Мыльное дело попаданки (СИ) - Шахрай Юлия

К вечеру мыло остывает, так что сливаю щёлок, а оставшуюся массу заливаю водой и довожу до кипения, чтобы убрать излишки соли. Как только масса остывает, выливаю солёную воду, а мыло нагреваю и испаряю из него лишнюю жидкость. Сейчас бы хорошо всыпать или влить какие-то полезные добавки для цвета и придания мылу дополнительных свойств, но решаю, что с этим пока можно повременить.

Поскольку у нас нет силиконовых форм, мыло выкладываю в прямоугольную металлическую, предназначенную для выпечки. Теперь осталось дождаться, пока оно немного просохнет, а потом можно доставать из формы и нарезать.

Спать ложусь очень довольная собой — у меня получилось вспомнить рецепт и приготовить партию мыла.

Ночью внезапно просыпаюсь и не могу понять, что именно меня разбудило. С растерянностью всматриваюсь во тьму, а спустя пару мгновений раздаются тихие отчаянные вскрики:

— Нет! Нет!

Вскакиваю с кровати и осторожно выглядываю в коридор.

Дверь в комнату сестры приоткрыта, и когда раздаётся новый вскрик, становится ясно, что кричит именно она. Перехватываю подсвечник таким образом, чтобы им можно было кого-нибудь огреть, и отправляюсь на разведку. Вслушиваюсь, но никаких посторонних звуков не слышно. Это озадачивает.

Осторожно заглядываю в комнату сестры. Чужаков нет, а Самира с закрытыми глазами мечется, словно в бреду; по щекам текут слёзы. Похоже, ей снится кошмар.

Зову её:

— Самира! Проснись!

Никакого эффекта. Подхожу и легонько трясу её за плечи:

— Самира!

Она открывает глаза. Непонимающе смотрит на меня, словно не осознаёт, где находится. Сжимаю её ладонь и успокаивающе произношу:

— Это сон… Это всего лишь сон.

Сестра всхлипывает, порывисто садится и прижимается ко мне своим хрупким тельцем:

— Ты жива! Это был сон… Я так испугалась!

Успокаивающе глажу её по голове. Самира какое-то время всхлипывает, затем отстраняется:

— Спасибо, что разбудила меня. Это было так ужасно!

— Не за что, милая... Ты вся вспотела. Тебе нужно умыться и сменить ночнушку.

— Ты ведь не уйдёшь? — в её взгляде тревога.

— Нет. Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь.

Сестра успокоенно вздыхает:

— Хорошо.

Она берёт чистую ночнушку и отправляется в ванную. Я же меняю влажную наволочку и переворачиваю подушку на сухую сторону. Затем жду, пока сестра ляжет, и присаживаюсь на краешек кровати. Самира сжимает мою руку и успокоенно прикрывает глаза.

Хмурюсь:

— И часто тебе снятся плохие сны?

— Почти каждую ночь, — едва слышно вздыхает она.

— Понятно, — с сочувствием в голосе произношу я.

Сижу с сестрой, пока она не засыпает, и сжимаю её ладошку. Убедившись, что на этот раз Самира спит спокойно, возвращаюсь к себе. Хочется как-то помочь ей, но совершенно не понимаю, что делать в такой ситуации. Похоже, Самира оказалась очень ранимой и всё ещё переживает утрату родителей. И судя по тому, что ей снилось, будто я умерла, она очень боится остаться в одиночестве. Надеюсь, со временем сестра поймёт, что я её не оставлю, и успокоится.

Мыло на первом этапе сохнет сутки. За это время успеваю убраться в тех комнатах дома, где мы бываем чаще всего: в гостиной с лестницей и столовой. А вот чистоту в остальных помещениях, охая, наводит няня. И я ей в этом не мешаю — она и без того слишком остро восприняла моё желание убираться самостоятельно.

Чтобы извлечь мыло из формы, сперва вместе с Даунтоном опускаем её в горячую воду, а уже только после этого переворачиваем. Резать мыло вызывается Жита — она настаивает на том, что сделает это ровнее нас с Даунтоном. Я до этого нарезкой мыла ни разу не занималась, поскольку всегда использовала силиконовые формочки, так что не возражаю.

У Житы действительно получаются ровные прямоугольники. Внутри мыло ещё не просохло как следует, так что выкладываю его на противень и оставляю на кухне.

