Помощница генерала-дракона. Лавка в придачу! - Филеберт Леси

— Это что это у вас происходит такое? — вкрадчиво спросила старуха, когда я обернулась и извинилась перед ней.

Взгляд её был цепкий, недовольный. Короче говоря, обычный её взгляд.

— Да так, с девчонками балуемся, — равнодушно дернула я плечом.

— Я не про ваши дурацкие развлечения, я про очередь в лавку. Я насчитала семнадцать посетителей. Это на восемь человек больше, чем обычно заходит за твоими некачественными зельями.

Ничего себе, она, оказывается, ведет подсчет моей клиентуры. Вот заняться нечем бабушке. Жила б в моем мире, каталась бы в шесть утра на автобусе незнамо куда. А так остается записывать, сколько покупателей отоварились в моей лавке.

Так. Стоять. У меня за день бывает всего девять человек?!

Определенно, с посещаемостью нужно что-то делать...

— Не понимаю, о чем вы. Я просто продавала новое зелье.

— Какое такое зелье? Отвечай немедленно. А не то я на вашу шайку разбойничью пожалуюсь стражникам.

— Это за что ещё?

Бабка заскрежетала зубами (я удивлена, что они в её преклонном возрасте вообще остались).

— А кто его знает. Чем-то народ одурманила, он тебе денежки несет, мимо моей лавки проходит. Ты мозги другим пудри, а я-то насквозь тебя вижу.

Вообще-то, её лавка была опечатана, но я не стала давить на больную мозоль. Я выше всего этого.

— Вы меня простите, но мне некогда ваши нелепые подозрения слушать. У меня куча дел.

Я быстрым шагом направилась по улочке прочь от Гризольды, когда до меня донесся её тихий, но отчетливый голос:

— Я про труп всё знаю. Паренек этот в моем мусорном баке никак оказаться не мог, потому что у вас помер.

Мне очень хотелось обернуться и спросить, почему она так решила. Слишком уж уверенно говорила Гризольда. Но я предпочла сделать морду кирпичом и двинуться дальше.

Хотя на душе стало очень неспокойно. Старухе что-то известно? Она намекает, что выведет нас на чистую воду? Но ведь она сама вчера прибежала ко мне в лавку, белесая от ужаса.

Что-то слышала? Мы ведь несколько раз обсуждали эту историю. А если бабка отиралась где-то под дверью и подслушивала?

Хотя скорее всего она просто в старческом маразме и, как обычно, во всех грехах обвиняет меня. Даже в тех, которые случились до моего перемещения в Лакор.

Быстрым шагом я шла в сторону складов, думая о том, как меня вообще угораздило переместиться в страну вечного холода и снегов. Почему не на какие-нибудь местные Мальдивы? Жуй кокос, полощи ножки в океане. Красота. Но увы, увы...

Проходя мимо Дубовой улицы, я остановилась. В той таверне, «Золотой дракон», одна из подавальщиц — Мара. Я помню её имя на листочке.

Повинуясь непонятному желанию, я пошла туда. Вошла внутрь полутемного помещения, что пропахло выпивкой и жареным мясом. Застыла на входе. Не знаю, что делать-то дальше? Найти Мару и предупредить ее? О чем? О том, что с вероятностью один к ста, её попытаются убить?

Бред же.

Надо уходить.

— Эй, Мара, тащи сюда свой пухлый зад! — крикнула бородатый мужик из угла зала.

На его зов откликнулась молоденькая рыжеволосая девица, фигуристая, очень запоминающаяся. Такая бой-баба. Коня на скаку остановит, в горящую избу не только войдет, но ещё и шашлык там пожарит.

Девица закатила глаза и, подойдя к столику, хлестнула по тому полотенцем.

— Ты как общаешься, козел старый?

— А чего не так? Ах, простите, ты ж у нас благородных кровей. Чего только забыла в занюханном трактире, ась?

— Чего надо, то и забыла. Тебе подлить или пинка дать?

Эти двое явно друг друга знали и подтрунивали в привычной манере, обращая к себе внимание всего трактира.

Я посмотрела на эту сцену и поспешно вышла обратно на улицу.

Нет, ей точно не должно ничего угрожать. Она такая... не знаю, как объяснить. Такую не может убить серийный маньяк. Просто не может, и всё тут.

