Но я не княжна! (СИ) - Ксения Васёва

— Совсем стыд потеряла?! — к калитке с самым суровым видом шёл воевода. — Плетей захотела?! Немедленно оденься, девка дурная!

Пока шипела, пока готовила ответ — у меня забрали сковородку! На плечи упал тяжёлый кафтан, а я внезапно оказалась в мужских руках.

Ёжки-матрёшки, как он двигается-то бесшумно!

— Тише-тише, воевода, не гневайся, — без сковородки Микуша расслабился, разулыбался! — Это я девиц напугал. Увидал татя ночного у оконца, поймать его пытался, да в темноте на грабли наступил... Ну Ясмина, ну затейница!

С порога раздался ироничный смешок. В отличие от меня, Ясмина вышла в нижней рубахе, юбке-поневе и широкой шали.

— Мои грабли зубцами к забору лежат, деревком к калитке. Вы с "татем" в разные окна поглядывали: ты через забор перелез за домом, а он — у калитки, к окну с улицы прильнул. А Иса подслушивал, с яблони сверху ничего не видно, но слышно хорошо.

— П-п-подглядывали?! — сузил глаза воевода. Тряхнув распущенными волосами, Ясмина кивнула:

— Мы с Ташей в бане парились, а потом в избе сушились, по душам болтали. Окна в доме из хорошей слюды, дорогой, почти прозрачной — некоторых так и тянет посмотреть! Уж думала, что граблями всех отвадила, ан нет, новые молодцы появились!

— Ну получат они у меня! — Клим скрипнул зубами. — Сейчас стрельцов кликну, отправлю их в темнице посидеть, да плетей велю всыпать! Чего скалишься, холоп?! Тебе тоже!

— Мне ж другая люба, друже!

Ну, Микушка!..

— Где моя сковородка?! Ты ещё доживи до темницы, холоп несчастный!

— Остынь, чудная, я уже граблями получил!

На этом все споры пришлось свернуть — на земле застонали, приходя в себя, незнакомые молодцы.

— Мариан! — пострадавший от сковородки парень очухался через пару минут — и бросился ко мне. — Рогалик мой хрустящий, звезда небесная, блинчик солнечный! Жива-здорова, голубушка! Дай ручки твои поцелую, к устам красным прильну...

— Ты коней-то попридержи, — Микуша за воротник отодвинул от меня... "рогалик". — Кто такой и зачем за девицами следил?!

— Пусти, холоп! — набычился парень. — Али не видишь, княжич перед тобой! Невестушку свою искал, сила к ней могучая привела! Мари! Ты разве не узнаёшь своего оленёнка ясноглазого?! — он упал перед мной на колени.

Я замешкалась. Вообще, если бы не "рогалик", то сердечко, может, и дрогнуло бы. Парень был красив, как сказочный эльф — тонкие черты лица, острые скулы, длинные чёрные волосы, схваченные обручем, дорогой алый ферязь, расшитый золотом. Не хуже, чем у воеводы!

— Это ты мухоблуд? — невольно вырвалось у меня. Парень явно не бедный — и понять, чем он не угодил князю Темновскому, я не могла.

— Какой мухоблуд?! Я Доброжир! Жених твой, изюминка моя медовая!

— А по мне так, олень натуральный, — фыркнул Микушка над ухом. Я украдкой показала ему кулак.

— Как-как тебя звать? Доброжир?

Господи, у родителей что, совсем плохо с фантазией?! Кто вообще называет ребёнка Доброжиром?! Мухоблуд и то лучше звучит!

— Княжич Доброжир Ольховский, посвящённый Сварогу! — пафосно сообщил олень... Доброжир всем собравшимся. На Микушку он глянул с особой неприязнью. — Слышал, чернь?! В нашем княжестве хамство карается огненной плетью! Отойди от моей невесты!

— А в нашей империи за угрозы легко в лоб получить, — парировал Микуша, складывая руки на груди.

— А ежели в избе Ясмины хоть один кувшинчик разобьётся, вы оба пойдёте в темницу, как мелкие хулиганы. Ещё и пени заплатите. Всё ясно?!

Вот сразу видно, кто в городе хозяин! Молодцы дружно скривились, но на рожон лезть не стали, замолчали.

— Давай уйдём, сахарочек мой беленький! — занервничал Доброжир. — Переночуем на постоялом дворе языческом, а утром сбежим в наши земли, как и хотели! Ну же, нам здесь не рады!

