Жестокий развод с драконом - Космос Эйрена

– Ммм, – только и отвечает он.

Продолжаю массировать его голову, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из его плеч. Это странно интимно – мыть другого человека. Особенно того, кого едва знаешь. Но в этом есть что-то успокаивающее, почти медитативное.

Набрав в ковш воду, я аккуратно смываю пену с его волос, стараясь, чтобы она не попала в глаза. Эйгард сидит неподвижно, полностью расслабившись под моими руками.

– Теперь плечи, – говорю, беря с полки кусок мыла.

Намыливаю руки и осторожно провожу ими по его плечам, избегая чешуек. Они завораживают меня – такие необычные, гладкие на вид. Мне хочется прикоснуться к ним, понять, какие они на ощупь, но я не решаюсь.

Кожа Эйгарда под моими пальцами упругая, горячая. Мышцы перекатываются, когда дракон слегка меняет положение.

А я ловлю себя на мысли, что наслаждаюсь этим прикосновением, этой близостью. Когда-то, я так же мыла своего мужа, когда после аварии он некоторое время восстанавливался. Это было так давно…

Мои руки скользят по его груди, осторожно обходя повязку. Затем по животу – твёрдому, с чётко очерченными мышцами. Вода становится мутной от мыла, и я благодарна за это. По крайней мере, мне не нужно смотреть на то, что скрыто под ней.

Между нами повисает странное напряжение. Не неприятное, но тревожное. Как перед грозой, когда воздух наэлектризован, и кажется, что от любой искры может вспыхнуть пламя.

Хотя о чем я, какое пламя?

Так, дорогуша, просыпайся! Ты не дома, а это не твой любимый. Хватит предаваться воспоминаниям.

Дыхание мужа становится глубже, медленнее. Мои руки двигаются почти механически, как будто тело знает, что делать, даже если разум сомневается.

Внезапно становится слишком неуютно.

Я чувствую его взгляд на себе, хотя дракон по-прежнему сидит с закрытыми глазами.

Я ощущаю его силу, его мощь. И пусть этот мужчина полнейший гад, я чувствую уважение к тому, как он справляется с болью, как сохраняет достоинство, даже будучи уязвимым.

– Думаю, я закончила, – говорю, отстраняясь и вытирая руки о полотенце.

Эйгард наконец открывает глаза. Они снова синие, человеческие, но с золотистыми искрами в глубине.

– Не совсем, – его голос звучит хрипло.

Он перехватывает мою руку, прежде чем я успеваю отойти. Его пальцы обвиваются вокруг моего запястья – не больно, но крепко.

– Ты кое-что забыла, любовь моя.

Глава 20

– Ты кое-что забыла, жена, – говорит дракон, и в его глазах вспыхивает что-то, от чего хочется бежать куда подальше.

Не успеваю я моргнуть, как Эйгард резко тянет меня на себя. От неожиданности я теряю равновесие и с громким всплеском падаю прямо в ванну, в его объятия. Вода мгновенно пропитывает платье, делая его тяжелым и неповоротливым.

– Ты... что... – я задыхаюсь от возмущения, пытаясь вырваться. – Ты же ранен! Помереть хочешь?

Вот так просто – раз! – и я уже в ванне, в мокром платье, прижатая к обнаженному телу дракона. Мои руки упираются в его грудь, ноги неловко переплетаются с его ногами, а лицо оказывается в опасной близости от его лица.

Да он точно чокнутый!

– Тебе самой не помешает помыться, – произносит он с каменным выражением лица, крепко удерживая меня за талию. – А если будешь так брыкаться, то я точно отправлюсь к праотцам.

Вот же гад!

– Ты с ума сошел?! – пытаюсь вырваться, но уже более аккуратно. Я же не хочу случайно добить мужа, хоть идея и неплохая.

Хватка дракона лишь усиливается. Не до боли, но достаточно, чтобы я поняла – он не собирается меня отпускать.

– Та паутина в твоих волосах была не единственной, – продолжает он, словно не замечая моих попыток освободиться. – Не пристало хозяйке дома ходить в таком виде.

Он внимательно смотрит на мое лицо, словно пытаясь что-то найти. А затем Эйгард усмехается – одним уголком рта, небрежно и самоуверенно.

