Искра Свободы 2 (СИ) - Нова Александр

А ещё из рассказа выходило, что монах торгует нелегальными ядрами, причём с малым количеством ОР. Но не пытается продать их под видом Тела Господня. А значит, с попыткой убийства Лиса не всё так просто.

Минут через двадцать мы дошли до скромного дома на тихой улочке в ремесленном квартале. Два этажа, потемневшие каменные стены, плотно закрытые ставни. И никаких признаков церковного присутствия. Ни белого церковного цвета, ни Круга Владыки над дверью. Брат Лоренцо не стал останавливаться в часовне Конфлюана, чтобы его собратья по вере не задавали лишних вопросов. А здесь, среди горожан, даже монах в рясе может затеряться.

Мы остановились у крыльца, и брат Лоренцо достал тяжёлый железный ключ.

— Здесь я и ночую, — сказал он. — Хозяйка берёт плату и ни о чём не спрашивает.

Я понимающе кивнул, но уходить не собирался. Внутренне подобрался: пришло время задать тот самый вопрос, ради которого я и затеял эту ночную прогулку.

— Один момент, брат Лоренцо, — произнёс я, делая шаг ближе. Мой голос звучал ровно и всё так же дружелюбно. — Последний вопрос, прежде чем мы расстанемся.

— Да, слушаю вас, — с вежливой улыбкой произнёс церковник.

— Есть один человек, которому вы продали бракованное Тело Господне. Официально продали. Так вот, он выжил.

Монах замер, рука с ключом повисла в воздухе. Брат Лоренцо медленно повернулся ко мне. В слабом свете Ока Владыки его лицо выглядело бледным и одеревеневшим.

— Я не понимаю, о чём речь.

— Конечно-конечно. Но проблема в том, что этот человек не только выжил. Он знает, что вы в городе, — на этих словах брат Лоренцо торопливо попытался вставить ключ в замочную скважину. Но его пальцы дрогнули, и он промахнулся. — Но если ты, брат, расскажешь, как всё было, думаю, я смогу отговорить этого человека от встречи с тобой.

Монах сделал ещё несколько попыток открыть дверь, но так и не попал ключом в отверстие. Церковник опустил руки и посмотрел мне в глаза:

— Это последний вопрос. После него и ты, и этот человек исчезнете из моей жизни. Или уже я пожалуюсь куда следует на шантаж и преследование человека Церкви.

Я отступил назад и примирительно поднял руки перед собой:

— Как скажешь, брат Лоренцо.

Монах некоторое время молчал, теребя в руках ключ.

— Мне приказали. Тот человек слишком хорошо выполнял свою работу и этим многим мешал. Кто приказал — я не скажу. И тебе не советую в это лезть. Те люди, — монах выделил интонацией слово «те», — отправят на костёр просто за интерес к их персоне.

Не думаю, что «те» сидят прямо так уж высоко, монах скорее пытался напугать меня, чтобы я гарантированно отстал.

— И что с ядром было не так?

— Просто монстрячье ядро. Не освящённое на Алтаре. Всего с одним ОР. Приём такого практически всегда заканчивается смертью, — монах произнёс это тоном человека, который готов выдать техническую деталь, но не имена.

— Благодарю за содействие, брат Лоренцо.

Брат Лоренцо не ответил. Но я чувствовал его взгляд спиной, когда мы с Бывалым отходили от крыльца в направлении дома ночной гильдии. Ночь в Конфлюане была прохладной и тихой. Редкие прохожие старались держаться ближе к стенам домов, а Око Владыки равнодушно освещало пустые переулки.

Мы прошли несколько кварталов, прежде чем Бывалый спросил:

— Думаешь, он побежит жаловаться?

— Не побежит, — ответил я. — Слишком боится. Как я и говорил, он всего лишь человек в рясе, а не святой.

Бывалый удовлетворённо покивал головой, и мы продолжили движение в молчании.

Дом ночной гильдии встретил нас скрипом двери. В большой комнате на первом этаже, освещённой масляной лампой, уже ждал Лис. Охотник сидел на стуле у камина, вытянув ноги к слабому огню. Увидев нас, он выпрямился и взглядом пригласил сесть за стол.

— Что выяснил? — спросил я охотника, опустившись на лавку.

