Искра прошлого (СИ) - Закалюжная Людмила

Подруге повезет: она выйдет замуж за Ивана Степанова, который будет ее боготворить. Сначала, конечно, Лилия расстроится, но после — осознает свое счастье. С аристократом «повезет» мне, и зависть подруги рассорит нас, пока… не погибнет папа. Лилия первая приедет в мой дом, чтобы поддержать.

— Арсений Петрович! — раскатисто, на весь зал, приветствовал нас Фролов, протягивая отцу руку для рукопожатия. — Какая радость встретить здесь земляков! Григорий Львович, Алиса Арсеньевна.

Отец ответил на приветствие с легкой, вежливой улыбкой. Пока мужчины обменивались первыми фразами о ценах на ткани, купчиха Фролова тут же вступила в тихую, оживленную беседу с другими знакомыми дамами, стоявшими неподалеку. А Лилия, словно не замечая никого, кроме меня, подхватила меня за руку.

— Алиса, князь Воронцов сегодня здесь! — голос подруги дрожал от волнения, а губы, подкрашенные вишневой помадой, растянулись в мечтательной улыбке. — Надеюсь, что сегодня он пригласит меня на танец.

Я фыркнула, указывая веером на угловатого рыжеволосого юношу у стены. Тот, неловко теребя манжеты, не сводил с Лилии глаз, будто загипнотизированный.

— Зачем тебе высокомерный аристократ? Вот, Иван Степанов — сын владельца пароходства. Смотрит на тебя как зачарованный.

— Фу! — скривила губы Лилия. — Рыжих не люблю. Да и пароходы воняют мазутом.

Я не смогла сдержать смешка, приглушенно рассмеявшись в раскрытый веер.

В этот момент оркестр грянул резвую музыку, и рыжеволосый Иван, будто подтолкнутый невидимой силой, зашагал к Лилии. Его кожа покрылась красными пятнами от волнения, а подруга, едва сдерживая гримасу, медленно раскрыла бальную книжечку, переплетенную в кожу с тиснеными инициалами. Ее мать метнула дочери предупреждающий взгляд, и Лилии пришлось вписать миниатюрным карандашом: «Иван Степанов».

«Бедняга… На купеческих вечерах все было бы намного проще», — подумала я, глядя, как рыжеволосый юноша, покраснев до корней волос, поблагодарил подругу.

Мысли невольно перенесли меня в отцовский дом, где балы были совсем иными. Сейчас я оценила всю их прелесть. Они начинались позже, зато длились до самого утра. Столы ломились от простой, но сытной еды: горы блинов с икрой, копченые окорока, пироги с капустой. Танцевали, не зная меры — до седьмого пота, с гиканьем и притопыванием, а если кто падал — все дружно хохотали, поднимая кружки. Да и меньше следили за этикетом.

У аристократов все строго расписано… Папа с Фроловым и Григорием Львовичем собрались отправиться за прохладительными напитками. А я уже знала, что остались считанные секунды до встречи с бывшим возлюбленным.

Шаг. Еще один… вот сейчас Воронцов появится из-за колонны с долговязым молодым человеком. Наши взгляды встретятся, и мы… я потеряюсь в зеленых глазах Максима, доверчиво отдав ему сердце. После будет три танца, как того требовали приличия, а потом мы незаметно убежим в сад.

Внезапно вспыхнула жгучая боль от предательства. Зачем мне нужна эта встреча? Она ничего, кроме разочарования, не принесет. Творец вернул меня в прошлое, чтобы я спасла отца, выполнила миссию, а не мстила тому, кто предаст огню.

И тут я увидела его. Статную фигуру Максима Воронцова. Сердце не просто забилось тревожно — его будто сдавили тисками. Перед глазами на мгновение встал не этот зал, а зал суда, и холодное, безжалостное лицо Воронцова, произносящее смертный приговор. Я ждала ненависти, ждала, что старая рана вспыхнет яростью…, но бывший возлюбленный выглядел… иным. Не самоуверенным прокурором, а усталым, почти отстраненным человеком, несущим на плечах невидимый груз. Это несоответствие сбило меня с толку, и я, не в силах совладать с чувствами… отвернулась, сделав вид, что разглядываю гостей.

