Изгой Высшего Ранга VII (СИ) - Молотов Виктор

— В каком плане? — подал голос Дружинин. Куратор сидел ровно, но я по голосу слышал, что он напрягся.

— А в таком, что я сам искал встречи с тобой, Глеб, — Валерий Степанович откинулся на спинку кресла. — Но не знал, как это сделать, не привлекая лишних подозрений. И ты не представляешь, как я был рад, когда ты сам попросил о встрече.

Он продолжал ухмыляться. Широко, по-хозяйски. Как человек, который считает, что контролирует ситуацию. Как человек, который привык отдавать приказы и видеть, как их выполняют.

Только вот он давно уже не человек. И Система это подтвердила.

— Вы не ответили на вопрос, — сказал я нагло и прямо.

Всё-таки было интересно узнать, что толкает людей на такие решения.

— Это то, что интересует тебя перед смертью? — он приподнял бровь. — Хорошо. Отвечу.

Генерал секунду помолчал. Потом заговорил, и голос его стал более задумчивым:

— Когда-то давно мне выпала возможность стать сильнее. Тогда, когда я уже достиг потолка своей силы. Понимаешь, каково это — упереться в стену? Знать, что дальше не пройдёшь, как бы ни старался? Учитель помог мне преодолеть этот барьер. И теперь…

Он выставил вперёд руку. Кожа покрылась чёрной дымкой — нестабильная энергия хаоса проступила наружу, клубясь вокруг пальцев. Секунда, и эта дымка растворилась в воздухе. Ещё секунда — вернулась обратно.

Валерий Степанович полностью контролировал свои обращения в монстра. Это не дикий выброс загнанного в угол существа. Это демонстрация силы.

— Это будущее человечества, — сказал генерал. — Выживут сильнейшие. Мы не чета обычным магам. Да во всей стране по пальцам можно пересчитать тех, кто способен нам противостоять.

Он посмотрел мне прямо в глаза и строгим тоном закончил:

— И ты один из них.

Валерий Степанович снова ухмыльнулся. А потом щёлкнул пальцами.

В стенах кабинета разом открылись металлические створки — небольшие, замаскированные под вентиляционные решётки. Из них повалил едкий газ. Густой, желтоватый, с резким химическим запахом, от которого сразу заслезились глаза.

Я задержал дыхание. Дружинин — тоже. Рефлексы. У куратора они отработаны не хуже, чем у меня. Но газ уже щипал кожу — не просто слезоточивый, а что-то посерьёзнее. Боевая отрава, чтобы мы точно не вышли отсюда живыми.

— Живым тебе отсюда не выйти, Глеб Афанасьев, — спокойный голос генерала доносился сквозь уплотняющуюся пелену газа. Словно он озвучивал приказ на утреннем совещании.

Ну да, конечно. Кабинет на третьем этаже с усиленными дверьми, экранированными стенами и встроенной газовой ловушкой. Валерий Степанович готовился. Ждал.

Наверняка не первый раз так делал — слишком уж гладко работал механизм. Интересно, скольких он уже тут убил?

Только вот он не знал, с кем имеет дело.

Я мысленно усмехнулся. А потом взял и перенёс нас троих в Пространственный карман Громова.

Генерал, которого я захватил вместе с нами, плюхнулся на пол склада. Не ожидал такого поворота. Выглядел он сейчас не как грозный военачальник, а как мужик, поскользнувшийся на льду. Вся его показная уверенность испарилась в одну секунду.

Хах, прекрасно. Теперь ты в моей песочнице, Валерий Степанович.

Мы с Дружининым встали над ним. Куратор даже бровью не повёл — видел этот карман уже не в первый раз.

— Ты просчитался, — жёстко сказал куратор.

— А теперь ответь: сколько таких, как ты, могут жить без кислорода? — добавил уже я.

Вместо ответа генерал обратился в Пожирателя.

Трансформация заняла секунды. Кожа потемнела, покрылась черной дымкой. Пальцы вытянулись, суставы хрустнули, превращаясь в длинные изогнутые когти.

Глаза засияли красным. И в этих огоньках не было ничего человеческого. Ни разума. Ни страха. Генерал-лейтенант Валерий Степанович, герой войны, кавалер ордена Мужества, уже давно перестал существовать.

Существо зарычало и рванулось ко мне. Очень быстро.

Но я был быстрее.

Я схватил Дружинина за руку, и мы вышли из кармана. Обратно в кабинет, заполненный газом.

