Уровни силы (СИ) - "Nezloi"

Покинув логово ростовщика, я двинулся домой, на ходу размышляя о завтрашнем «фарме». Моё неспешное шествие прервал телефонный звонок.

— Что‑то я становлюсь слишком популярным. Ёжики курносые! — проворчал я, глядя на незнакомый номер.

— Слушаю.

— Алексей, здравствуйте, это Дина!

«Хм, девушка».

— Мы сегодня утром виделись на Фирсовой Грозди, — напомнила Дина.

— Что‑то припоминаю.

— Я хотела вас предупредить по поводу отца Марины.

Я нахмурился: мне вдруг не понравилось, куда свернул разговор, тем более я почему‑то подумал, что просто приглянулся девушке.

— А что с ним?

— Он сегодня был в полиции и просто взбесился, когда узнал, как она погибла. Он считает, что это вы виноваты в её смерти.

«Ну просто отлично! Ёжики колючие! Только разгрёб одну проблему — тут же нарисовалась ещё одна»!

Из дальнейшего, немного сбивчивого рассказа Дины я узнал, что отец покойной Марины — не абы кто, а гридень в личной дружине барона Крылова. Кстати, «гридень» означало, что он младший дружинник и слабый маг.

Марина была незаконнорождённой, поэтому дворянское достоинство отца на неё не распространялось, хотя фамилию свою он ей дал. Судя по всему, Андрей Степанович Георгиевских свою дочь любил, и её смерть дико его взбесила, и он начал искать виноватых. И нашёл — одного бедного охотника.

— Что можешь сказать о нём как о маге?

— Я немного знаю, но как‑то Марина говорила, что он физмаг.

«Физмаг», «телесный маг», «громила» — названий было множество, но все они отражали одно: маг, обычно в силу слабости своего дара, сосредотачивал своё развитие на укреплении тела. Становясь быстрее, сильнее, крепче, но при этом со временем теряя возможность творить классическую волшбу. Были в этом пути и плюсы: для примера, опытный Витязь — а именно так официально назывался путь такого мага — мог более эффективно использовать магию для усиления тела, чем классический маг, даже если тот был на пару ступеней сильнее. Как и у магов, у витязей была своя таблица градации силы.

Тепло попрощавшись с Диной, уже без настроения, поплёлся домой.

Глава 6

С утра я не поехал к Фирсовой Грозди, так как почти всё моё снаряжение было в плачевном состоянии. К тому же я должен был явиться на беседу к вчерашнему следователю — Сергиенко Н. А.

Начал я с того, что нашёл в интернете адреса нужных мастерских и приступил к их планомерному обходу — благо почти все были в моём районе. В первой же слесарной мастерской всего за три тысячи рублей мне взялись выправить баллистическую маску. Что и сделали прямо на моих глазах — с помощью киянки и точечного применения пресса.

Бронепластины в ремонт я тащить не стал: несмотря на глубокие борозды, оставшиеся от когтей твари, они были ещё вполне функциональны.

Следующая в списке была швейная мастерская, где мне пришлось заказать практически новый чехол под бронеплиты. Конечно, ни о какой армированной ткани речи не шло — просто чёрный плотный материал. Хозяйка — симпатичная, ухоженная дама сорока лет с выдающейся грудью — стесняться не стала и за перешив бронежилета взяла с меня двадцать пять тысяч.

Прижав к полу своего взбесившегося ёжика жадности, я заплатил. На прощание ещё раз полюбовался грудастой хозяйкой, чем, кажется, удивил её, и ушёл, пообещав вернуться вечером. Наверное, для неё было странным видеть к себе интерес со стороны молодого парня, но для почти старика, сидящего внутри, она была вполне себе «молодка».

Что удивительно, всю дорогу до отдела полиции я думал о женщинах.

«Ха! А почему бы и нет⁈» — пришла в голову неожиданная мысль. Я даже остановился.

— А ведь действительно, почему нет? Я снова молод, я в чистом мире, а вокруг множество красивых девушек и женщин, — произнёс я, чувствуя, как моё настроение начинает ползти вверх.

Как я и ожидал, беседа со следователем была пустой тратой времени. Несмотря на все ухищрения Сергиенко, ничего нового я не сказал, в его «хитрые» ловушки не попался — хотя бы потому, что помнил, что говорил.

Разочарованный следователь выписал мне пропуск и отпустил с миром.

