Знахарь. Трилогия (СИ) - Шимуро Павел

— Заходи, — повторил я. — Поешь со мной. Разговор есть.

Он замолчал. Посмотрел на меня оценивающе, как будто пытался понять, чего я хочу на самом деле.

Потом кивнул и переступил порог.

В доме было темно — зажёг лучину от углей в очаге, и тусклый свет разлился по комнате, отбрасывая длинные тени.

Варган сел за стол. Его массивная фигура занимала добрую половину пространства. Он казался неуместным здесь, среди склянок и связок трав, как медведь в кукольном домике.

Я достал две деревянные миски с полки, поставил на стол и разложил еду из горшка.

Мясо было тёмным, почти чёрным, нарезанным крупными кусками. В густой подливе плавали какие-то корнеплоды и травы. Запах стал ещё сильнее, ещё соблазнительнее.

Система развернула табличку, но я отмахнулся от неё — потом посмотрю.

Мы ели в молчании.

Варган не церемонился. Хватал куски руками, откусывал, жевал, глотал. Подливу вычерпывал куском лепёшки, которую достал из-за пазухи. За три минуты его миска опустела.

Я ел медленнее — тщательно пережёвывал, прислушивался ко вкусу.

Наконец, отложил ложку.

— Скажи-ка мне, охотник, — начал я, — ты ведь ходил в лес за травами для Наро?

Варган вытер рот рукавом и посмотрел на меня.

— Было дело. Старик под конец совсем ослаб, даже сам ходить не мог. Вот я и бегал для него. Он давал мне листы с картинками, я по ним искал.

— И находил?

— Ну а то, не дурак же. Глаза есть, руки есть. Только старик постоянно ругался, что я травы не так рву.

Усмешка скользнула по его губам.

— С корнем, говорит, не надо. Аккуратно надо, чтоб растение не загубить. А я что? Я охотник, не травник. Вижу траву, хватаю и тащу. Откуда мне знать, как её правильно-то?

Он покачал головой.

— Добрый был старик. Ворчливый, но добрый. Всегда благодарил, даже когда я всё неправильно делал. Жалко его. Жалко, что от мора не уберёгся.

Я кивнул. Помолчал, собираясь с мыслями.

— Варган, — сказал я. — Мне нужна твоя помощь.

Охотник напрягся почти незаметно, но увидел, как его плечи приподнялись, как пальцы чуть сжались на краю стола.

— Какая?

— Мне нужно попасть в подлесок. Найти травы — кое-что, что поможет мне выжить.

Он нахмурился.

— Ты? В подлесок? Лекарь, ты ж едва на ногах стоишь. Тебя первый же Клыкач сожрёт, и костей не оставит.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Посмотрел ему в глаза.

— Потому что если я останусь здесь, то умру.

Молчание.

Варган смотрел на меня, не моргая. Его лицо было каменным, непроницаемым.

— Объясни, — потребовал он.

— Моё сердце, — я коснулся груди. — Оно больное и слабое. Без лечения я проживу дня три-четыре, если повезёт.

Я видел, как побледнело его лицо. Как он медленно откинулся назад, опрокинув табурет. Встал, уперев руки в стол.

— Три дня?

— Может, меньше.

— Черт…

Он отвернулся. Прошёлся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Потом резко повернулся ко мне.

— Ты ж только что моего сына с того света вытащил! Как так-то? Как можешь сам помирать?

— Чужих лечить легче, чем себя, — я пожал плечами. — Старая истина.

— Да какая истина⁈ — он грохнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула, миски звякнули. — Ты должен жить, понимаешь? Должен! Деревне лекарь нужен!

— Я не против жить, — ответил я спокойно. — Потому и прошу о помощи.

Варган замер.

— В подлеске растут травы, которые мне нужны, — продолжил я. — Свежие, не испорченные, не просроченные. С ними я смогу приготовить лекарство, без них — нет.

— И ты хочешь, чтоб я тебя туда отвёл?

— Да.

Он молчал.

Долго молчал.

Потом тяжело опустился обратно на табурет, потёр лицо ладонями и вздохнул.

— Знаешь, лекарь, — его голос звучал глухо, устало, — вероятность того, что ты помрёшь в подлеске, такая же, как если б ты помер здесь, а то и выше.

— Знаю.

