– Итак, – начал он, когда я заняла место напротив. – У вас есть информация. У вас есть цель. Что дальше?
– Я хочу вывести ее из игры, – сказала я прямо. – Но не физически. Я хочу лишить ее возможности мне вредить. Надолго.
– Благородно, – в его голосе прозвучала легкая насмешка. – Но наивно. Такие, как Изабелла, не сдаются. Их можно либо уничтожить, либо поставить в такие условия, где любая атака на вас будет для них самоубийственной.
Он налил вино в бокалы и протянул один мне.
– «Серебряный синдикат»... интересный выбор. Жесткие ребята. Но предсказуемые. У них есть слабость — они обожают стабильность. Рутинные выплаты, предсказуемые клиенты. Непредвиденные проблемы... нервируют их.
Я взяла бокал, но не пила.
– Вы предлагаете создать для Изабеллы «непредвиденную проблему»?
– Я предлагаю сделать ее инвестицию в «Серебряный синдикат»... слишком рискованной, — его глаза сузились. – Если бы, скажем, у синдиката возникли сложности с их... операциями... они стали бы менее снисходительны к должникам. Особенно к тем, кто и так на грани.
– Сложности? – переспросила я. – Какие именно?
– О, есть множество способов, — он сделал глоток вина. – Анонимный донос в городскую стражу о месте их следующей сделки. Небольшой... перерасход их средств в результате неудачной инвестиции. Или, – он посмотрел на меня прямо, – можно ударить по их репутации. Сделать так, чтобы с ними стало опасно иметь дело.
Я замерла, осознавая масштаб его замысла. Он говорил не о защите. Он говорил о нападении на одну из самых могущественных преступных организаций города. Ради чего? Чтобы помочь мне?
– Почему? – не удержалась я. – Почему вы готовы пойти на такое? Что вы получаете от этого?
Он отставил бокал и сложил пальцы.
– Во-первых, я получаю удовлетворение от наблюдения за тем, как мой протеже... протеже?... учится играть в игры власти. Это бесконечно увлекательнее, чем наблюдать, как вас топят в луже, как какого-то несчастного цыпленка. Во-вторых, «Серебряный синдикат» давно стал слишком уверенным. Неплохо было бы напомнить им, что в этом городе есть кто-то и посильнее. И в-третьих... – он замолчал, и его взгляд стал пристальным, почти физически осязаемым. – В-третьих, чем больше вы ввязываетесь в эти игры, чем больше ваши руки пачкаются в борьбе за выживание... тем интереснее для меня становится ответ на мой главный вопрос. Кто вы на самом деле, Элинора Лейн?
Его слова повисли в воздухе. Он вкладывал ресурсы, рисковал, чтобы... чтобы посмотреть, на что я способна. Чтобы разгадать мою тайну. Это было одновременно и лестно, и унизительно, и пугающе.
– Вы играете в очень опасную игру, – прошептала я.
– Вся жизнь – игра, – парировал он. — Вопрос лишь в том, кто делает ставки. Итак, вы в игре? Или вы предпочитаете вернуться к своим крылышкам и надеяться, что Изабелла внезапно проникнется к вам сестринской любовью?
У меня не было выбора. Не сейчас. Он открыл передо мной дверь, и отступить означало проиграть все.
– Я в игре, – сказала я, и голос мой прозвучал тверже, чем я ожидала. – Что мне нужно сделать?
Каэлен улыбнулся. Улыбкой хищника, увидевшего, как добыча добровольно идет в его ловушку.
– Для начала... распространить один маленький слушок. Очень специфический слушок. О том, что «Серебряный синдикат» стал слишком грязным. Что городские власти закрывают глаза на их деятельность лишь до поры до времени. И что тем, кто с ними связан, стоит поскорее... дистанцироваться.
– И этого будет достаточно? – спросила я с недоверием.
– Нет, – он покачал головой. – Это лишь семя. Чтобы оно проросло, нужен... демонстративный акт. Нечто, что докажет, что за этим слухом стоит реальная сила.
– И что это будет?