Воронцов и его друг прошли мимо, даже не замедлив шаг. Мне кажется, я перестала дышать. Осторожно повернувшись, я проводила взглядом широкую спину бывшего возлюбленного и тихонько выдохнула. Я только что изменила будущее и, возможно, свою судьбу. Пусть так… Но облегчение было недолгим. Я почувствовала странную, едва уловимую вибрацию, короткую и отрывистую, от кулона. Словно артефакт «отметил» Воронцова…

— Максим Сергеевич! — Раздался зычный голос Григория Львовича, останавливая Максима.

— От судьбы не уйдешь, — прошептала я и упрямо подумала: «А я попробую!»

— Что ты там шепчешь, Алиса? — тихо засмеялась Лилия и вдруг замолкла. — Ах, к нам идет князь…, а с ним граф Чернышов. У меня еще не вся книжечка заполнена. Слава Творцу!

Я ощутила его приближение кожей. Не в силах встретиться с ним взглядом, я резко отвернулась, слегка вздрагивая от его приятного низкого голоса. А сама мысленно возводила стену — камень за камнем, выше и крепче. Главное — выстоять.

Глава 8

И все-таки хорошо, что с ним пошел Чернышов. Друг ловко заговорил купчиху Фролову и ее дочь, так что та забыла протянуть Воронцову бальную книжечку.

— Арсений Петрович, рад снова с вами увидеться, — Максим не лукавил. Ему нравился подтянутый для своего возраста купец, который вдруг решил стать мастером. Идею император выдвигал правильную и нужную, да вот не все дворяне были готовы лишиться не только дохода, но еще и власти. Княгиню, вообще, коробило, что чистую магию заменят на техническую штуку. — Останетесь в столице или вернетесь в Веретьево?

Вопрос был задан не просто так, а чтобы устроить еще одну «случайную» встречу с девушкой.

— Мы с Алисой вернемся домой, — отвечал Горский. — Это Григорий Львович останется по делам.

— Рад, что именно вы взяли на контроль артефакты мастерской, — поблагодарил помощник мастера.

«Сахаров, вроде, его фамилия?» — мелькнуло у Воронцова. Он сразу заметил цепкий взгляд Григория Львовича. С виду тот казался простачком, но нет… Таких людей Максим вычислял сразу, чувствуя их нутром. Это чутье не раз выручало его и в жизни, и на службе.

— Это моя работа, — солгал Воронцов, уже мысленно отстраняясь от разговора.

Его внимание было приковано к Алисе. Князь встал так, чтобы Горская заметила его краем глаза, и выждал паузу, пока очередной кавалер, сияющий от счастья, не отступил, чтобы вернуть бальную книжечку хозяйке.

— Алиса Арсеньевна, — произнес Воронцов, и его бархатный баритон, обычно такой уверенный, прозвучал чуть тише, чем он планировал. — Позвольте представиться. Князь Максим Сергеевич Воронцов.

Девушка медленно повернула к нему голову. Их взгляды встретились, и Максим снова ощутил странный толчок где-то у сердца. В ее глазах не было ни любопытства, ни робости. Лишь глубокая, бездонная тишина, от которой князь не мог оторваться. Она затягивала его в небесную голубизну глаз девушки.

— Ваше сиятельство, — голос у Алисы Арсеньевны оказался мелодичным и совершенно лишенным эмоций. Она сделала легкий, безупречный реверанс.

— Мне только что довелось беседовать с вашим отцом, — продолжал Максим, поймав себя на том, что говорит банальности, и внутренне поморщился. — Он человек редкого ума и смелости. Позвольте восхититься и его дочерью.

Воронцов протянул руку к книжечке, которую Горская еще не убрала. Пальцы князя в белой перчатке почти коснулись перламутровой обложки.

Алиса не двигалась. Она смотрела на него, и в глубине ее глаз, казалось, промелькнула тень… чего? Печали? Насмешки? Он не мог понять.

— Боюсь, ваше сиятельство, вы опоздали, — произнесла Горская, и ее губы тронуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Девушка медленно, почти небрежно раскрыла перед ним книжечку. Страницы были испещрены именами. — Как видите, я уже не властна распоряжаться своим временем.

Максим заглянул внутрь. Она не лгала. Но его взгляд, привыкший выхватывать детали, сразу же нашел три пустых места — вальс, мазурка и котильон. Самые важные танцы вечера. Она их придержала. Умышленно. Только вот для кого?

Воронцов поднял на Алису глаза, и их взгляды снова скрестились. «Она бросает мне вызов?» — мелькнула мысль. Максим не привык отступать. «Для кого бы она ни оставила эти танцы, они все будут моими».