Искра Свободы 2 (СИ) - Нова Александр

Ловчий выбрал самый разумный способ управлять грязью: не делать вид, что её нет, а брать с неё долю. И я уверен, что браконьерам разрешают охотиться только на некоторой территории, запрещают трогать официальных охотников и прочее. Примерно, как Арно запретил лихому люду нападать на епископские караваны с мылом.

Любая структура, особенно нелегальная, крайне негативно относится к попытке работать «мимо кассы». Но учитывая сумму, жадность Жосслена легко могла победить здравый смысл. Поэтому я считал свои подозрения более чем обоснованными.

— Доказательства есть? — голос Жана отдавал холодом.

— Нет. Но могу сказать, что закупался брат Лоренцо у ватаги некого Жосслена Мариньи.

— Жосслен… — медленно протянул Жан. — Сумма и правда большая. И поступлений от таверны должно было быть больше. Я проверю. Ты пока в это дело не лезь, если мне понадобится помощь, я скажу.

— Но этого недостаточно, Эллади, — добавил Жан. — За использование имени господина Арно ты будешь должен ему услугу.

В целом, ожидаемо. Уточнять, что услуга должна быть соизмерима полученной мной выгоде от использования имени, я не стал — это и так все прекрасно понимали.

Я ответил согласием, после чего Жан окликнул своих амбалов, и они куда-то ушли. Я проводил компанию взглядом до угла улицы, пока тени не растворились в темноте. И только после этого зашёл в дом.

В груди всё ещё сидел холодок. Не страх, а неприятное ощущение от осознания, что сегодня тебя могли убить. И убили бы, если бы брат Лоренцо не соврал так складно.

Я сел у камина и кратко пересказал Лису разговор с братом Лоренцо. Отдельно описал дом, где спит монах, и в конце добавил:

— Только без трупов в городе. Иначе трупами сделают нас.

Лис встал и подкинул полено в камин, размышляя над услышанным.

— Нет смысла забирать его жизнь, — наконец сказал он. — Убью Лоренцо и не узнаю, кто заказчик. Так что пусть пока коптит небо.

Бывалый покачал головой на слова охотника: у него было какое-то особое отношение если не к Церкви, то к церковникам точно. Но лезть с комментариями старый вояка не стал.

— Заказчик — кто-то из графских земель. Нам это пока не по зубам, — предостерёг я Лиса от поспешных действий.

— Хороший охотник умеет ждать, — ответил Лис почти философски.

Я кивнул и продолжил:

— По Жосслену. Я подкинул кое-какую информацию Жану, и может оказаться, что всю работу сделает он. Даже трупы за город вывезет. А может, подключит нас. Но в любом случае пока ждём. Или ты хотел отомстить лично?

— Если нужный труп сделает кто-то другой, меня это вполне устроит, — чуть подумав, ответил Лис.

Я окинул взглядом парней и понял, что ещё один день наконец-то закончился.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как усталость тяжёлым мешком ложится на плечи. — Давайте спать. Завтра много дел.

Парни кивнули, и мы поднялись на второй этаж. Я кинул взгляд на дверь в комнату Селены и понял, что не хочу беспокоить девушку — пусть она разберётся в себе. Да и мне стоило разобраться в своих чувствах к ней.

Мы с парнями расположились на своих койках. В комнате было немного душно, и я открыл окно. Надеюсь, ночью мы не замёрзнем. С этой мыслью я и провалился в глубокий сон.

Утро выдалось ясным и тёплым. Солнечные лучи мягко заливали улицы Конфлюана, а лёгкий ветерок нёс приятную свежесть. Мы собрались неторопливо. Взяли оружие с собой. Я накинул плащ и первым шагнул за дверь.

Наш путь лежал в обитель власти и бюрократии: замок его милости. В караульной у замковых ворот нас уже ждал всё тот же сухой интендант. Он принял у нас баронские котты без лишних вопросов, сделав пометки в толстой книге.

— Четыре дня найма, — проворчал он, отсчитывая монеты. — По пол-лорена в день на человека. Итого восемь.

