Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ) - Сторбаш Н.В.

От неприкрытой лести госпожа Ченси совсем растаяла и пригласила нас укрыться от солнца в тени ее сада.

— Двор у меня скромный, тут много чего не хватает, но только не тенистых мест, — пошутила она.

Но когда я вошла в ее сад, поняла, что наложница вовсе не шутила. Туи, обступившие ее двор, погружали небольшой садик в сумрак даже в разгар дня. Из-за нехватки солнца остальные растения чахли и желтели, только хвощи да мох чувствовали себя замечательно, разросшись по всему саду.

Служанка принесла нам чай в красивом, но уже потускневшем от долгого использования чайном сервизе.

— Так, значит, госпожа Ли знает моего отца, — сказала наложница Ченси. — Если наши отцы так дружны, то и их дочери должны поддерживать знакомство. Прошу госпожу Ли не побрезговать моей дружбой и обращаться ко мне проще, без церемоний. Так как я старше госпожи Ли, я осмелюсь назваться старшей сестрой.

— Тогда я буду называть госпожу Ли тетушкой! — заявила девочка.

В отличие от благородной наложницы Муюнь, здесь я чувствовала искреннюю теплоту госпожи Ченси и решила последовать ее просьбе.

— Конечно, сестрица Ченси, я буду только рада.

Внешность госпожи Ченси проигрывала яркой, взбалмошной и непостоянной наложнице Муюнь. Но ее лицо обладало тихой привлекательностью, которая раскрывалась тем сильнее, чем дольше находишься рядом. К тому же у Ченси было отменное воспитание, ее речь, жесты и движения полностью соответствовали этикету, но при этом не выглядели искусственными или надуманными. Правила настолько вросли в ее кости, что казались частью самой Ченси. Может, у наследного принца такие манеры вызывали скуку, зато жена, подобная Ченси, никогда не уронит лицо своего мужа и не ошибется в доверенных ей поручениях. В любом деле она будет безупречна.

— Ах, я так рада, что мои скромные товары понравились сестрице Ченси, — сказала я, выслушав похвалы наложницы.

Всего через несколько минут после знакомства я разговаривала с ней, как с давней знакомой. Несмотря на сырой и промозглый сад, в обществе госпожи Ченси и ее дочери мне было тепло и уютно.

— Моя дочь Линьхуа подросла, скоро войдет в пору сватовства, но у нее почти нет достойных украшений. Поэтому я хотела бы попросить сестренку Ялань подобрать что-нибудь для нее.

Я посмотрела на круглое личико Линьхуа, которая едва сдерживала свое любопытство, и покачала головой.

— Увы, я допустила немалую оплошность и не подумала о желаниях маленьких принцесс. Хоть я прихватила кое-какие украшения, но они не подходят для девочек — слишком тяжелые и сдержанные. Если сестрица Ченси позволит, я принесу их в следующий визит.

— А тогда… тогда можно показать те, что есть? — смущаясь, сказала Линьхуа. — Маме тоже не хватает украшений, пусть она выберет что-нибудь для себя.

Ченси вежливо отказалась, сказав, что ей вполне достаточно тех, что уже имеются.

После чаепития Линьхуа попросила разрешение поиграть за пределами двора, и я ее прекрасно понимала, в этом сумрачном саду даже взрослому становилось тоскливо, а ребенку — тем более. Я отправила с ней Ши Хэ, моя верная служанка обожала играть с детьми и могла развеселить даже самого угрюмого ребенка. Мы же с Ченси и ее служанкой Сяоюй зашли в покои, чтобы согреться после долгого пребывания в сырой тени.

Так как мы уже договорились насчет украшений из Павильона небесной глазури, я постепенно заговорила о том, что интересовало меня.

— Возможно, мой вопрос покажется грубым и бесцеремонным, и если ответ на него принесет хотя бы толику неудобств, сестрица Ченси может притвориться, что никогда его не слышала.

Наложница грустно улыбнулась:

— Сестренка Ялань хочет узнать, почему наложница с блестящими манерами живет в таком неудобном месте?

Я молча кивнула.

