Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Вернулся на лежанку, улегся, подложил кулак под голову и уставился на звезду через дырку в крыше. Рект во сне пробормотал что‑то про кривые углы и затих.

Закрыл глаза и на этот раз не стал сопротивляться. Мысли ещё ворочались, но всё медленнее, всё тише… А Эдвин ведь точно знает, как соединять руны.

– Да ***! – я подскочил с лежанки, схватил камешек, горшок и быстрым шагом направился в сторону Эдвинова дома.

Дорога до Эдвина заняла минут десять, хотя я практически бежал. Пару раз споткнулся в темноте о корни, торчащие из утоптанной тропинки, но горшок не выронил и даже не помял, хотя глина ещё сырая и податливая, и одно неудачное падение превратило бы моё произведение гончарного искусства в бесформенный ком. Камешек подпрыгивал в кармане при каждом шаге и бил по бедру, напоминая о себе мелкими тычками.

Дом Эдвина стоял тёмный и тихий, ни свечи в окне, ни дыма из трубы, ни знакомого старческого бормотания, которое обычно доносилось из‑за двери в любое время суток. И что подозрительнее всего, ни единого звука храпа. Либо старик перестал храпеть, что маловероятно, либо его попросту нет в доме.

Замахнулся, чтобы начать колотить по двери, и в этот момент кусты слева от крыльца взорвались движением.

– Ага! Разбудить меня хотел, подлёныш⁈ – выкрикнул Эдвин, выскакивая из зарослей с каким‑то корешком в руке и землёй на коленях.

Сердце ухнуло в пятки и тут же вернулось обратно, потому что пугаться Эдвина глупо, а вот получить корешком по лбу вполне реально.

– Обижаешь, Эдвин! – возмутился я, отступив на шаг. – Спешил поделиться новостью!

– Да ну? – старик прищурился и сунул корешок за пазуху. – И что за новость?

– Я горшок слепил, – поднял своё изделие повыше, чтобы лунный свет упал на глиняные бока.

Эдвин уставился на горшок и некоторое время молча его разглядывал, пытаясь, судя по всему, решить, стоит ли такая новость визита посреди ночи. Глаза у старика были совершенно ясные, незаспанные, и на щеке прилипла полоска мха, а значит, он действительно ползал по грядкам в темноте и занимался каким‑то своим безумным садоводством.

– … горшок, – повторил Эдвин, и в его голосе отчётливо прозвучало «и ради этого ты пёрся через полдеревни?».

– Ладно, на самом деле просто уснуть не мог, потому что мучает один вопрос, – вздохнул я.

– Понимаю, – неожиданно покладисто согласился старик. – Сам пытался отключиться, но всё никак не мог понять, почему дерево это древесина, а трава не травнина.

– Во‑во, сам никогда не понимал, – закивал я. – Но у меня немного другой вопрос. Как вообще соединять руны? Я вон попробовал нацарапать соединитель, а получилось откровенно так себе.

Указал на бороздку на стенке горшка, едва заметную в лунном свете.

– Так, что тут у нас… – Эдвин забрал горшок из рук и поднёс к лицу, поворачивая то одним боком, то другим. – Ага, вижу… Гм… Ну, примерно понял проблему.

Поставил горшок на землю, развернулся и пошёл к дому. Открыл дверь, зашёл внутрь, закрыл. Я остался стоять на крыльце с таким чувством, будто мне показали первую страницу очень интересной книги и тут же захлопнули обложку перед носом. Может, ищет что‑то? Учебные пособия, древние свитки, схему рунных соединений нацарапанную на коре?

С Эдвина станется хранить что‑нибудь подобное между банками с вареньем и сушёными жабами. Ладно, подожду, будет как минимум вежливо, всё‑таки я пришёл за ответами на вопросы.

Минут десять из‑за двери доносилась какая‑то возня. Что‑то скрипело, что‑то шуршало, один раз глухо звякнуло, будто упала кружка. А потом наступила тишина. И следом раздался мерный раскатистый храп.

– Эдвин! – загрохотал я кулаком по двери, но ответом был только храп, – Эдвин!!!

Дверь открылась только спустя полминуты. Старик стоял на пороге, щурился и выглядел так, будто его разбудили посреди глубокого сна, хотя это было абсолютно невозможно физически, потому что тридцать секунд назад он точно не спал.

– Чего тебе?

– Почему соединитель не работает? – выпалил я.

