Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ) - Сторбаш Н.В.

— И ведь драгоценный супруг не так часто приходит в мои покои! Всего лишь дважды в неделю. Разве это так много? К тому же он совершает визиты к ней каждый месяц, по моему мнению, этого вполне достаточно для выказывания уважения. Но что делать бедняжке Муюнь, если принцу понравится тот шахматный набор и он захочет посещать ее двор чаще? Мое сердце будет разбито на мелкие кусочки. Поэтому я прошу сестрицу Ялань изготовить для меня такой шахматный набор. Или еще лучше! Я заплачу столько же, сколько и ее высочество супруга! И обещаю заказывать в твоем Павильоне что-нибудь раз в месяц. Разве не замечательно я придумала?

Она радостно хлопнула в ладоши и заливисто рассмеялась. В ней причудливо сочетались хитрость опытной наложницы и капризная искренность ребенка, манящая женственность и горделивость феи. На нее хотелось смотреть, ее хотелось слушать, и она вряд ли могла наскучить. Уверена, что Муюнь четко улавливала грань, за которой ее поведение переставало приносить удовольствие, и никогда не переступала черту.

— Мой Павильон может сделать шахматный набор согласно пожеланиям благородной наложницы Муюнь. Любой размер, цвет, материал — всё, что душе угодно.

Она едва не подскочила на месте от радости. Даже преувеличенность эмоций ничуть ее не портила.

— Тогда я хочу, чтобы доска была сделана ровно под этот столик, — она указала на квадратный низкий стол, стоящий возле стены. — Драгоценный супруг всегда играет за ним. Фигурки сделать чуть крупнее с удобным ложем для пальцев и деревянной подложкой. Драгоценному супругу нравится, когда фигуры опускаются на доску с приглушенным приятным звуком. Светлое покрытие пусть будет цвета льда, нет, снежного инея, с узором, похожим на морозные разводы на окне. А для темного загустить вишнево-багряные краски, чтобы фигуры лишь отливали краснотой. Сможет ли сестрица Ялань сотворить такой набор?

Я мысленно пробежала по всем видам глазури в Павильоне. Некоторые походили на то, о чем говорила наложница, хотя результат будет зависеть от усилий мастера Яо.

— Мы постараемся выполнить пожелания благородной наложницы Муюнь в точности. Но на это потребуется время.

— Конечно, — легко согласилась она и тут же добавила: — Недели будет достаточно?

Неделя? На проданный набор ушло больше месяца. Но глядя в фениксовые глаза, я не посмела сказать нет. Я не сомневалась, что гнев этой наложницы вызвать гораздо легче, чем ее симпатию.

— А теперь выпьем чаю! — Муюнь хлопнула в ладоши, и та же служанка принесла поднос с чайным набором и сладостями.

Пока служанка разливала чай, я не могла отвести глаз от ее рук.

Руки для служанки важнее, чем лицо или фигура, ведь именно ими она расчесывает госпожу, наносит макияж, ухаживает за одеждой и помогает при омовении. В доме Сюэ его мать раз в неделю выстраивала служанок в ряд и внимательно осматривала их руки, одежду и прически, и если находила бородавки или пожелтевшие ногти, выгоняла на черную работу: ходить за скотом или заботиться о саде.

У доверенной служанки благородной наложницы, которая ест со стола госпожи, пользуется ее кремами и разливает чаи, руки должны быть столь же аккуратны и чисты. Для стирки, уборки и прочих грязных дел есть другие слуги. А у этой кожа на пальцах красная и потрескавшаяся, ногти хрупкие и обломанные. Она же не копала землю голыми руками?

— А что еще нравится наследному принцу? — спросила я. — Может, мой Павильон сможет подготовить что-то особенное? Мы переживаем из-за болезни наследного принца и хотим помочь хотя бы такими незначительными вещами, лишь бы порадовать его.

Наложница Муюнь внимательно окинула меня долгим оценивающим взглядом и решила, что я не создам для нее угрозы.

— Мой драгоценный супруг любит всё изящное и утонченное, но избегает непрактичности. Ему не по душе картины, в которых за искусными мазками не скрывается и толики смысла, или стихи, сложенные лишь ради самолюбования. Он говорит, что у всякого действия и слова должна быть цель, иначе жизнь проходит впустую.

