Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон

Приблизившись я положил ладонь на дерево и прислушался к ощущениям. Жива в мёртвой древесине по прежнему присутствовала, но очень в малых количествах. Она распределялась равномерно на всём протяжении ствола дерева, а наименьшая её концентрация была у основания.

– А что если…? – Прошептал я и закрыл глаза.

В сознании тут же отрисовался энергетический силуэт сосны. Все её дефекты в виде плесени, тоннелей прогрызенных паразитами и прочие изъяны. Но интереснее всего было то, что в основании ствола имелся энергетический перекос. Жива скопилась в середине дерева на уровне корней, а ближе к коре, живы фактически не было.

– Если это не точка критического напряжения, то я не архитектор. – Улыбнулся я и открыл узлы на ладонях направив поток живы в эту точку.

Эффект превзошел все ожидания, а ещё едва не изувечил меня. Возможно я переборщил с живой, а может ещё что. Но на энергетической схеме дерева я увидел как сгусток энергии увеличивается в размерах, а кора начинает набухать, словно это воздушный шарик наполняемый водой. Я порадовался, но когда услышал треск больше похожий на взрыв, мне стало не смешно.

Открыв глаза я увидел что у основания дерево буквально взорвалось и ствол падает прямо на меня. Вздрогнув я резко отпрыгнул в сторону и ощутил что что‑то мешается. Посмотрев вниз, заметил что огромная щепа пробила сапог, едва не вонзившись в мою голень.

– Ого. А если бы точка напряжения была повыше, мне бы и промежность щепками изувечило? – Удивился я и услышал громогласный грохот от которого дерево переломилось в метре от верхушки.

Я посмотрел в правый верхний угол и увидел что на подрыв сухостоя ушло всего то двадцать единиц живы. Сущие пустяки, с учётом того что я получаю от священной рощи столько же в минуту, да ещё и лес меня питает на двадцать единиц сверху. Одним словом если я буду взрывать по два дерева в минуту, то объём живы даже не будет уменьшаться замерев на одном уровне.

– Эт чё бахнуло? – Спросил подбежавший Петруха.

Морда его была перекошена от страха и он то и дело посматривал на ельник, боясь что к нам наведался леший.

– Всё нормально. Бери и тащи. – Улыбнулся я, выдернул щепку из сапога и пошел к новому сухостою.

Однако теперь я стоял не в плотную, а в трёх метрах от дерева. Положил руку на землю, сосредоточился рисуя в сознании прямую линию по которой течёт жива к сосне, а после закрыл глаза. Сработало. Как и в прошлый раз я увидел энергетическую структуру дерева. Открыв глаза, я отошел подальше. Метров на десять от дерева, снова нарисовал линию и снова удачно. Опять энергетический силуэт отобразился.

– А если так? – Улыбнулся я и не закрывая глаз нарисовал ещё три линии уходящие к соседним деревьям.

Это было странно, но я увидел как по деревьям поползли зеленоватые огоньки живы, отрисовывающие энергетический контур здесь и сейчас. Детализация была хуже, нежели если бы я делал это с закрытыми глазами, но всё же. А ещё порадовало то, что я мог одновременно установить контакт с четырьмя деревьями. Пробовал добавить ещё парочку, но концентрации не хватало, из‑за чего контакт моментально обрывался.

– Колдуй бабка, колдуй дед, колдуй серенький медведь. – Прошептал я вливая живу в точки критического напряжения сухостоев.

Бахнуло так, что до меня долетела труха и мелкая кора заставив закашляться. Банально взорвалось основание деревьев и они заскрежетав рухнули на землю.

– Сработало! – Заорал я радуясь своему открытию и принялся взрывать всё подряд.

Ну не совсем всё подряд. Я попробовал взорвать живое дерево, но точки критического напряжения там я не обнаружил. Влил живу и дерево просто её сожрало, даже не сказав спасибо. А вот сушняк взрывался со страшной силой!

За жалкие десять минут мне удалось взорвать аж сорок деревьев! За следующие десять минут, я приноровился и взорвал ещё двадцать… Нет, количество уменьшилось не потому что я разучился это делать, просто вокруг поляны больше не осталось сухостоя и пришлось идти вглубь леса, где сушняк стоял в разы реже.