Так как день ещё только начинался, а больше никаких дел у меня не имелось, я решил позвонить Дине — тем более мне показалось, что я ей понравился.

Не откладывая дело на потом, тут же достал телефон и позвонил. Так уж вышло, что за годы Пиздеца я как‑то разучился общаться с молодыми девушками. Но, понадеявшись, что всё придёт по ходу общения, смело бросился в бой.

— Привет, это Алексей. Погуляем?

Ошеломлённая моим напором, девушка несколько секунд молчала, пока не выдавила из себя неуверенное:

— Д‑да.

— Тогда через час в городском парке, у памятника Муромцу.

Сбросив вызов, пару мгновений размышлял: не было ли последнее предложение похоже на приказ?

«Да нет, вроде нормально получилось. Хотя, конечно, надо было комплимент какой‑нибудь сказать — девушки такое любят».

К моему удивлению, Дина не только не опоздала, но пришла на десять минут раньше.

«Ёжики курносые! Да я, похоже, здесь больше, чем просто „понравился“», — подумал я, с удовольствием разглядывая тонкую девичью фигурку в лёгком сарафанчике.

Улыбнувшись, пошёл навстречу.

Дина не была из тех красавиц, кому вслед оборачиваются мужчины. Она была самой обычной девушкой — с милой застенчивой улыбкой и большими серыми глазами.

— Привет, — пискнула девушка и порозовела.

— Ёжики курносые! Ты такая милая, — сказал я.

«Так, комплимент сделал — можно двигаться дальше», — подумал я.

Осторожно обхватив пальцами Дину за шею под затылком (отчего она вздрогнула), предложил:

— Может, по мороженому?

Скосив на меня серые, немного испуганные глаза, кивнула.

Порция мороженого растопила между нами ледок неловкости, и вскоре мы оживлённо болтали обо всём на свете. Точнее, болтала Дина, а я охотно слушал.

Как‑то незаметно девушка рассказала мне всю свою жизнь. Родом она была из крошечного городка неподалёку от Крылова — кстати, тоже принадлежащего нашему барону. Семья самая обычная: отец — каменщик в частной бригаде строителей, а мать — медсестра в общественной лечебнице.

Ещё в старших классах средней школы Дине повезло: она в числе ещё десяти лучших учеников получила приглашение на обучение в «столичном» университете. И два года отучилась без приключений, пока на неё не обратили внимания дворянские отпрыски.

К слову, дети по‑настоящему влиятельных дворян там не учились. А вот всякие «боярские дети» — вроде сыновей и дочерей гридней или разорившихся мелких дворянчиков, что от простолюдинов отличались небольшой короной на обложке паспорта, — было в достатке.

От нападок, плавно переходящих в травлю, девушку спасла покойная Марина, взяв её в свою «свиту».

«Просто пиздец какой‑то! Сами гроша не стоят, а гонора — как не у каждого князя!» — подумал я.

Прогулку по парку закончили в кафе. Дина и тут проявила скромность, хотя я её не ограничивал.

«Ну просто чудо, что за девушка! Ёжики романтичные!» — подумал я.

Напоследок прокатил Дину на колесе обозрения, после чего, как истинный джентльмен, пошёл провожать её до общежития. Правда, пешком до туда было полтора километра, но я никуда не торопился.

Уже под стенами кирпичного пятиэтажного здания «общаги» я набрался наглости и, притянув к себе девушку за тонкую талию, поцеловал её в губы. Вышло неловко: оказывается, я уже и забыл, как это делается, а Дина, похоже, и не знала.

Напоследок дал чуточку воли рукам и погладил её сарафан в том месте, где спина теряла своё благородное название и раздваивалась. Дина покраснела ещё сильнее, легонько шлёпнула меня по руке, вывернулась из моих объятий и убежала в общагу.

А я впервые в этом теле почувствовал эрекцию.

Подвальный спортзал встретил меня звоном железа, непередаваемым застарелым запахом пота и армейских портянок.

Поздоровавшись за руку с Лебедевым — хозяином подвальной качалки, — отдал ему сто рублей и пошёл в раздевалку. Быстро переодевшись в шорты, старую вытянутую футболку и шлёпки на босу ногу, впихнул в мятый железный шкафчик свои вещи и, прихватив кистевые бинты с ключиком, вернулся в «кабинет» к Лебедеву.