– Это, – он откинулся на спинку кресла, – уже моя забота. Вам же я советую в ближайшие дни быть особенно осторожной. Когда на змею наступают, она кусает не глядя. А Изабелла... она почувствует давление первой.
Он встал, давая понять, что разговор окончен.
– Идите, Элинор. И помните – вы сделали свой выбор. Теперь будьте готовы к последствиям.
Я вышла из «Логова» с тяжестью на душе. Ведь только что заключила сделку с драконом, чтобы объявить войну преступному синдикату. Во имя спасения своего кафе.
Воздух на улице был холодным и чистым. Я посмотрела на огни «Золотого цыпленка» — моего скромного, шумного, пахнущего едой и жизнью пристанища. Оно того стоило. Оно стоило любой цены.
Теперь мне предстояло посеять семя раздора. И приготовиться к тому, что змея, почуяв опасность, поползет прямо в мое гнездо.
Следующие несколько дней прошли в нервном ожидании. Я сделала свою часть работы – шепотом, в доверительных беседах с самыми болтливыми торговками и подмастерьями, я пустила слух о том, что «Серебряный синдикат» попал в немилость у властей. Я не распространялась, лишь многозначительно намекала, что «тем, у кого есть дела с Синдикатом, стоит поторопиться с расчетами».
Слух, как и предполагал Каэлен, разлетелся мгновенно. В воздухе запахло паникой. Я видела, как некоторые известные в городе купцы внезапно стали избегать определенных кварталов, а на рынке стали шептаться о том, что «большие шишки» начали выводить активы.
Изабелла, как и предсказывал Каэлен, почуяла неладное первой. Она снова появилась в «Золотом цыпленке» – на этот раз не одна, а с каким-то мрачным типом в дорогом, но безвкусном плаще. Они сели в углу, и она что-то горячо и зло ему доказывала, бросая в мою сторону ядовитые взгляды. Я делала вид, что не замечаю, но каждый мускул в моем теле был напряжен.
Прошла неделя. Ничего не происходило. Напряжение росло. А потом, в одно утро, город проснулся другим.
Первым прибежал Громбор, наш гном-завсегдатай, его глаза были круглыми от возбуждения.
– Слышали?! – прошипел он, усаживаясь за свой обычный столик. – В порту! Налет на склады «Серебряных»! Все перевернули вверх дном, товар конфисковали! Говорят, стража действовала по точному наводке!
У меня екнуло сердце. «Демонстративный акт». Каэлен сдержал слово.
В течение дня новости становились все ярче и тревожнее. Обыскали несколько контор, арестовали пару видных «бухгалтеров» Синдиката. Паника среди их клиентов переросла в настоящую истерику.
Вечером, когда я закрывала кафе, дверь распахнулась. На пороге стояла Изабелла. Она была одна. Ее лицо было бледным, без единой капли крови, а глаза горели лихорадочным огнем. От нее пахло дорогими духами и страхом.
– Довольна? – ее голос был хриплым шепотом.
Я не ответила, просто смотрела на нее.
– Я знаю, что это ты, – она сделала шаг вперед. Ее пальцы сжались в кулаки. – Ты и твой... покровитель. Вы думаете, вас не достанут? У Синдиката длинные руки.
– Угрозы, кузина? – я не отступила. – В вашем положении это кажется... недальновидным. Синдикату сейчас не до меня. Им бы со своими проблемами разобраться. И с теми, кто им должен.
Она задрожала, будто ее ударили током.
– Что ты знаешь?
– Достаточно, – ответила я холодно. – Достаточно, чтобы понимать – ваш кредитор больше не тот надежный партнер, каким был. Его репутация подмочена. Его дела... пошатнулись. И его терпение к должникам на исходе.
Она смотрела на меня с таким животным ужасом, что мне почти стало ее жаль. Почти.
– Что ты хочешь? – выдохнула она.
– Я хочу, чтобы вы оставили меня и мое дело в покое, – сказала я просто. – Навсегда. Вы отказываетесь от всех претензий на мое имущество. Исчезаете из моей жизни.
– И что я получу взамен? – ее голос дрожал.
