Знахарь. Трилогия (СИ) - Шимуро Павел

А что с неизвестной добавкой? Что это может быть?

Я встал и подошёл к полкам, окидывая их взглядом.

Десятки ингредиентов. Любой из них мог быть той самой добавкой.

Система молчала. Не подсказывала, не направляла.

Тупик.

Я вернулся к столу и сел, уперев локти в колени.

Думай. Должен быть выход.

Травы для настоя здесь есть. Частично, но чего-то не хватает — чего-то важного, что придавало настою его лечебные свойства.

Где Наро брал ингредиенты? В подлеске, очевидно, куда ходит Варган на охоту. Там, где растут все эти Кровяные Мхи и Серебряные Папоротники.

Значит, мне нужно попасть в подлесок.

Но как? В моём нынешнем состоянии даже прогулка по деревне была бы испытанием. А подлесок полон тварей, готовых сожрать одинокого путника за секунду.

Варган — он единственный, кто регулярно ходит туда. Если уговорить его взять меня с собой… или хотя бы принести нужные травы…

Нужно дождаться его, поговорить и объяснить ситуацию.

Но когда он придёт? Сегодня? Завтра? Через неделю?

У меня нет недели.

Ещё одна проблема — еда. Вчерашние остатки закончились. Мясо Мшистого Оленя съедено, каша доедена, вода в кувшине на исходе.

Колодец за домом, кажется, был. Воду можно набрать. Но еда…

Стук в дверь прервал мои размышления.

Резкий, нетерпеливый. Три удара подряд.

Я поднялся, направился к двери. Варган? Неужели так быстро?

На пороге стоял мальчишка — невысокий, конопатый, с копной рыжих волос, торчащих во все стороны. Лет десять-одиннадцать, не больше. Одежда грязная, штаны короткие, на ногах что-то вроде лаптей, стоптанных до дыр.

Он смотрел в землю, старательно избегая моего взгляда. Переминался с ноги на ногу, теребя подол рубахи.

— Чего? — спросил я.

Мальчишка что-то неразборчиво пробубнил себе под нос.

— Громче.

— Ста… староста вас видеть желает, — выпалил он, всё ещё не поднимая глаз. — Велел привести.

Глава 8

Дом старосты выделялся сразу.

Он больше остальных. Двухэтажный, с крепкими стенами, с резьбой на наличниках. Крыша крыта не корой, а какими-то чешуйками, то ли каменными, то ли костяными. Перед домом был расчищенный двор, вымощенный плоскими камнями. У крыльца стояла деревянная колода для рубки дров.

Мальчишка остановился у ступеней.

— Тута. Заходьте. Он ждёт.

И, не дожидаясь ответа, припустил прочь. Через секунду его рыжая макушка скрылась за углом соседнего дома.

Ладно. Деваться некуда.

Поднялся по ступеням и толкнул дверь.

Внутри было намного просторнее, чем в доме Наро.

В центре комнаты стоял длинный стол, за которым сидели люди.

Староста во главе. Рядом с ним женщина — его жена, очевидно. Худощавая, с острыми чертами лица, с тёмными волосами, убранными под платок. Она смотрела на меня цепким, оценивающим взглядом.

И двое мальчишек, постарше того, который меня привёл. Лет тринадцать-четырнадцать. Похожи на отца — широкоплечие, крепкие. Они уставились на меня с нескрываемым любопытством.

На столе была еда. Миски с кашей, куски мяса, какие-то лепёшки, кувшин с чем-то мутным.

Семейный завтрак. И я, похоже, был приглашён.

Староста поднялся из-за стола. Движение было неожиданно плавным для такой массы.

— А вот и гость наш. Заходи, заходи. Не стой на пороге, как сирота.

Он указал на свободное место на скамье.

— Садись. Отведай с нами хлеба-соли. Негоже разговоры вести на пустой желудок.

Я оценил ситуацию. Отказаться значило нанести оскорбление. Здесь, в этом мире, совместная трапеза наверняка имела какой-то особый смысл. Символ доверия, принятия, чего-то в этом роде.

Отказать сейчас было бы глупо.

Прошёл к столу и сел на указанное место. Напротив меня оказались мальчишки, которые тут же отвели взгляды, как будто застуканные за чем-то непристойным.

