Бионическая ворона (СИ) - Вран Карина

Не думаю, что это особенность «жителей локации». Ушлепков обоих полов и всех мастей повсюду хватает.

А вот урок по аккуратному ведению отчетности следовало хорошенько запомнить. И лучше где-то недополучить, зато честно и в соответствии с налоговым кодексом, чем позднее огрести ворох проблем.

Что до иносказательного: в сад после каникул не вернулась Джейн, учитель английского. Позже я узнала от Вэйлань, что это дело рук её категоричной мамы. Та услышала от кого-то из родственников, что у дочери, леопарда клубничного, какой-то странный акцент.

Так-то они правы. Дети в нежном возрасте «считывают» и запоминают звуки так, как слышат. И группа (исключая ворону, коей ставили произношение) перенимала от «леди Джейн» «инглиш» с эдаким «русиш» прононсом.

Здесь даже сложно возмущаться произволу. И директор Лин «съела» ядовитые высказывания госпожи Сюй о несоответствии состава преподавателей «элитному статусу» Саншайн.

Так у нас появился новый «лаоши», с ещё более непритязательным именем — Джон. Ворона чуть не брякнула: «Коннор», но успела себя одернуть. И в целом со дня появления учителя Джона нехило так напряглась.

С виду европеец, этот дядечка с внимательными водянисто-серыми глазами слишком хорошо и «вкусно» трескал (языковой) мандарин.

Ещё он четко контролировал свои жесты и мимику. Даже для азиата хорошо, а тут — вроде как — гражданин Великобритании.

Возможно, к имени Джон полагалась приставка «сэр», вместе с чопорностью британских аристократов. Не знаю, и ставить на это «все деньги» не стала бы.

Актерской игры в моих образовательных буднях стало больше, чем на съемочной площадке.

Потому как мне господин Джон казался специально обученным человеком. В ходе сложных переговоров и манипуляций (я сначала переспорила наследника семьи Гао, а затем взяла «на слабо») выяснилось, что учителя в штат поставили по рекомендации из министерства образования.

Информация Гао Юном раздобыта от мамы, а она у нас в попечительском совете. Где маленькое (пусть хоть сто раз элитное) дошкольное учреждение, а где министерство?

Конечно, это всё может быть совпадением, недопониманием и паранойей. И даже если нет, то дяденька к нам с благой целью приставлен (не важно, какой, лишь бы за нас был).

Ладно, ворона тоже умеет в самоконтроль. Заодно и лишняя тренировка — ежедневная. Расслабляться будем дома. Тем более это актуально после одного коротенького разговора.

Тогда к нам заехал радостный Цзинь. Сиял, что золотой слиточек. У него «всё заработало», будущий «вичат» прошел внутреннее тестирование. Теперь предстоит этап согласования, ну и все сопутствующие бюрократические заморочки. Но главное — оно работает.

На самом деле, радовался дядюшка не столько рабочим успехам, сколько возвращению матери. Но это вроде как тема семейная, а подробностей выпытывать из него не стали. Вернулась? Отлично! Хочет встретиться? Мы согласны. Только по графикам согласуем.

Оставались актуальными другие семейные заморочки. Их мы тоже обходили, но не вопрос с женитьбой. На время «отъезда» госпожи Юйтун тема заглохла, а теперь всколыхнулась с новой силой.

Намеки, что «отец разочарован» переборчивостью наследника и нежеланием продлить род, тоже легко считывались.

— Могу я говорить прямо? — спросила я тогда. — Совсем-совсем прямо?

Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в преисподнюю. Но ещё есть высказывание про младенца и его уста, что истину глаголят.

Цзинь не чужой, и симпатичен вороне. Выскажусь, даже если не поймут (или наоборот, поймут слишком хорошо).

— Милая, ты ещё помнишь, как дядя Шэнли пришел сюда в первый раз? — зашла издалека и с непонятной «территории» Мэйхуа.

Я кивнула.

— В нашем роду у всех хороший и чувствительный слух, — сообщила родительница. — Конечно же, я знаю, когда дверь в твою спальню отворена.