— Там твари, которые тебя за секунду порвут. Там яды в воздухе, растения-хищники, трясины. Там темно, запутанно, опасно. Даже я не хожу туда без нужды.

— Знаю.

— И всё равно хочешь?

Я посмотрел на него.

— Не в моих привычках сидеть и ждать смерти. Если есть шанс, я его использую. Если шанса нет, я его создам. Так я жил раньше, так живу сейчас.

Пауза.

— Ты должен это понимать, охотник. Ты же сам такой.

Варган молча смотрел на меня.

Что-то изменилось в его глазах — тот холод, та отстранённость, которую я видел раньше, уступила место чему-то другому. Уважению? Пониманию?

— Сильное у тебя сердце, лекарь, — произнёс он наконец. — Больное, может, но сильное — сердце воина.

Он выпрямился.

— Ладно, помогу. Но не из-за долга и не потому, что ты моего Тарека спас.

— А почему?

Варган усмехнулся.

— Потому что чувствую в тебе огонь — ту искру, что заставляет человека бороться, даже когда всё против него. Редко такое встретишь. Жалко будет, если погаснет.

Он встал.

— Записи, которые Наро мне давал, у меня дома. Принесу. Может, найдёшь там что полезное.

Я кивнул.

— Благодарю.

Варган направился к двери. Остановился на пороге, чуть постоял, словно что-то обдумывал и ушёл.

Дверь закрылась за ним.

Я остался один.

Тишина навалилась со всех сторон. Только потрескивала лучина да шелестел ветер за окном.

Я сидел и ждал.

Время тянулось медленно. Смотрел на огонь в очаге, на тени, пляшущие по стенам, на грязное окно, за которым серебрилось свечение ночи.

Думал о том, что произошло за эти два дня — о смерти в операционной, о пробуждении в чужом теле, о системе, которая поселилась в моей голове, о людях, которых я встретил, о выборах, которые сделал.

Странно. Ещё недавно был уважаемым хирургом, заведующим отделением, человеком с репутацией и статусом. А теперь сижу в грязной хижине посреди неизвестной деревни, в теле умирающего подростка, и жду, когда охотник принесёт мне какие-то листки коры.

Жизнь умеет удивлять.

Стук в дверь вернул меня к реальности.

Я встал, открыл. Варган стоял на пороге, держа в руках стопку пластин коры — их было штук десять-двенадцать, перевязанных бечёвкой.

— Вот, — он протянул мне свёрток. — Всё, что было. Наро мне их давал, когда я в лес ходил. Говорил, что надо по ним искать. Не знаю, поймёшь ли чего, там закорючки одни.

Я принял записи. Кора была сухой, шершавой, испещрённой какими-то символами. Местная письменность, очевидно.

— Спасибо.

Варган кивнул.

— Когда свет позеленеет, буду ждать у обугленного пня. Не опаздывай.

Он развернулся и ушёл. Тяжёлые шаги затихли в темноте.

Я закрыл дверь.

Подошёл к столу, положил записи на поверхность. Развязал бечёвку, разложил пластины веером.

Символы незнакомые, непонятные. Какие-то завитки, чёрточки, точки. Ни на что не похоже из того, что я знал.

Я наклонился ближе.

На некоторых пластинах помимо текста были рисунки — листья, корни, стебли. Рядом с каждым рисунком были какие-то пометки.

Система развернула анализ.

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Серебряный Папоротник (схема 3)]

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Кровяной Мох (схема 5)]

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Корень Каменника (схема 7)]

[НЕИЗВЕСТНЫЙ ИНГРЕДИЕНТ: Схема 9]

Я замер.

Схема 9. Неизвестный ингредиент.

Дрожащими пальцами нашёл нужную пластину — на ней был нарисован какой-то цветок. Пятилепестковый, с длинным стеблем и характерными прожилками на листьях. Рядом были пометки, которых я не понимал.

Система мигнула.

[ВНИМАНИЕ]

[Обнаружен компонент, соответствующий неизвестной добавке в Настое Укрепления Сердца]

[Развернуть модель для полноценного анализа со стороны Мастера?]

[ДА / НЕТ]

Я смотрел на золотистые буквы, парящие в воздухе.

Модель. Полноценный анализ. Это означало, что система могла идентифицировать ингредиент.

Это означало шанс.

Я выдохнул.

Медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть удачу, мысленно выбрал «ДА».