И меня словно током бьет.

Эта улыбка. Такая знакомая. Родная. Точно такая же была у моего покойного мужа, когда он дразнил меня или собирался сделать какую-нибудь глупость. Та же складка возле губ, тот же прищур глаз.

Боги…

Перед глазами всё плывет. Прошлое и настоящее накладываются друг на друга, и на мгновение мне кажется, что это мой любимый держит меня в своих руках, что это его тело прижимается к моему, что это...

И в этот момент я чувствую его. Твердое, недвусмысленное свидетельство мужского возбуждения упирается мне в бедро через мокрую ткань платья.

Реальность возвращается резким рывком, и вместе с ней – боль утраты, такая острая, словно все произошло вчера. По щеке предательски скатывается слеза, а за ней еще одна.

Выражение лица Эйгарда мгновенно меняется. Усмешка исчезает, сменяясь недоумением и... виной?

– Я сделал тебе больно? – спрашивает он тихо, почти шепотом, отпуская мою талию и осторожно касаясь большим пальцем моей щеки, стирая слезу.

Его прикосновение неожиданно нежное, почти невесомое.

Это так странно.

– Нет, – качаю головой, ненавидя себя за эту слабость. – Просто... воспоминания.

Что-то мелькает в его глазах – понимание? сочувствие? – но прежде чем я успеваю разобраться, отворачиваюсь и пытаюсь подняться. В процессе неизбежно задеваю бедром его возбуждение.

Проклятье!

Эйгард со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и прикрывает глаза. Его пальцы снова обхватывают мои запястья, но уже не для того, чтобы удержать, а скорее чтобы… Чтобы что?

– Посиди спокойно хотя бы минуту, – просит он хрипло. – Пожалуйста.

Ого, он и так может?

В голосе генерала столько напряжения, что я невольно замираю. Это, пожалуй, самая неловкая ситуация в моей жизни.

Я сижу в ванне, на коленях у практически незнакомого мужчины, который технически является моим мужем, полностью одетая, но насквозь мокрая, а он... он явно борется с собственным телом и желанием.

И угораздило меня так влипнуть!

“Так, успокойся!” – внутренне одергиваю я себя.

Затем заставляю себя дышать медленно и ровно. Раз уж я все равно здесь, могу хотя бы провести время с пользой. Почему бы не рассмотреть внимательнее мужа?

Эйгард красив – той суровой, мужественной красотой, которую не назовешь смазливой или слащавой.

Резкие черты лица, словно высеченные из камня. Темные брови, сейчас нахмуренные от напряжения. Длинные ресницы, отбрасывающие тени на скулы. Четко очерченные губы, сейчас сжатые в тонкую линию.

Шрам, пересекающий левую бровь – тонкий, почти незаметный, но все же присутствующий. Должно быть, давняя рана, зажившая много лет назад. Интересно, в каком бою он его получил? В сражении с людьми или, может быть, с другими драконами?

Небольшая вмятина на подбородке – ещё один шрам или врождённая особенность? У него есть и другие отметины – едва заметный след у виска, белесая полоса на шее, уходящая под воду. Следы жизни, полной опасностей и сражений.

Сидя так близко, я чувствую жар, исходящий от его тела – не обычное человеческое тепло, а настоящий, почти обжигающий огонь, бегущий под кожей. Кажется, дракон внутри него никогда не исчезает полностью, даже когда он в человеческом облике.

Дыхание Эйгарда постепенно выравнивается. Вдох-выдох, каждый чуть медленнее предыдущего. Чувствую, как напряжение медленно покидает тело мужа, как расслабляются стальные мышцы под моими ладонями.

Его пульс, который я улавливаю кончиками пальцев там, где они касаются его шеи, тоже замедляется – от быстрого, почти лихорадочного стука к более размеренному ритму.

Но в тот момент, когда начинаю думать, что кризис миновал, и можно наконец выбраться из этой глупой ситуации, дракон резко распахивает глаза.

Перемена мгновенна и пугающа. Холод в глазах мужа обжигает.

– Что ты делала в моем кабинете?

Глава 21

“Что ты делала в моем кабинете?” – эхом стучит в моей голове, а дракон все ждет ответ.