделить его на три части. О подлом ударе в спину — вообще молчу. Неужели никому нет дела до столь вопиющей несправедливости? Оглядев класс, я заметила понимание только в глазах Славена. Ирия робко отвела взгляд и отвернулась, стараясь не смотреть в мою сторону. Что ж, другого и я не ожидала.

— Как прикажете, Стояна Власовна! — ответила, склонив голову, а сама пыталась скрыть странные ощущение и тепло, разливающееся в груди.

Библиотека! Свитки! — отбросив ненужные никому обиды, я сосредоточилась на главном. Наказание Стояны было в сто раз лучше, чем чистка котлов, которыми грозил Андреас. Мало того, сама того не ведая, учительница дала возможность заниматься самостоятельно, не отвлекаясь на всякую ерунду. Славен подскажет, какие темы будут проходить на уроках, а дальше я сама их изучу и приспособлю к своему дару. Доступ к знаниям — об этом я даже мечтать не смела. Дед часто говорил, что ценные вещи часто хранятся в самых неприметных местах.

Мало того, я целый месяц могла не видеть Андреаса, не слышать его насмешек и издевательств. Ради такого наказания я еще десяток чароимпульсов стерплю. Внутри уже зрело предвкушение, как проведу отпущенное время, изучая архивы, полные пыли и забытых знаний. Кто знает, что я там найду, помимо старых свитков?

Со старым библиотекарем Еремеем Петровичем я познакомилась еще во время первых отработок, назначенных Андреасом. Ворчливый и угрюмый старик поначалу бросал на меня колючие взгляды, проверяя, насколько я аккуратна в общении с фолиантами и свитками. Но я относилась к книгам с трепетом, оставшимся со мной из прошлой жизни. Бережно раскладывала их по полкам, нумеровала и вносила в особый реестр. День за днем выполняя кропотливую работу, которая меня ничуть не утомляла, я быстро завоевала доверие чародея. Заметив мой интерес и тягу к знаниям, он открыл доступ к тем уголкам архива, куда редко ступала нога обычного ученика. Древние рукописи, трактаты по управлению чарами, написанные совсем другим языком, чем в учебниках, которыми руководствовалась Стояна Власовна. Я часами вчитывалась в полустертые строки, разбирала старые письма, пытаясь уловить скрытый смысл. Еремей Петрович, заметив мой интерес, начал сам указывать на особо редкие и интересные свитки. Даже позволял просматривать их, когда его не было рядом.

Каждый свиток, который проходил через мои руки, обогащал меня новыми открытиями. Частенько ко мне забегал Славен, рассказывая последние новости. Вместе мы разбирали темы заданий, которые выдавала Стояна, и сравнивали с тем, что находили в архиве. Понимание основ помогало осваивать чары и чародейскую науку. Благодаря спокойствию и знаниям из свитков, я научилась видеть потоки и ауры живых существ. Это видение существенно облегчило создание простейших чар и открыло путь к изучению более сложных плетений. Но об этом я пока помалкивала. Неизвестно ведь, умеют ли так другие. Славен, например, потоки не видел. Так что выделяться еще и в этом не было смысла.

— Гаяна, ты точно особенная, — частенько говорил Славен, не скрывая восхищения. — Ты почти минуту держала три потока. Никто из учеников так и не смог этого повторить.

— Я просто иначе чувствую, — отвечала парню уклончиво, не желая раскрывать свои тайны. Обманывать его тоже не хотелось, ведь за это время он стал моим другом.

— Иначе — это даже хорошо, — парнишка понимающе кивал. — Ты учишь меня такому, чему Стояна Власовна никогда не научит. Она только кричит и требует, а ты объясняешь и показываешь. Благодаря тебе я лучше контролирую потоки, и плетения стали даваться легче.

Ага, — мысленно вздохнула, — потому что приходится во всем разбираться самой и вдобавок адаптировать под себя. Но как это делать, если не понимать основ? А уж объяснить то, в чем ты уже поднаторел, не так уж и трудно.

— Смотри! — похвалился парень, демонстрируя щит тишины. Тонкий полупрозрачный купол мерцал вокруг, не пропуская ни единого звука. — Он намного стабильнее, чем раньше. И я держу его вдвое дольше прежнего.

Успехи друга дарили тепло в груди, как и собственные победы. Чистота его чар была практически идеальной. Он схватывал на лету и записывал все, что считал важным. Где-то через неделю в архиве появилась Ирия.

— Гаяна, — девушка смущенно потупилась. Виделись мы с ней только утром, когда не оставалось свободной минутки между разминкой и завтраком, и вечером, ближе к отбою. — Я заметила, что Славена чаще хвалят на уроках, ставят в пример. Это ведь твоя заслуга?

— Он сам старается, я тут не при чем, — пожала плечами.

— Но я же вижу, что он пропадает в библиотеке целыми днями. И учиться стал лучше по всем предметам. Это ведь ты помогаешь? Помнишь, ты обещала научить меня читать и писать? Мне так тяжело дается учеба, что я не уверена, сдам ли зимние испытания. Пожалуйста, помоги.