— Против женской компании я ничего не имею, — вмешалсь Ясмина, — а с мужчинами, уж извини, у меня перебор. Таш... если боишься, можешь пожить у меня. Разобраться, подумать. Опять же, с живой душой в избе веселее. Я бы не назвала побег с... княжичем надёжным планом, но решать, конечно, тебе.

Я с немой благодарностью посмотрела на неё в ответ. Податься мне действительно было некуда.

— Спасибо, Доброжир, но... я ничего не помню. Ни тебя, ни семью, ни княжество. Мне нужно время, чтобы память вернулась. Извини.

— Огонечек мой яркий, ты чего?.. — его губы задрожали как по команде. — Это же, я твой Добрушка! Вспомнила?!..

От Добрушки мы еле избавились. От его уговоров с ватрушками, булочками и прочими изысками разулыбались даже воевода и насупленный Иса. Но мне не хотелось ругаться с несчастным парнем. У него возлюбленную убили, между прочим. Из чувства вины я согласилась на встречу завтра — вдвоём, у постоялого двора. В конце концов, Доброжир мог знать что-нибудь про смерть Мариан.

Проводив "жениха", я немного задержалась на улице. Было уже темно, дождь неслышно моросил, а по лужам, поднимая тучу брызг, проезжали запоздалые кареты. Положив голову на деревянную опору, я прикрыла глаза. Непривычно тихо. Не сказать, что Ладань вымирала к вечеру. Где-то орали пьяные мужики, хохотала молодёжь, ржали лошади и поскрипывали телеги. Но после города это был даже не шум. Никаких раздражающих колонок, свистящих автомобилей, громких самолётов. Никаких сигаретных бычков, бесконечного пластика и домов-свечек, вызывающих головокружение.

Буду ли я скучать по родному городу?.. Вряд ли. После смерти родителей я закрылась и никого не пускала к сердцу. Но в современном мире, в отличие от прошлого, у нас был выбор. Например, выучиться, найти работу по душе, купить квартиру в элитном ЖК — и наслаждаться своей уютной реальностью. В империи же мне придётся играть по правилам.

С другой стороны, в красивую чистенькую Ладань можно влюбиться. Ровно как и элитный дом может стать клеткой при шумных соседях, огромной ипотеке или окнах на помойку.

В нашем мире, конечно, больше шансов выжить. Но... камень по голове, нож в спину и случайная пуля одинаковы в обоих мирах.

Так стоит ли переживать?..

Разум, зараза, ехидно напомнил об антибиотиках и стоматологах. "Зато без ядерной войны, ракет и беспилотников" — из вредности парировала я.

Хотя какой смысл себе врать?.. Надо просто признать, что мне страшно.

Интересно, кем были бы люди из Ладани в моё время?.. Ясмина, наверное, училась бы в меде, воеводу я представляла каким-нибудь директором в папиной компании, а Лапку — студенткой-маркетологом. Доброжира я сразу определила в блогеры, Авдея — в бывшие военные, из которых получаются эти суровые папы с "дициплиной" и взглядом исподлобья.

А Микушка?..

Молодец бесшумно вышел на крыльцо, словно мысли мои прочитал. Я сощурилась, пристально его рассматривая, но на Микуше моя фантазия застопорилась.

— Слушай, а ты когда-нибудь думал о далёком будущем? Ну, что будет не через месяц или год, а лет через сто, двести? — начала я, понимая, впрочем, тщётность этой попытки. Рабочий люд на Руси отличался простым, житейский умом — и Микуша был типичным представителем этого класса.

Но молодец внезапно ответил:

— Меня батька в детстве к талийцкую слободу водил, механизьмы показывал. На всю жизнь запомнил их кукол, которые руками-ногами двигали! Ух, натерпелся я, когда кукла меня по плечу хлопнула!.. Кукольник с батькой долго хохотали! А ещё там были механические птицы. Талийцкий мастер баял, что однажды появятся большие железные птицы, которые поднимутся в небо! Они мне даже приснились. Красивые, с распахнутыми крыльями и блестящими боками... и деревья, дома сверху такие маленькие, игрушечные, а я этой птицей управляю, по миру летаю. Здорово, правда?..

Я оторвалась от своей опоры и глянула на Микушу в упор.

— У того мастера с птицами ничего не получилось, но я всё равно верю. Верю, что люди поднимутся в небо. Пусть и не при моей жизни.

Кажется, я изучала его слишком откровенно — Микуша перестал улыбаться и занервничал.