Жена старосты молча поставила передо мной миску с кашей и положила кусок мяса, потом налила из кувшина что-то в деревянную кружку — что-то белёсое, похожее на молоко.

Потянулся к миске, которую поставила передо мной хозяйка. Взял деревянную ложку, лежавшую рядом и зачерпнул кашу.

Трапеза продолжалась в молчании.

Никто не заговаривал. Только звуки жевания, глотания, позвякивание посуды. Изредка один из мальчишек бросал на меня украдкой любопытный взгляд, но тут же отводил глаза, наткнувшись на мой ответный.

Я доел кашу, отложил ложку и вытер губы тыльной стороной ладони.

Староста как раз допивал содержимое своей кружки. Мутная жидкость текла по его подбородку — он смахнул капли тыльной стороной ладони и откинулся на спинку стула.

Его взгляд снова нашёл меня.

— Ну что, пришлый, — он сложил руки на животе, — поел, согрелся. Теперь давай к делу.

Я молча ждал продолжения.

— Какие планы-то у тебя? — староста чуть прищурился. — Думаешь остаться в нашей глуши али при первой возможности дёру дашь?

Вопрос прозвучал буднично, почти небрежно, но я чувствовал за ним что-то большее — проверку или тест.

Я обдумал ответ.

Куда мне вообще идти? Что я знаю об этом мире? Почти ничего. Деревня в подлеске, гигантские деревья, культивация крови, Кровяные Жилы. Обрывки информации, которые не складывались в полную картину.

Если я останусь здесь…

Дом. Целый дом, пусть и принадлежавший покойному алхимику. Запасы трав, пусть и частично испорченные. Участок земли. Время, чтобы разобраться в системе, изучить местную алхимию, найти способ вылечить своё сердце.

Если я уйду с караваном…

Неизвестность — чужой город, чужие люди, чужие правила. Ни денег, ни связей, ни понимания, как здесь всё устроено. Бомжевание на улицах в надежде найти работу и крышу над головой.

Система мигнула на периферии зрения.

[НАПОМИНАНИЕ: До критической точки осталось 59 часов 48 минут]

Выбора у меня не было.

— Останусь, — сказал я. — На время.

Староста кивнул. Медленно, задумчиво, как будто ожидал именно такого ответа.

— Добро, — он подался вперёд, упёршись локтями в стол. — Тогда вот чего предложу. Дом старика Наро теперича пустует, участок при нём тоже без хозяина. Живи там, пользуйся, обустраивай. Бери что найдёшь из его запасов.

Пауза.

— Но за так ничего не бывает, сам понимаешь.

— Чего ты хочешь? — спросил я прямо.

Староста усмехнулся.

— Не хочу, а прошу — большая разница.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Наро был нашей опорой. Старик знал травы, как я знаю собственных детей. Настои варил такие, что от любой хвори спасали. Охотники к нему шли с ранами, роженицы со страхами, детишки с горячкой. И всех он на ноги ставил.

Голос старосты стал глуше.

— А потом мор пришёл — чёрная зараза, от которой кровь внутри твердеет, как камень. Люди мёрли, как мухи осенью. Шестнадцать душ за две недели унесло.

Он помолчал.

— Наро боролся до последнего. День и ночь в своей хате сидел, настои варил, каждого больного обходил. Себя не щадил и надорвался — слёг сам, а через три дня и его не стало.

Я слушал молча.

История была знакомой. Врач, который лечит других, но забывает о себе — классика профессии. Сколько моих коллег сгорело на работе, не дожив до пенсии?

— Теперича деревня без алхимика, — продолжил староста. — Элис, конечно, кое-что умеет, но… — он поморщился, — ты сам видел, чего она умеет. Корень загубила, мальца чуть на тот свет не отправила. Толку от неё, как от козла молока.

— И ты хочешь, чтобы я занял его место?

— Не навсегда, — староста поднял руку. — Я ж понимаю, ты пришлый, у тебя своя жизнь. Может, память вернётся, захочешь уйти. Но пока ты здесь, помоги деревне. Лечи людей, вари настои, делай что умеешь.

Он наклонился ближе.

— Взамен получишь крышу над головой, еду и защиту. Никто тебя не тронет, пока я жив. Это я обещаю.

Я обдумал предложение.

С одной стороны, это именно то, что мне нужно — стабильность. Время. Ресурсы. Возможность работать с травами и изучать местную алхимию.