Гувернантка для дочери дракона (СИ) - ле Брок Катрин

Оливия

Я валяюсь на кровати, и мне совершенно не хочется вставать. Даже глаза открывать не хочу. Честно, я уже не помню, когда последний раз так сладко спала, и даже то, что всё моё тело затекло от неудобной позы, потому что на моей руке лежит голова Николь, а сама она прижалась ко мне, всё равно очень хорошо.

Я даже не понимаю, почему я больше не думаю о доме, о своём мире и о своих родных, а ведь они переживают обо мне. А я даже не могу им весточку послать, что я жива и здорова. Мама, наверное, извелась вся, но, главное, что я им продукты купила, теперь не пропадут. Может быть, и я вернусь к новому году. Хотя, если честно, я не хочу отсюда уезжать.

Чувство, что это мой дом, почему-то крепнет с каждым днём. А ещё я совершенно не хочу расставаться с Николь. Я думала, что после Ксюши вообще детей не полюблю и своих у меня никогда не будет, а эту малышку я полюбила искренне и всем сердцем, и теперь не представляю, как с ней расставаться буду. В груди всё сжимается от горькой обиды, вот почему так, а?

Наверное, я сюда прибыла защитить эту малышку от козней злобной невесты графа, очень надеюсь, что он поверит нам и она не станет мачехой для Николь. Я прижимаюсь к ней плотнее, чтобы запомнить её родной запах — мороз с цитрусом. Он так глубоко проникает, что я никогда её не забуду. А ещё я буду скучать по графу и его дракону. Страшно в этом признаваться даже самой себе.

Я бы ещё раз полетала на его драконе. Снаружи он такой грозный, а внутри такой лапочка. Ладно, не буду себя расстраивать. Я оглядела помещение, в котором мы вчера с Николь были вынуждены ночевать. Огромная кровать и резной шкаф выполнены из красного дерева, панели на стене, ковёр на полу в тон мебели, портьеры коричневого цвета плотно закрывают окно, не пропуская солнечного света. Чисто мужское гнездо. А ещё огромный камин, в котором уже давно погас огонь, и даже угольки уже не тлеют. Ужасно не хочется вылезать из этого мягкого тёплого кокона.

Николь заворочалась в моих руках. Вспомнив о её ранах, стараюсь сильно не прижимать к себе, чтобы не потревожить. У самой болит, поэтому не буду травмировать её.

— А где папа? — ещё даже не открыв глазки, спрашивает Николь.

— Не знаю, зайка, — отвечаю ей, — как вчера нас сюда привёл, так я его больше и не видела.

— Я кушать хочу, — жалобно произнесла она.

Я бы тоже не отказалась от приёма пищи, а то за всё время наших злоключений поесть нормально не получалось. Для начала решила умыться и переодеться, вот только с одеждой была беда.

Её просто не было. Всё, что было, — это ночные сорочки, длинные, до самых пят, что нам вчера служанка принесла.

— Можно? — раздался вопрос из-за двери, а потом просунулась голова вчерашней служанки.

— Конечно, — ответила я и увидела мужчин, что стояли за дверью в чёрных одеждах с пластинами на груди.

— Это ваша охрана, — произнесла служанка и закрыла за собой дверь, когда уже была в комнате.

— А можно покушать? — тихо сказала мне Николь.

— Простите, я здесь впервые, поэтому не особо ориентируюсь, — начала я, — но нам бы одежду и что-нибудь поесть, если можно.

— Да, простите, сейчас принесу, — ответила служанка и вышла в коридор, тихо закрыв за собой дверь.

— Не переживай, малыш, сейчас мы с тобой умоемся, поедим, я намажу твои ранки, а потом мы переоденемся и поиграем.

Николь кивнула, и мы принялись ждать служанку. Она пришла примерно минут через двадцать. Принесла еду на подносе и свёрток с вещами.

Мы поели, и я стала обрабатывать раны Николь, но не успели мы переодеться, как воздух в помещении задрожал, а после стена с камином отъехала в сторону, и оттуда вышел мужчина лет пятидесяти, с тёмными с сединой волосами и тёмными глазами.

Я спрятала Николь себе за спину, не ахти какая защита, но всё же мне так немного стало спокойней.

— Не знаю, кто ты, но так даже лучше, — прохрипел мужчина и направился в нашу сторону, — с вашей помощью я попытаюсь сбежать.