Чтобы не терять времени, составляю список того, что потребуется для организации мыловарни. Явно нужно найти какое-то просторное помещение, провести туда воду, установить там стеллажи и несколько дровяных плит, как те, что на кухне. Ещё нужны будут кастрюли, ёмкости для хранения ингредиентов, ложки для размешивания, сито, нож для нарезки, формы (в идеале с каким-то рисунком). Ингредиенты, требующиеся для изготовления мыла, делю на несколько категорий: основные, вроде жира, соли и золы; те, что лучше бы приобрести (вроде простейших красителей и добавок); и в отдельном списке ингредиенты, которые мне кажутся дорогими (вроде эфирных масел).

Чтобы более-менее просушить мыло, у нас уходит ещё два дня. А затем я прошу Даунтона снова пригласить к нам старост.

Мужики задумчиво рассматривают мыло, и затем Варлам произносит:

— Опробовать, значицца, надо бы. Можно, мы возьмём несколько кусков с собой?

— Конечно! — киваю я. — Попробуйте, а завтра скажите о своём решении.

— Перед этим надо бы ещё смету составить: чего сколько надобно докупить, во сколько мыльце обойдётся. Чтобы, значицца, выгоду просчитать.

Улыбаюсь:

— А я уже всё подготовила.

Вручаю им листы и объясняю, что там к чему.

Варлам кивает:

— Хорошо, госпожа. Мы его опробуем, а потом скажем, что решили.

— Договорились.

После их ухода Даунтон хмурится:

— Госпожа, но ведь вы можете им просто приказать.

— Верно, — киваю я. — Но добровольно они будут помогать охотнее, так что оставим приказ на крайний случай.

Ночью просыпаюсь из-за того, что в комнате холодно. Камин перед сном протопили, и обычно этого хватало, но не сегодня. Приходится укутаться в одеяло поплотнее, чтобы снова уснуть.

Утром, открыв шторы, зачарованно застываю: выпал снег. Он припорошил ветки деревьев, тонким слоем укутал землю. Мороз разукрасил оконные стекла замысловатыми ледяными узорами — такие я видела только в деревне у бабушки в далёком детстве, а вот на стеклопакете они не появляются, и я уже успела позабыть, насколько это красиво. От окна дует, но желание полюбоваться красотой перевешивает.

Сегодня в дополнение к платью укутываюсь в тёплую пуховую шаль и озабоченно хмурюсь: зима только началась, а я уже замёрзла ночью. А как же, если ударят морозы? Или холоднее уже не будет?

Об этом я спрашиваю Даунтона, как только встречаю его в коридоре внизу. Он вздыхает:

— Госпожа, это только начало. Прошлые зимы были снежные и холодные, так что и эта, вероятнее всего, будет такой же.

— Но ведь в доме уже заметно прохладно даже сейчас. Получается, дальше будет только хуже?

— В прошлые годы мы постоянно топили камины. Раньше было много слуг, а потом наёмники помогали с дровами. Боюсь, ваши опасения не напрасны, поскольку в этом году у нас нет такого большого запаса дров. Всё, что мы можем, это одеться потеплее.

Хмурюсь и принимаю решение:

— Так дело не пойдёт! Нам с Самирой и Шамилем нужно переселиться на первый этаж в гостевые покои. А вход на второй — закрыть. Тогда достаточно будет топить только первый этаж и так много дров не потребуется.

— И вы готовы отказаться от своей комнаты?

— Да. И попробую убедить брата и сестру последовать моему примеру. А вы пока, пожалуйста, принесите туда дров и разожгите камины.

— Слушаюсь, госпожа.

С братом и сестрой разговариваю как со взрослыми. Они меня выслушивают, и затем, к моему облегчению, соглашаются с приведёнными доводами.

— А можно я буду спать вместе с тобой? — робко спрашивает у меня Самира.

Спален внизу четыре, так что мы вполне могли бы поселиться по отдельности. Да и за время развода я распробовала жизнь в одиночестве и поняла, что это удобнее, чем делить своё пространство ещё с кем-то. Но помня, что сестре снятся кошмары, киваю:

— Хорошо. Можем пожить в одной комнате.

— Спасибо! — радостно благодарит Самира, и я понимаю, что поступила правильно.

Отправляю брата собирать вещи, а сама поднимаюсь наверх за метлой, тряпками и шваброй. Самира следует за мной хвостиком. Увидев, зачем я поднялась в комнату, она интересуется: