Знахарь. Трилогия (СИ) - Шимуро Павел

Я перебрал оставшиеся ингредиенты — ничего подходящего. Ничего, что могло бы быть той добавкой.

Тупик.

Мне нужен рецепт. Настоящий рецепт, с точными пропорциями и инструкциями. Но записи Наро были на непонятном языке, а Система отказывалась раскрывать полную информацию без повышения базы культивации.

Замкнутый круг.

Чтобы вылечить сердце, мне нужен настой. Чтобы приготовить настой, мне нужен рецепт. Чтобы получить рецепт, мне нужно повысить культивацию. Чтобы повысить культивацию, мне нужно время. А времени у меня не было.

Пятьдесят восемь часов, и с каждой минутой становилось меньше.

Я сел на табурет, опустив голову на руки.

Усталость накатила волной — не физическая, хотя и она была. Ментальная — усталость от постоянного напряжения, от необходимости думать на три хода вперёд, от борьбы за выживание в мире, который я не понимал.

Может, проще сдаться?

Мысль мелькнула и исчезла. Нет, не проще — я не привык сдаваться. Никогда не сдавался, даже когда всё казалось безнадёжным.

Я поднял голову.

Ладно, думай и ищи решение.

Варган — ключ к ингредиентам. Когда он вернётся, я поговорю с ним и попрошу о помощи. Он обязан мне, ведь я спас его сына — это должно что-то значить.

А пока…

Я встал и начал убирать за собой. Смёл крошки со стола, сложил остатки еды, ведь разбрасываться ими сейчас — непозволительная роскошь. Навёл минимальный порядок в кухонном углу.

Рутина — простые, понятные действия. Они помогали думать.

Я вышел на крыльцо и вдохнул полную грудь чистого, свежего воздуха и вдруг замер.

Звук.

Далёкий, но отчётливый. Человеческий голос, поднятый до крика.

Я прищурился, вглядываясь в деревню внизу.

Движение. Люди выходили из домов, выбегали на улицу. Бежали куда-то, собирались в кучу.

Голос повторился — теперь я смог разобрать слова.

— Варган! Остановись!

Глава 9

— Варган! Да стой же ты, окаянный!

Я прищурился, пытаясь разглядеть, что происходит.

В центре площади возвышалась фигура — огромная, широкоплечая, с копьём в руке и чем-то массивным за спиной. Варган. Я узнал его даже на таком расстоянии. Эту осанку, эту походку хищника, эту уверенность в каждом движении невозможно спутать ни с кем.

Он вернулся.

И, судя по всему, не в духе.

Толпа образовала неровный полукруг вокруг центра площади. Люди держались на расстоянии, не подходя ближе пяти-шести метров. Женщины прижимали к себе детей, старики отступали за спины молодых. На их лицах читался страх — не просто опасение или настороженность, а животный ужас.

И я понял почему.

За спиной Варгана свисала туша — огромная, массивная, покрытая чем-то похожим на чёрную шерсть или мех. Конечности болтались неестественно длинные, с когтями размером с мою ладонь. Голова существа была скрыта за плечом охотника, но я видел часть челюсти, усеянную зубами. Много зубов — слишком много для любого известного мне зверя.

Тварь была мертва, это очевидно, но даже мёртвая она внушала ужас.

Варган стоял посреди площади, как скала посреди бурного моря. Копьё сжато в правой руке, левая свободна. Его лицо было перекошено яростью.

И эта ярость была направлена на одного конкретного человека — Элис.

Старуха пряталась за спиной старосты. Её сгорбленная фигура дрожала мелкой дрожью, руки вцепились в подол платья, глаза метались по толпе в поисках спасения. Она понимала, что происходит — Варган пришёл за ней.

— Ты точно хочешь встать на моём пути, Аскер?

Голос Варгана прозвучал негромко, но отчётливо.

Староста не дрогнул. Он стоял между Варганом и старухой, расставив ноги на ширине плеч, скрестив руки на груди. Его поза была расслабленной, почти небрежной, но я видел напряжение в его плечах.

Два культиватора. Два хищника. И только один из них мог победить.

Молчание затянулось.

Толпа затаила дыхание. Даже дети перестали хныкать, словно чувствуя опасность момента.

Потом староста сделал шаг в сторону.