— Слова благородной наложницы Муюнь многое говорят о наследном принце, но вряд ли помогут выбрать достойный подарок, — вежливо улыбнулась я.

Впрочем, я уже поняла: Муюнь получила желаемое и более не нуждалась в моем обществе. Поэтому я допила чай, поблагодарила наложницу и поспешила уйти, извинившись за столь скорое отбытие.

На обратном пути я также заехала в Павильон, передала поручение насчет нового шахматного набора Кан Цзеси, перечислила товары, которые больше других понравились дворцовым дамам, лишь потом вернулась домой.

Хоть я не узнала, кто и чем травит наследного принца, зато проложила мостик в его дворец и завела новые знакомства. Сколько времени прошло после появления первых признаков болезни? Кажется, месяца полтора или два. В прошлой жизни наследный принц страдал более полугода, прежде чем скончался. У меня еще было время.

За одну встречу я уже узнала немало, например, вряд ли в его отравлении виновна официальная супруга, ведь он приходит в ее двор всего раз в месяц. Если бы ему становилось хуже после столь редких визитов, это бы заметили. Зато благородная наложница Муюнь принимает наследного принца дважды в неделю. Если давать ему яд понемногу с такой частотой, то хворь будет усугубляться плавно и постепенно.

Но зачем наложнице Муюнь смерть господина? Когда он умрет, она лишится возможности стать императорской наложницей и матерью будущего императора. Тех женщин, что не удостоились даже мимолетной благосклонности принца, вернут в дома родителей, и впоследствии они могут повторно выйти замуж. Некоторых оставят служить гробнице принца, а это сулило очень тяжелую жизнь: скудное питание, плохо отапливаемые дома и жесткий присмотр за соблюдением ритуалов. Я слышала, что женщины порой решались на побег, лишь бы не служить при гробнице. Остальных же попросту закроют в монастыре. Вряд ли наложница Муюнь желала себе такой участи.

Надо узнать, каким наложницам благоволит наследный принц и посещает их даже во время болезни. А для этого надо сблизиться хотя бы с одной из них. Обычно в гаремах слухи распространяются со скоростью пожара, и про увлечения принца они должны узнавать прежде, чем он успеет хоть что-то сделать.

* * *

Мастера Павильона небесной глазури не подвели меня и сделали новый шахматный набор в указанный срок. Впрочем, заготовок под шахматы у нас хватало, надо было лишь подобрать нужную глазурь, покрыть ей доску и фигурки, запечь и остудить. С таким гением, как мастер Яо Пэн, мне не стоило тревожиться о результатах: и багряно-черная, и морозно-белая глазурь смотрелись великолепно. Разве что чересчур вычурно и броско, ведь лучшие шахматы — те, что не отвлекают от самой игры, но наложница Муюнь лучше знала, что нравится ее господину.

На следующий день в Павильон принесли приглашение во дворец, но на этот раз личное, от лица Муюнь. И я вновь направилась к запретному городу.

Евнухи проводили нас с Ши Хэ к нужному двору, где передали служанке с не ухоженными руками.

— Благородная наложница сейчас отдыхает в саду. Прошу следовать за мной, — сказала она с поклоном.

— Мы встречаемся уже второй раз, наверное, это судьба, — улыбнулась Ши Хэ, следуя моим наставлениям. — Могу ли я узнать твое имя? Раз уж наши госпожи нашли общий язык, нам тоже нужно подружиться.

— Меня зовут Ванься, — ответила та, не скрывая, что отвечает лишь из вежливости.

— Вечерняя заря? Очень красивое имя, оно тебе подходит. Тебе нравится служить во дворце? Ты такая нежная и красивая, ничуть не уступаешь благородным дамам, — продолжала льстить Ши Хэ.

— Не говори глупостей. Такие, как мы, не должны даже помышлять об этом.

Мы прошли через небольшой цветник и увидели беседку, увитую диким виноградом. Внутри расположилась наложница Муюнь с кистью в руке. Взмах, еще взмах. Со стороны это походило на неторопливый танец, завораживающий изяществом линий и плавными движениями, словно золотая рыбка лениво шевелила плавниками в летнем пруду.