Кому-то умному оставалось только вспомнить древний анекдот. «В окно дуло. Штирлиц закрыл форточку — дуло исчезло».

Мать моя ненавязчиво давала мне понять, что знает (их с батей версию), и при этом знала, что я узнаю…

И речь не только о том случае. Кое-кто периодически играл в подслушку.

Так, сейчас эта ворона сломается. В мозгах что-то явственно затрещало.

Мироздание, неси-ка сюда новую ворону!

Эта — всё.

— При Цзине ты можешь говорить открыто, радость моя, — улыбнулась мать моя невероятная женщина. — Ответственность я возьму на себя.

— Ясно, — ворона тоже сделала вид, что всё в порядке вещей. — Ты не думал отделиться от корпорации? Сам же сказал: намеки были.

Подтекст тут: вывод отдела разработки ПО — это ещё и уменьшение рычагов давления, а там и до полной независимости недалеко. Его я не озвучила. Не глупый, догадается. А если «замотан» в слои заморочек, традиций и конфуцианского сыновьего послушания, то и не стоит лезть с советами.

По правде говоря, эту ворону подмывало сказать иначе: «Дядя, бери свою маму. И валите из этого дома».

Но такая прямолинейность здесь даже от детеныша — слишком.

Что до отделения бизнеса: старший господин Цзинь и впрямь посчитал, что начинание сына дорого обходится корпорации. Даже урезал бюджет на последнем этапе разработки. Шэнли выкручивался, как мог.

Хорошо (минутка эгоизма), что спонсорский чек на «Бионическую жизнь» успел выписать до того, как его «прижали» по расходам.

Теперь он в шаге от успеха. Ладно, был бы в шаге, если бы полноценные смартфоны (как я их помню) уже были реализованы. Тогда и востребованность разработок была бы выше.

Зато, если отделится сейчас, и сможет пережить «темное время», потом засияет новым золотым солнышком. Самостоятельным, а не отблеском денег и прежних успехов корпорации Цзинь.

— Это сложнее, чем кажется, — пока я фантазировала, родственник напряженно думал.

— Решать тебе, — постаралась добавить в голос ободрения.

Ворона сказала, Цзинь услышал. Дальше дело за ним.

С бабушкой Юйтун мы встретились в апреле. На удивление, выбрали они с мамой крохотное семейное заведение в старой части города, в хутунах. Как в подобное невзрачное место могла согласиться прийти элегантная госпожа Хань? При всем богатстве выбора — в столице полно высококлассных заведений.

Почему мы встретились именно здесь, я поняла уже внутри. Когда чуть палочки не проглотила. Суп из баранины какой-то невозможно вкусный у них.

Да, суп тут едят палочками. Бульон выпивают прямо из миски.

Так как мы выехали пораньше, нашлось время и для любования вековой глицинией в цвету. Такая красота!

Она относительно недалеко от ресторанчика, в одном из хутунов. Сам ресторан на набережной, а к ароматному дереву нужно пройтись по узеньким улочкам.

И, надо признать, эта прогулка тоже вышла весьма атмосферной. Мы реально будто выпали из времени, сойдя с шумной дороги с яркими вывесками, и углубившись в переулочки.

Если бы не торчащие тут и там провода, распределительные коробки и иные «признаки современности», то ощущение смены эпох за два десятка шагов было бы абсолютным.

Разные мелкие детали и такое себе состояние зданий «мозолили» глаза. Великолепия цветущего столетнего дерева это не убавило. Ничто не способно умалить такое величие!

Даже напряженная Шу Илинь, воплощение бдительности.

На встречу с бабушкой Юйтун после любования глицинией эта ворона шла с воодушевлением. Обалденный супчик с бараниной поднял настроение ещё выше. Его подают с свежеиспеченными лепешками.

Можно рвать эти лепешки (как Тузик грелку), а можно есть вприкуску. Нормальные местные чаще идут по первому пути, а я, конечно, делала кусь лепешке «напрямую», без замачивания в бульоне. Вкус не такой, как у привычного нам хлеба, он слаще и почти не чувствуется соли. Но всё равно, с охотки я разве что не порыкивала, уплетая эту вкусноту.