Просто отошёл — без слов, без объяснений. Молча освободил дорогу к старухе.

Вой поднялся мгновенно.

Женщины завизжали. Кто-то из мужчин выругался. Дети заплакали. Элис издала звук, похожий на хрип раненого животного, и попятилась назад, натыкаясь на людей, которые расступались перед ней, как вода перед камнем.

Варган сделал шаг вперёд.

Его движение было медленным, размеренным, почти церемониальным — он не спешил. Не нужно спешить — добыча никуда не денется.

— Погоди! — женский голос раздался из толпы… — Погоди, охотник! Она ж не со зла! Ошиблась бабка, с каждым бывает!

Варган даже не повернул головы.

— Ошиблась, — повторил он, и в его голосе была такая горечь, что у меня что-то сжалось внутри. — Ошиблась, говорите. Моего сына чуть не угробила, но ошиблась.

Он остановился в трёх шагах от старухи.

— А скажите-ка мне, добрые люди, — его голос стал громче, обращаясь ко всей толпе, — сколько мы схоронили за последний год? Сколько хороших людей в землю положили? Тридцать? Сорок?

Молчание.

— Шестнадцать только от мора полегло. Шестнадцать! Наро среди них — старик, который всю жизнь вас лечил. Грымна помните? Охотника, с которым мы десять лет бок о бок в подлесок ходили? А Марту? Девчонка, восемнадцать вёсен всего, кровью изошла при родах!

Он повернулся к толпе, и я увидел его лицо.

Боль. Под всей этой яростью была боль — глубокая, застарелая, не заживающая.

— Я потерял друзей, — продолжил он тише. — Потерял товарищей. Потерял тех, кого знал с детства. И думал, что худшее позади. Думал, что хотя бы семья моя цела.

Пауза.

— А потом прихожу домой и узнаю, что мой сын едва не помер. Мой Тарек. Моя кровь и плоть. Парень, который ещё толком жить-то не начал, только-только жилы раскрыл!

Его голос сорвался на рык.

— И эта старая ведьма говорит, что ошиблась⁈

Копьё дрогнуло в его руке. Наконечник качнулся в сторону Элис, и та завизжала, падая на колени.

— Пощади! Пощади, Варган! Я ж как лучше хотела! Мальчонке помочь хотела! Не знала я, что корень так подействует!

— Не знала она, — Варган сплюнул на землю. — Сорок лет в деревне живёшь, у Наро училась, а не знала, как корень Огненника готовить?

Я стоял в тени сарая и смотрел.

Руки сами собой сжались в кулаки. Костяшки побелели от напряжения.

Этот человек… Варган… В нём было что-то, что вызывало во мне странное чувство — не страх, хотя страх тоже присутствовал. Не жалость, хотя его боль была очевидна. Что-то другое.

Восхищение?

Да. Пожалуй, именно так.

Он был жесток — неоправданно, возможно, избыточно жесток. Но в его жестокости была логика, последовательность и принципы.

В моём мире такие люди редко выживали. Система ломала их, перемалывала, заставляла идти на компромиссы. Но здесь, в этом диком месте, где закон был правом сильного, а справедливость измерялась остротой клинка, такие люди становились опорой.

Или угрозой.

— За ошибки платят кровью, — Варган произнёс это спокойно, почти буднично. — Я всю жизнь по такому закону живу и умру по нему, коли придётся. Но пока жив, не позволю никому…

Он снова повернулся к старухе.

— … никому угрожать моей семье.

Копьё поднялось.

И в этот момент голос старосты разрезал тишину.

— Эта кровь ляжет на тебя тяжким грузом, Варган.

Охотник замер. Не обернулся, но и не продолжил движение.

Аскер вышел из толпы, медленно, но уверенно. Остановился в нескольких шагах от охотника, сложив руки за спиной.

— Послушай меня, — его голос был спокойным, почти мягким. — Я понимаю твою боль и твой гнев — у тебя есть право на месть, никто не спорит.

Варган молча смотрел на него.

— Но подумай сам. Элис ошиблась. Да, это страшная ошибка. Да, твой сын едва не погиб. Но он жив, Варган. Жив! И не просто жив, а на первый круг вышел, как ты сам хотел!

— Это не её заслуга.