— Вы кто? — спросила я, пытаясь понять, кто этот мужчина и что ему от нас нужно.

— Кто я — это не важно, важно другое, что вы мой билет отсюда, — ответил он и протянул руку, — идите сюда обе, и попрошу без глупостей.

Я дёрнулась, а мужик запустил в меня какую-то круглую штуку, которая упала на пол около моих ног и закрутилась, а потом из неё стала подниматься зелёная дымка, которая стала окутывать меня с головы до ног.

Рот стиснулся, как будто бы туда кляп вставили, руки и ноги сковало, будто верёвками привязали, хотя на мне ничего не было. Что за?..

— Не надо сопротивляться, леди, — сказал мужик, — вам нечего бояться, если генерал сделает всё, как я ему скажу, то уже к вечеру вы будете дома, ну а если он будет сопротивляться, то и я буду играть по другим правилам. И боюсь, леди, они вам не понравятся.

Почему-то у меня в груди зрело чувство, что он в любом случае попытается от нас избавиться, чтобы ему нужно ни было. Но мне надо как-то отвлечь его на себя, чтобы он Николь не поранил. Эта маленькая заноза и вредина достаточно натерпелась, чтоб ещё в этих играх играть. В голове от страха было пусто, только сердце гулко грохотало и гоняло кровь по венам.

Мужик схватил Николь, пока она смотрела на меня большими круглыми от страха глазами, и зажал ей рот рукой.

— Ещё раз дёрнешься и сильно пожалеешь об этом, — зашипел он Николь прямо на ухо, она вжала голову в плечи от страха, и из её глазок полились слёзки, но я услышала и помотала головой, чтобы она не пыталась сопротивляться. Попробовала улыбнуться, не получилось. Он подошёл с Николь к проходу, где раньше был камин и который зиял теперь чёрным провалом, щёлкнул пальцами, выпустил ещё один кругляш, нажал на какую-то кнопочку, и я оторвалась от пола. Плавно парив в воздухе, я подлетела к проходу, мужик толкнул меня, а после раздался треск и щелчок, видимо, проход закрылся, почти как у Николь в комнате.

Я то и дело задевала шершавые стены то одним плечом, то другим, пока парила над полом, достать до ступеней у меня не получалось. А сзади был очень злой мужик, который всю дорогу недовольно сопел. Спустившись вниз, мы оказались в тупике, оглядевшись, я других проходов, коридоров или тоннелей не видела.

Сверху послышались какие-то крики, потом удар, и место, в котором мы были, задрожало, как при землетрясении, а потом появился граф весь взлохмаченный и очень злой. Он, не переставая, смотрел на Николь и на мужика.

— Скунис, не глупи, — сказал граф, пытаясь продвигаться к этому Скунису ближе, — король в курсе всех твоих дел, так что тебе не скрыться, и отпусти сейчас же мою дочь!

— Не подходи, генерал, иначе я убью её, — озираясь по сторонам, видимо, ища пути отступления, прокричал Скунис и крепче прижал к себе Николь.

От его крика стены слегка завибрировали, а сверху посыпались мелкие камни. Николь пыталась вырваться из рук этого психа, но он очень крепко её держал, это было видно по тому, как он пытается скрыть дрожь в руках.

— Генерал, дай мне уйти, — прокричал Скунис, — это всего лишь безродные девки, кто будет смотреть, чем они живут. Уверен, они даже рады будут попасть в мой дом утех, зарабатывая тем, что просто ноги раздвигают.

В этот момент граф не выдержал, издал то ли рык, то ли рёв дикого зверя, Николь дёрнулась и поцарапала личико обо что-то. И тогда я, сама от себя такого не ожидая, выставила руки перед собой в сторону Николь и закрыла глаза. Услышав вскрик, открыла их и увидела, как меня всю полностью окутало голубое сияние, и оно потекло прямо к Николь, а после был ослепительный свет. А когда я открыла глаза, то мужик валялся у стены с закрытыми глазами, а рядом с ним на полу стоял серебристый дракончик с голубыми испуганными глазками, выше меня ростом.

Его серебристые чешуйки переливались от огня свечей, что были здесь. Граф смотрел на него с изумлением. А потом темнота, и я перенеслась обратно в торговый центр. Вот только там больше не было того мужчины в карнавальном костюме и в маске, а ещё там больше не было листков с желаниями на ёлке.