Интендант протянул монеты. Я взял и забросил в поясной кошель. Монеты внутри глухо звякнули. Я кивнул интенданту, но прежде, чем попасть во внутренний двор замка, пришлось сдать оружие: копья и щиты мы оставили на специальной стойке прямо здесь, в караулке. Впрочем, кинжалы нам оставили.

Дальше направились прямиком в канцелярию барона — оформлять официальную грамоту на охотничий отряд.

В канцелярии царила суета: скрипели перья, шуршала бумага, пахло чернилами и старым деревом. Выглядело это именно как типичная государственная машина: медленная и неповоротливая. К счастью, у меня была универсальная смазка — деньги. И я знал, кому их дать. Писарь, незадолго до смерти, называл имя своего знакомого в канцелярии, который решал бумажные вопросы.

— Мне нужен Жерар, — дёрнул я ближайшую чернильную душу.

Бюрократ смерил меня оценивающим взглядом, особенно задержался на кинжале и церковном жетоне.

— Второй стол от окна, — неохотно ответил бюрократ и вернулся к своим бумагам.

Я быстро нашёл взглядом нужный стол и бесцеремонно подошёл к нему. За столом сидел худой, нервный малый лет тридцати с постоянно бегающими глазами. Не спрашивая разрешения, я отодвинул стул и сел перед чиновником.

Жерар поднял на меня недовольный взгляд, но я заговорил первым:

— Хочу зарегистрировать отряд охотников на монстров.

— Подайте официальное прошение. Это делается за первым столом у входа. К нему приложите подтверждение вашей надежности. И ждите две недели, пока одобрят, — таким же скрипучим голосом, как и царапание пера по бумаге, ответил Жерар. — А теперь, пока я не позвал стражу, освободите стул и не мешайте мне работать.

Я аккуратно положил перед Жераром 5 лоренов.

— Перрен Скриб, — я с трудом вспомнил настоящее имя Писаря, — говорил, что вы дружили. Умер твой друг, Жерар. Помяни его, пусть Владыка будет к его душе милостив.

Жерар посмотрел на монеты, потом перевел взгляд на меня, потом обратно на монеты.

— А с вашей надежностью что делать будем? — спросил он.

Я надеялся, что лорены решат этот вопрос. Поэтому и положил на стол сразу крупную сумму. Но, похоже, выдачу этих бумаг была на особом контроле. Я быстро прокрутил в голове, что может сойти за подтверждение нашей лояльности барону. Несмотря на всю нашу взаимную нелюбовь, кое-что всё-таки нашлось.

— Я и мои люди служили у барона. Недолго, но носить цвета его милости, лейтенант Ирвин нам доверил, — не растерялся я.

— И запись есть?

— Безусловно. Только сегодня утром получили расчет у интенданта и сдали баронские котты.

Жерар на мгновение замер, потом его пальцы быстро сгребли монеты со стола.

— Перрен Скриб был хорошим человеком. Пусть Владыка будет к нему милостив, — скорбным голосом произнёс Жерар и чуть тише добавил: — Сейчас всё сделаем. Без очереди. В память о друге.

Я заплатил пошлину в двадцать четыре лорена и через двадцать минут у нас на руках была свежая, ещё пахнущая чернилами грамота с печатью баронства де Монфор, разрешающая отряду из четырёх человек вести охоту на монстров в указанных землях. Срок действия — полгода.

Бумага была тонкой, почти невесомой, но значила больше, чем хороший клинок. С ней мы переставали быть просто людьми с оружием. Мы становились официально признанной силой. Пусть всего на полгода и только в пределах баронства де Монфор, но это меняло наш статус кардинально. В этом мире любили печати ничуть не меньше, чем на Земле.

— Жерар, а где я могу ознакомится с полным списком своих прав? А хорошо бы ещё и с текстом Акта Трёх Святых.

Становится местным законником я не собирался. Но получить представление о местной юриспруденции было необходимо. Особенно теперь, когда у меня был официальный отряд.

— Акт Трех Святых — это только в часовне. Монахи умников не любят, но на прямое требование отказать не могут. Такая воля Владыки: любой человек должен иметь возможность прочитать на бумаге свои права и обязанности.

Жерар сделал небольшую паузу и посмотрел стол. Ровно в то места, куда я полчаса назад положил лорены. Намёк был прозрачен, так что ещё одна монета перекочевала в карман бюрократа.