Глаза обожгло. Лёгкие сжались, требуя воздуха. Но я уже работал — Искажение дистанции, затем Фазовый сдвиг. Две техники разом, без паузы.

Мир вокруг дрогнул, смазался, и мы оказались в коридоре. Я сразу с наслаждением вдохнул чистого воздуха.

Дружинин согнулся пополам и начал резко откашливаться. Тяжело, надрывно, хватаясь за стену. Не знаю, от чего ему было хуже — от газа, который он всё-таки успел вдохнуть, или от двух пространственных техник подряд. Неподготовленный организм от таких фокусов скрутить может знатно.

Дежурные, стоявшие в коридоре, уставились на нас с нескрываемым непониманием. Два человека, которые недавно вошли в кабинет командующего, вывалились из пустоты посреди коридора. Один кашляет, второй — спокоен, но с красными, слезящимися глазами.

— Крылов получил запись? — спросил я, пока Дружинин откашливался.

— Да, — прохрипел куратор. Выпрямился, достал телефон. Глянул на экран. — О, а вот и он. Пишет, что уже в пути. Скорее всего, сейчас нас задержат, но Крылов быстро всё решит.

— Будем надеяться, что нас не расстреляют до его приезда, — усмехнулся я.

Но Дружинин шутку не оценил. Посмотрел на меня серьёзно и ответил:

— В таком случае любой из нас может выставить щит. Среди военных нет магов такого уровня, как среди оперативников ФСМБ. Вы это и сами помните.

— А ещё помню, что вы совершенно не понимаете мой юмор.

— Ну, я же не девушка-воздыхательница, которая будет смеяться над каждой вашей шуткой, — буркнул он.

Вот над этим я уже рассмеялся. Иногда Дружинин умеет удивлять.

Вокруг нас начали собираться военные. Из дальнего конца коридора быстрым шагом приближался мужчина в форме с полковничьими погонами — видимо, заместитель генерала.

— Что здесь происходит? — рявкнул он ещё на подходе.

Я не стал тянуть и ответил как есть:

— Вы не поверите, но генерал-лейтенант Валерий Степанович только что пытался нас убить.

Заместитель остановился. Посмотрел на меня, на Дружинина, на закрытую дверь кабинета. На его лице промелькнуло сомнение, потом — тревога.

— Да вы с ума тут, что ли, посходили! — начал он.

— За дверью газ, — добавил Дружинин, уже пришедший в себя. — Не рекомендую заходить без средств защиты.

— Сейчас проверим. А пока — задержать их!

Военные окружили нас. Но Дружинин взял и выставил щит, и никто не смог приблизиться к нам больше чем на метр.

— В ваших интересах сдаться добровольно, — процедил заместитель.

— А в ваших — проверить кабинет своего начальника, — парировал я.

Заместитель понял безысходность ситуации и отдал команду. Военные забегали — кто за противогазами, кто к двери.

Вскрыть её оказалось непросто: там оказался встроен то ли магический замок, то ли встроенная блокировка для таких случаев. Генерал готовился основательно. Минут пятнадцать возились, пока не сорвали створку с петель.

Газ хлынул в коридор. Военные в противогазах вошли внутрь.

Но никого не нашли.

— Куда он делся⁈ — заместитель повернулся ко мне.

— Этого я сказать вам не могу. Но отвечу тем, кто сейчас приедет. И вызовет вас.

Заместитель не поверил. Покраснел от злости, подошёл вплотную к щиту и ткнул в него пальцем.

— Вы хоть понимаете, что натворили⁈ Вам светит трибунал за нападение на старшего по званию! Валерий Степанович — герой двух войн! — заместитель повысил голос так, что дежурные в конце коридора вытянулись по стойке смирно. — У него безупречная репутация! Три боевых ордена! Благодарность лично от президента! А ты, сопляк восемнадцатилетний, врываешься к нему в кабинет и устраиваешь провокации⁈

Он перешёл на «ты». Плохой знак. Или хороший — значит, забыл, с кем разговаривает. Забыл про мой S-класс, и сейчас для него существовал только командир, которого оклеветал какой-то мальчишка. Да к тому же куда-то его дел, что тоже сулило ворох проблем.

Я молча слушал. Пусть выговорится. Мужик в шоке — его мир только что перевернулся с ног на голову, а он ещё этого не осознал. Скоро поймёт и успокоится.