— Это был человек Жосслена. Проследил за ним до дома на окраине, похоже, там их база. Понаблюдал некоторое время, ничего интересного не заметил. Кроме одного: примерно час назад приходил посыльный со стороны таверны.

— Как раз после того, как мы монаха увели, — подметил Бывалый.

Вряд ли это было совпадением. Явно у трактирщика и Жосслена какая-то схема. Возможно, в обход ночной гильдии. До конца развить эту мысль я не успел: раздался скрип открываемой входной двери.

На пороге появился Жан. Его лицо было злым.

— Эллади! — только и кинул он, когда наши взгляды встретились.

События развивались настолько стремительно, что никто из моих не успел среагировать. В дом вошли два амбала, в одном из которых я узнал детину из «Седого Ворона». Оба были вооружены короткими мечами и малыми щитами. За ними последовал Жан. Он держал в руках заряженный арбалет, направленный прямо на меня.

— Эллади, — снова заговорил Жан, держа меня на прицеле, — ты прикрылся именем господина Арно и похитил монаха. Ночная гильдия убивает и за меньшее.

Глава 8

Услуга

Жан не стал стрелять сразу, значит, всё не так плохо и он готов если не к диалогу, то хотя бы выслушать мои оправдания. И всё же палец у него лежал на спуске. Достаточно мне сделать резкое движение и разговор перейдёт совсем в другую плоскость.

— Монаха я лишь провёл до места ночлега, и мы побеседовали по дороге. Можешь сам у него спросить. Брат Лоренцо остановился в двухэтажном каменном доме в ремесленном квартале.

— Проверь, — приказал Жан второму детине, который был не из «Седого Ворона».

— Жан, туда минут двадцать в одну сторону. Вы бы присели, отдохнули, — не смотря на внутреннее напряжение, я старался говорить спокойно.

Моя показная уверенность возымела действие: Жан поколебался немного, потом кивнул детине, и они сели на табуреты за вторым столом. Арбалет Жан положил на столешницу, болтом в мою сторону. Но это, скорее было машинальное действие и угрозы не несло.

Громила вернулся почти через час.

— Монах там. Говорит, что проводил частную исповедь. И что вмешиваться в дела Церкви и её прихожанина — большой грех.

«Однако брат Лоренцо соображает быстро, лжёт неплохо, Церковь использует к месту», — пронеслось у меня в голове. Мне на мгновение стало интересно: вовремя врать с благочестивым лицом — это профдеформация всех монахов или личный талант брата Лоренцо? Гнев на лице Жана вспыхнул с новой силой. Только теперь ярость нашла другую точку приложения.

— Так какого ты мне про похищение рассказывал⁈ — наехал Жан на детину из «Седого Ворона»: никто не любит, когда его выставляют идиотом.

— Так это… они же его окружили и повели. Словно кинжал к боку приставили, — начал оправдываться детина.

— С тобой потом разберусь, — Жан повернулся ко мне.

Но я перехватил инициативу и заговорил первым:

— Да, я использовал имя господина Арно. Это моя вина. Мы можем наедине обсудить этот вопрос?

Жан некоторое время колебался, потом разрядил арбалет и повесил его за спину.

— Пошли, отойдём, — чуть спокойнее сказал он.

Мы вышли на улицу, плотно прикрыв за собой дверь. Внутреннее напряжение пока меня не отпускало — то, что Жан убрал арбалет, ещё не значило, что опасность миновала. Я понимал, что разговор перешёл в ту стадию, где убивают не сразу, а после того, как выслушают до конца.

— Я использовал имя Арно без разрешения. Свою вину признаю. Но я выяснил кое-что интересное, — я стал говорить ещё тише, чтобы нас точно никто не услышал. — Брат Лоренцо закупается тут, в баронстве де Монфор, нелегальными ядрами. Почти год как. За это время купил ядер на шестьсот лоренов. Получил ли господин Арно с этих сделок свою долю в полном объёме?

Жан чуть вздрогнул от моих слов. То ли что-то знал, то ли тема действительно больная.

Не нужно быть гением дедукции, чтобы понять: «Седой Ворон» — это средство контроля над браконьерами. Там они собирались, заключали сделки, с которых платили ночной гильдии. И главное — все были учтены. Криминальный элемент будет всегда. В любом мире есть свои браконьеры и неплательщики налогов. Арно не стал сражаться с человеческой жадностью, он просто её возглавил и поставил в рамки.