– Какой ещё соединитель? – не понял он.

– Который ты только что смотрел! На горшке!

– Там нет никакого соединителя, – Эдвин поморщился и ткнул пальцем в сторону горшка, стоящего на земле у крыльца. – Там какой‑то дебил царапину оставил! А соединители вообще по‑другому выглядят!

– Ты же обещал меня учить! – подметил я. – Ну так учи.

– Не было такого!

– Было! – парировал я.

– Ладно, может и было, – Эдвин зевнул и потёр глаза. – Но я уже чему‑то тебя научил, так что всё, квиты.

Он попытался закрыть дверь, но я успел вставить ногу в щель. Дверь упёрлась в ботинок, Эдвин надавил сильнее, я надавил в ответ, и секунду мы стояли в этом молчаливом противостоянии, пока старик не сообразил, что ботинок крепче его терпения.

– Объясни, от этого всем лучше будет, – проговорил я уже спокойнее. – Мне для башен надо, для фундаментов, для всего.

– Да тут объяснять нечего, – Эдвин отпустил дверь и развёл руками. – Ты просто поцарапал свой горшок, а линию надо вести только там, где Основа сама течёт легче всего.

Он помолчал, покосился на меня оценивающе и добавил:

– Ты же узлы как‑то находил, верно?

А ведь действительно… Когда пропускаешь Основу через предмет или материал, она не идёт напрямую, а течёт по каким‑то только ей ведомым маршрутам, разделяется на тонкие нити и перетекает по ним дальше. Я это чувствовал каждый раз, когда искал место для руны, просто не додумался применить тот же принцип к соединению.

– Так что же получается, мне просто надо по одной из таких нитей нацарапать бороздку, и это будет соединитель? – уточнил я.

– Дурак что ли? Нет, конечно! – Эдвин хлопнул себя по лбу. – Тебе надо прожечь этот путь, чтобы он был как можно толще и короче. Иначе вместо соединения получишь полуработающую какашку.

Дверь хлопнула перед носом, и через несколько секунд из‑за неё снова донёсся храп. На этот раз я не стал стучать. Не потому что не хотел задать ещё десяток вопросов, а потому что и без того получил больше, чем рассчитывал.

Подобрал горшок и двинулся в обратный путь. Ночь уже перевалила за середину, звёзды сдвинулись над головой, и где‑то на востоке небо начинало едва заметно сереть, хотя до рассвета ещё далеко. Шёл быстро, но уже не бежал, потому что голова работала на полную и требовала всего внимания.

Прожечь путь… Как именно? Если Основа течёт по каналам внутри материала, нужно найти канал, соединяющий два узла, и протолкнуть через него столько энергии, чтобы он расширился. Не нацарапать снаружи, а продавить изнутри. Грубая сила вместо тонкой работы, что само по себе звучит как полная противоположность всему, чем я занимался до этого.

Вернулся домой, устроился на прежнем месте у холодного горна и положил горшок на колени. Тело требовало сна, глаза слипались, но какой тут сон, когда ответ буквально в руках, и осталось только попробовать.

Пропустил через горшок тонкую нить Основы. Энергия скользнула внутрь, растеклась знакомыми путями и высветила оба узла, накопитель и восстановитель, каждый на своём месте. Между ними паутина тончайших каналов, едва различимых, как трещинки на сухой земле. Раньше я их просто игнорировал, воспринимал как фон, как шум, через который надо продраться, чтобы найти узел. А теперь смотрел на них совсем иначе. Среди этого хаоса есть одна нить, чуть толще остальных, чуть прямее, и Основа по ней скользит легче и охотнее, осталось её найти.

Добавил ещё Основы, нити разбегались, рассеивались, и я никак не мог уловить разницу между каналами, потому что она была ничтожной. Но Эдвин же не врал, старик вообще не из тех, кто тратит слова впустую, особенно посреди ночи и особенно когда его отвлекают от грядок.

Полчаса я сидел и пропускал Основу через горшок, раз за разом, пытаясь нащупать нужный канал. Пальцы затекли, колени ныли от неудобной позы, а результат нулевой. Энергия послушно проходила через бурую глину, но ни один канал не выделялся среди прочих. Может, всё дело в подходе. Может, не надо пропускать, а надо направлять. Не просто отпускать Основу и наблюдать, куда она потечёт, а взять её за шиворот и заставить идти только по одному выбранному маршруту.