Эти несколько дней — основа для будущего моего хорошего друга и близкого родственника. Речь о «теле», ну и что?
Возможно, Ли Чжун не станет великим актером. Ничего. Если эта роль ускорит его воссоединение с родителями в Бэйцзине — уже не зря старались.
Тем более, что парень выкладывался по полной. Пусть не сразу, но я его заинтересовала «магией» перевоплощения. Брат Чжун очень старался. И у него начало получаться.
Перед самым нашим отъездом привезли цифровое пианино. О репетиторе договорилась Мэйхуа. Она же оплатила весь «банкет». Было из чего: за историю с призраками гонорар Мэй-Мэй начислили по вполне себе «взрослому» тарифу.
Восемь с половиной миллионов юаней, и по три тысячи юаней за каждый съемочный день. Это всё ещё не близко к уровню оплаты топ-звезд, там нынче до полумиллиона за день может доходить. Но выше «планки» средненького (в плане известности) актера.
Словом, есть, к чему стремиться, но и дна уже не видать.
И теперь, распрощавшись с родственниками и выдав указания Ли Чжуну (одно из главных: «Если что-то непонятно, звони моей маме, вместе разберемся»), мы выдвигались в Шанхай.
Недавно наш «шкафчик» Жуй Синь там снимался, теперь пришла моя очередь.
Февраль 2002, Шанхай, КНР.
Вообще, мы уже бывали в этой локации. Но времени на осмотр не находилось: то ранний выезд по плану, то самолет нам махал серебристым крылом…
В этот раз по времени и маневрам мы тоже сильно ограничены. За десять дней желательно отснять все мои сцены. Но нам сняли номер-люкс в здешнем Grand Hyatt. Это в башне Цзинь Мао (золотое процветание), в районе Пудун.
Место, где ещё десять лет назад зеленели рисовые поля и огородики. С закладки телебашни — Жемчужину Востока, наверное, почти все хоть раз, да видели — началась масштабная стройка. Она и сейчас идет полным ходом. Каждый год район меняется. Небоскребы вырастают, что те грибы после дождя.
При этом другая сторона реки практически неизменна: там колониальный район. «Фон» в виде новеньких высоток, конечно, преображается, но постройки на набережной Вайтань изменения не затрагивают.
О том, почему в Срединном государстве появились концессии и, как следствие, нетипичная застройка, я уже упоминала. Повторяться не хочу. Любознательные сами могут поинтересоваться невеселыми подробностями.
Увы: на видах из окна моё изучение огромадного города по сути и закончилось. Не считать же за экскурсии поездки до съемочной площадки?
Началась работа. История, в которой у меня не главная, но по-настоящему значимая роль.
Моя героиня с раннего детства слепа на один глаз. Она с этим свыклась, да и второй глаз — зрячий. Недостаток этот почти не доставляет ей проблем.
Пока её отец не получает повышение. И они всей семьей не переезжают в другой город. Новый дом с изумительным цветущим садом (собственно, ради живых цветов мы снимаем на юге), много всего интересного для ребенка.
В том числе — обитатели дома. Не вполне живые.
Впервые малышка видит призрака в день приезда, и он почти сразу же уходит, растворяется в зарослях роз и иных кустарников.
Девочка, конечно же, рассказывает взрослым о необычной встрече, но ей не верят. Дитю привиделось.
Ещё одно повышение отца-чиновника перемещает семью в столицу. Дом им предоставляют. Пустой… Но не совсем.
Девочка уверена, что разговаривает с обычной женщиной… Пока та не приводит ребенка к колодцу на боковом дворе. И не сообщает, что там, внизу, её тело. Третьего дня там очутилось.
Малышка только тут и замечает, что собеседница как-то слегка размывается, а ещё от неё что-то вроде дымки исходит.
Логика «дымчатости» в сериале примерно такая: те, кто совсем недавно умер и стал призраком, выглядят почти как живые. Только их никто не видит (кроме особо одаренных). Чем больше времени проходит, тем меньше дух «держится» за свой облик. И тем условнее, призрачнее, он становится.
Интересно придумали. Люблю «обоснуи».
Собственно, утром ребенок будит весь дом. Рассказывает о ночной встрече. Настаивает на проверке колодца.
Небезрезультатно: тело находят, начинается расследование.
Бойкие и харизматичные герои выясняют обстоятельства смерти несчастной, восстанавливают для неё справедливость. И проводят для неё церемонию погребения — так душа сможет, наконец, обрести покой.
Потому что правильно — со всем почтением — захороненные люди не становятся призраками, не ищут возмездия.
Собственно, драма — о справедливости. В форме детектива с элементами мистики. Даже не ужас: неупокоенные души вовсе не пугают малышку. Скорее, вызывают у неё сочувствие. Желание помочь.
В дораме даже место для юмора — и не самого черного — находится.
Так, по ходу сорока с чем-то серий, ребенок перемещается по локациям (кое-где обоснования сильно притянуты за уши, ну да ладно), общается с душами умерших. Помогает следователям передачей показаний от неживых свидетелей (они же, как правило, и жертвы).
Каждая история вроде как отдельная, но все они тонкими полупрозрачными ниточками переплетены между собой. В итоге к финалу сплетается масштабное полотно с разветвленным заговором против Империи.
Когда восходит красная луна, духи получают больше сил. Могут перемещаться на большое расстояние от места, где оборвался их жизненный путь, и началось посмертное бдение.
Неупокоенные слетаются, чтобы донести вести о подготовке к восстанию. Мчат к той, что способна их видеть и слышать.
Эта часть истории как раз и запечатлена на постере.
Девочка моя становится голосом тех, кого нет.
Смелые и достойные верноподданные — с помощью тех голосов — предотвращают мятеж. Вершится правосудие. Для жертв устраивают прощальную церемонию.
Добро торжествует, а души несчастных находят покой.
Они уходят с улыбками. Один за другим растворяются в воздухе. Перед этим кто-то гладит малышку по голове, кто-то кладет ладонь поверх кулака на уровне сердца — как знак уважения.
С каждым следующим ушедшим девочка всё явственней расправляет плечи. Словно давящий на них груз уменьшается.
Как по мне — это счастливый финал.
Глава 8
Март-май 2002 г, Бэйцзин, КНР
Не все пережили эту зиму. Иносказательно и не только.
Не только — кое-кто из мира шоу-бизнеса. Один из самых высокооплачиваемых актеров Поднебесной был обвинен в домашнем насилии (что, судя по всему, ему могли и спустить с рук) и в уклонении от уплаты налогов. Второе обвинение — куда как весомее.
Есть такое понятие в местной киноиндустрии, как контракты «инь-ян». Это когда в отчетности фигурирует одна сумма, а на руки человек получает совсем другие деньги. В красном конверте или в холщовом мешке, не суть.
Государству это не нравится. Кто вообще останется довольным, зная, что его обкрадывают?
Когда речь идет о премиях за отличную работу (в разумных пределах), это рабочий момент. Все так делают. Когда же по бумагам гонорар составляет сто тысяч, а актер получает миллионов пять, у налоговой службы появляются вопросики.
Актер оказался меж двух огней. Не выдержал давления.
Я успела краешком глаза (пока мне не закрыли глазки ледяной рукой и не переключили канал) разглядеть снимки побоев на его жене. Почему-то вспомнились обстоятельства нашего «знакомства» с Гоу. Сочувствовать тому актеру после этих следов… не получилось.