Я направилась дальше в сторону складских помещений, миновала ярмарочную площадь, малолюдную в этот час. Позднее вечером здесь яблоку будет негде упасть, а сейчас и лавки со всякими вкусностями закрыты, и огонечки вечерние только-только начали зажигаться. Зато огромная ель в центре площади в любое время суток радовала глаз светящимися огоньками и волшебными украшениями из цветных искорок магии, которые каждый день меняли форму. Сегодня, например, вокруг ели порхали голубые и фиолетовые бабочки, которые было так странно видеть тут, в Лакоре, в этой стране вечной зимы, где бабочек можно было увидеть, наверное, только на картинках и в каких-нибудь экзотических зоопарках, если они тут имелись, конечно. За месяцы пребывания в этом новом для меня мире я пока не успела узнать больше о подобных вещах.

Кстати, ель была самая настоящая — и огро-о-омная! Даже не знаю, сколько ей лет было... Поговаривают, что ее посадили в тот же год, когда основали этот город, уж не знаю, правда это была, или выдумки.

Уже через полчаса я возвращалась в лавку, довольная тем, что так быстро достала мешок с листьями кортиции, даже ждать не пришлось. Джим, хозяин склада, сразу выдал мне нужное, да еще пообещал ускорить обещанную поставку, перенеся запланированную доставку на день пораньше.

Какой замечательный день выдался, однако, со сплошь хорошими событиями и новостями! Это мне, видимо, в награду за вчерашнюю нервотрепку.

Я шагала по улице, в полной уверенности, что этот чудесный день никто и ничто не сможет испортить, даже мерзкая Гризольда. По пути мельком заглянула в лавку Стива и убедилась в том, что Витта ничуть не приврала, описывая энергичность флориста. У того глаза горели фанатичным огнем, и он очень активно жестикулировал, объясняя что-то покупателю. Я только покачала головой и не стала мешать, тихонько выйдя из лавки и направившись дальше.

Знаете, вот у меня бывают такие припадки, когда я несколько минут подряд занимаюсь уборкой. Или, чего хуже, — спортом. В эти несколько минут я бегаю с тряпкой или чем-то тяжелым, заменяющим мне гантельку, и вот прям с таким же выражением лица бегаю: глаза горят, ноги сами бегут, руки сами что-то делают. Отваливаются потом тоже сами. Стив мне сейчас очень напомнил такую припадочную меня, только с более длительным эффектом. Может, самой своего эликсира хлебнуть?..

Но я представила, как буду носиться ураганом, причиняя добро всем вокруг — и решила эту идею на некоторое время отложить. Сегодня обойдусь без допинга.

— Мир еще не готов к такому, — хихикнула себе под нос.

Я проходила мимо лавки Гризольды, когда увидела её помощницу — Рину. Та сметала снег с дорожки, ведущей к входу. Занятие бесполезное — через минуту по новой наметет. Но Рина выполняла это увлеченно, как и любое другое поручение хозяйки.

Кто такая Рина? О, её легко запомнить и сложно забыть. В ней килограмм сто пятьдесят веса, злобные, близко посаженные глазки и писклявый голосок. Поговаривают, она периодически пытается кого-нибудь проклясть (к счастью, у нее нет магии, поэтому проклятия чисто номинальные). Необъятная, крикливая, всегда всем недовольная. Ну а кого ещё Гризольда могла нанять себе в помощники?

Если сама бабка была хоть и с придурью, но я всегда делала скидку на её возраст, то Рина — просто неприятный человек. При этом у нее откуда-то и муж есть, и даже ребенок. Даже обидно, знаете ли. Я тут хожу в старых девах, Витта, вон, глазки уже полгода Стиву бесполезно строит, Элька тоже одна.

А у некоторых целая семья.

Сейчас, заметив меня, Рина скорчила такую морду, будто съела в одиночку килограмм лимонов. А затем, когда я прошла рядом с ней, как бы случайно взмахнула метлой в мою сторону. Правда, сделала это трижды. Снег с земли взмыл ввысь комьями, и те полетели мне в одежду.

Я отряхнулась и хмыкнула:

— И вам добрый день.

— Здрасьте. Проходи давай, чего мешаешься.

Теперь снег полетел мне на ботинки, подгоняемый метелкой. Я спокойно пошла вперед, никак не реагируя. Что с неё взять? Только зря собачиться.

— Так, меня не кантовать, я ушла в работу, — сообщила подругам, вернувшись к нам в лавку.