Плюнув я вернулся к мастерской и отобрал лучшие брёвна, толщиной в руку и длиной в полтора человеческих роста и принялся затёсывать нижние концы на конус, чтобы они легче входили в мёрзлый грунт. Работа монотонная, почти медитативная: пока руки строгают, голова свободна для мыслей. И эти мысли довели меня до новых экспериментов…

Я подошел к толстому бревну которое притащил Петруха и положил на него руку прикрыв глаза. На энергетическом рисунке я мысленно провёл прямую линию рассекающую бревно надвое и влил живу. Бабаха не последовало. Даже хруста не было. Просто ничего не вышло.

– А если так?

Я сосредоточился и представил острое лезвие резко опускающееся на бревно. И тут послышался хруст! Я открыл глаза и увидел Петруху стоящего передо мной. Этот дуболом наступил на ветку вот она и хрустнула.

– Ты чё? Уснул что ли? – Озадаченно спросил он.

– Ага. – Кивнул я улыбнувшись и вернулся к строганию брёвен.

Вот же зараза. А я уж было решил что всё получилось. Пелагея ведь колола брёвна на доски с помощью живы. Значит это вполне возможно, осталось додуматься как именно это сделать. Впрочем, этим займусь позже.

Настрогав брёвен, я решил ставить забор по типу деревенского заплота, когда между вертикальными столбами горизонтально укладываются жерди, образуя сплошную стену без просветов. Это конечно не полноценный частокол из заострённых кольев, который хорош для обороны. Зато такой забор требует втрое меньше материала и времени.

Столбы я вкапывал через каждые два метра, загоняя заострённые концы в суглинок ударами обуха топора. Если грунт не поддавался, то я предварительно выдалбливал лунку лопатой и тогда бревно садилось без особых проблем.

Петруха тем временем подтаскивал жерди и укладывал их между столбами, подгоняя по длине и фиксируя нагелями, которые мы настрогали из обрезков. Работа спорилась и к обеду северная сторона забора была закончена. Ровная стена из горизонтальных жердей, надёжно отгородила поляну от ельника. Получилось некрасиво, зато крепко. Ещё бы обмазать забор глиной чтобы ветер не свистел и будет красота, но это всё потом.

Отобедали мы Анфискиными пирожками с капустой и яйцом. Древомир пошутил что в блюдо пошли яйца Петруха. Петрухе было не смешно и он сразу заявил что завтра мастер будет на голодном пайке. Древомир конечно же не стал извиняться. Просто буркнул мол «Ой, какой обидчивый. Прям как девица красная.». Но подумав немного добавил «Да ладно, чё ты? Я ж не со зла.» На этом конфликт был улажен и мы вернулись к работе.

Древомир вышел из землянки, осмотрел наш забор, судя по лицу хотел отпустить колкость, но не стал. Вместо этого кивнул и полез обратно в землянку.

Мы же с Петрухой до самой темноты вбивали брёвна в землю и закрепляли их жердями. К вечеру первого дня мы замкнули три стороны периметра, и поляна обрела вид огороженной территории, отделённой от леса двухметровой стеной из сосновых жердей.

Южная сторона, выходившая к оврагу с ручьём, оставалась открытой: через неё мы ходили за водой, выносили стружку и щепу, а Петруха бегал в кусты по нужде, каждый раз озираясь по сторонам так, будто за каждым кустом прятался голодный волк с вилкой и ножом.

Оставалось справить ворота, да закрыть окончательно южную сторону. Ворота я планировал поставить в юго‑западном углу. Там, где начиналась тропа к деревне. Нужны широкие ворота с проёмом в две телеги, чтобы люди Кирьяна без труда могли загружать мебель и вывозить её прямо… В непроходимый лес. Как только получим деньги от Кирьяна, нужно нанять мужиков чтобы сделали просеку, а после и дорогу, иначе от нашей мастерской не так уж много проку.

На следующий день мы вернулись к мастерской ещё до рассвета и принялись за южную сторону и ворота. Петруха рубил жерди, я забивал столбы, а Древомир взяв остатки сосновых досок, стал сколачивать ворота. Понятное дело сюда бы лучше подошли дубовые доски, но мы не настолько богаты чтобы тратить дуб.