— Мой драгоценный супруг всегда поступает по справедливости. После оказанной мне благосклонности я подарила ему дочь, и он повысил мой ранг до наложницы с блестящими манерами. Пока жива моя Линьхуа, никто не посмеет понизить его, — таковы правила, установленные моим драгоценным супругом. Но после рождения дочери наследный принц охладел и больше не посещал мои покои. Дворы распределяет ее высочество супруга, если только нет особых указаний. Она же дает средства на пошив нарядов, слуг и прочие расходы. Я плохо умею угождать и льстить, потому не смогла выпросить лучшее место или больше серебра. Меня печалит лишь то, что моя Линьхуа вынуждена страдать из-за плохих навыков матери.

— А как же твой отец, господин Пан? Разве он не должен помогать сестрице Ченси?

Ченси на миг отвернулась, чтобы перевести дыхание, а потом ответила с невероятным спокойствием:

— Я слышала, что уважаемый господин правый министр всю жизнь любил одну женщину и отказался брать наложниц. Поэтому сестренка Ялань не знает, как живут семьи с множеством наложниц и детей. Мой отец — чиновник высокого ранга. Будь я дочерью его жены, то меня не отдали бы в наложницы даже принцу, но я всего лишь дочь наложницы, одна из многих. Если бы я удержала любовь драгоценного супруга, тогда господин Пан не поскупился бы на мою поддержку. Увы, наследный принц не посещал мои покои много лет, мне уже скоро тридцать лет, и я не смогу вернуть его благосклонность. Так для чего господину Пану тратить средства, поддерживая неудачливую дочь?

Правда из уст госпожи Ченси звучала очень горько и печально. При этом я понимала наследного принца: он уже сделал для Ченси всё, что мог, — повысил ее ранг. Мужчина не должен вникать в женские хлопоты и распри. Я понимала господина Пан, он мыслит и поступает весьма обдуманно. Я понимала и супругу наследного принца: удержать власть в гареме она могла, лишь жалуя своих союзников за счет других. А маленькая госпожа Линьхуа? Дочь наложницы — невелика ценность, таких девочек во дворце немало.

Но больше всего меня расстраивало не нынешнее положение Ченси, а ее будущее. Ей еще нет тридцати, а впереди долгие годы такого существования. После смерти наследного принца ей станет еще хуже. Весьма безрадостная мысль.

Я поспешно перевела разговор на другое:

— А давно ли госпожа Муюнь стала благородной наложницей? Она выглядит столь юной, наверное, совсем недавно вступила во дворец наследного принца.

— Ах, наложница Муюнь. Она появилась совершенно неожиданно, примерно полгода назад, — радостно подхватила разговор Ченси. — Мой драгоценный супруг уже два или три года не приводил новых девушек, ее высочество супруга, наконец, успокоилась и начала менять порядки в гареме, чувствуя почву под ногами. А потом пришла девица Муюнь и всего за месяц стала благородной наложницей, поднявшись почти до вершины рангов.

— Ее подарил четвертый принц, — не удержалась служанка Сяоюй.

По ее лицу было видно, что ее просто распирает от желания посплетничать, но она не могла вмешиваться в разговор госпожи.

— Четвертый принц, — задумчиво сказала я.

— Да! Поговаривают, что она с самого начала знала все любимые занятия господина, — затараторила Сяоюй. — И в шахматы она играет, и любимые танцы танцует, и на цитре музицирует. А если чего не умеет она, так ее служанка подхватывает.

— Сяоюй, — укоризненно сказала Ченси, — вряд ли сестренку Ялань интересуют наши гаремные сплетни.

— Осмелюсь признаться сестрице Ченси, у меня совсем нет подруг. В поместье отца у меня нет сестер, подруги детства давно вышли замуж, а я дни напролет провожу в своем Павильоне, то беседуя со старым мастером Яо, то просматривая учетные книги. Поэтому я совсем не умею сплетничать. Позволь мне испытать это хотя бы здесь.

Ченси тихо рассмеялась, аккуратно прикрыв рот ладонью, и кивнула служанке. Та тут же осыпала меня ворохом слухов, среди которых я услышала тот, что меня заинтересовал больше других.

— Массаж головы?

— Да, многие девушки говорят, что наследный принц ходит к наложнице Муюнь дважды в неделю не ради любовных утех и шахмат, а ради массажа головы, который делает ее служанка. Господин часто устает после государственных дел, а массаж помогает ему расслабиться и быстрее уснуть.