Император двух миров (СИ) - Горин Александр

— Быстрее, поднажми! — заорал я ему, и мой голос прозвучал в этом фиолетовом полумраке глухо, будто я кричал в подушку. — Ты можешь!

— Не могу… — прохрипел он в ответ. — Рюкзак… тяжёлый… я не могу больше…

Я стиснул зубы. Твою дивизию. Я это слышал на тренировках сотни раз. Каждый новенький, когда доходило до настоящей работы, до предела, когда организм начинал выть и просить пощады — все они твердили одно и то же: «не могу», «всё», «дальше нет сил».

Я и сам так себе говорил раньше. Когда после тренировки руки висели плетьми, а ноги отказывались идти. Когда на втором часу отработки ударов лёгкие горели огнём, перед глазами плыли тёмные пятна и сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

А потом мой первый тренер дал мне прочитать одну книжку. «Преодолей себя» называлась, автор Алексеев. Высопарное название, конечно, но рецепт там оказался правильный: говорить «сильные слова» самому себе. Не нытьё, не жалобы и не поиск виноватых, а просто: «я могу», «я сделаю», «ещё немного». Я выбрал для себя «ты можешь». И работало. Всегда работало. Даже когда организм орал благим матом, что всё, конец, приплыли.

Я и ребят своих так учил. Говорил им: забудьте фразу «не могу», выкиньте её из головы. Пока вы дышите, пока сердце бьётся — вы можете. Просто скажите себе это. И это работало. Всегда работало.

Только я собрался подбодрить Узкого, как Виола резко остановилась.

— Стойте! — скомандовала она, скидывая свой рюкзак на землю.

Мы подбежали к ней, тяжело дыша. Захар упёрся руками в колени и согнулся пополам, ловя ртом воздух. Лицо красное, с висков капает пот. Узкий просто рухнул. У него подкосились ноги, и он завалился на бок прямо у какой-то корявой берёзы, не снимая рюкзака. Лежал на боку, прижавшись щекой к земле, и дышал так часто и мелко, что казалось, ещё немного — и сердце не выдержит. Глаза закрыты, губы синие.

— Живой? — спросил я.

Узкий не ответил — только еле рукой махнул, мол, отстань.

Виола тем временем быстро расстегнула рюкзак и достала оттуда три небольшие коробочки размером с пачку сигарет. Металлические, тёмно-серые, с фиолетовыми полосками на боках.

— Надевайте на пояс, — скомандовала она, протягивая каждому из нас по коробочке. — Быстро!

Я взял коробочку, покрутил в руках. Лёгкая, с клипсой сзади, чтобы крепить на ремень. С одной стороны — маленький экранчик, на котором пока ничего не светится, и кнопка включения сверху.

Захар выпрямился, вытер пот со лба рукавом и взял свою коробочку, разглядывая её с нескрываемым любопытством.

— Что это? — спросил Захар, вертя коробочку так и сяк, пытаясь рассмотреть со всех сторон.

— Стабилизатор сознания, — быстро заговорила Виола, ловко застёгивая свою коробочку на поясе. — В Ирии и в Зоне без этого никак, иначе галлюцинации, потеря памяти, сумасшествие. А через час — смерть. Поняли? Одевайте и включайте.

— А ему? — я кивнул на Узкого, который нашёл в себе силы встать и подойти к нам. Видимо, боялся, что ему коробочки не достанется.

Виола глянула на него с явным сомнением, поджала губы, но всё же протянула третью коробочку.

— Надевай, — бросила она, отдавая стабилизатор Узкому. — И не потеряй, вещь дорогая.

Затем Виола нажала на своей коробочке кнопку — фиолетовые полоски засветились ровным светом, а экран загорелся зелёным.

— Работает от излучений носителя, — пояснила она. — Чем сильнее магический фон, тем ярче светится. Включайте!

Захар быстро прицепил коробочку к поясу поверх робы, нажал кнопку — полоски засветились, правда, чуть слабее, чем у Виолы. Узкий дрожащими руками тоже прицепил коробочку к поясу и сразу нажал кнопку. Полоски засветились, но заметно слабее, чем у Виолы с Захаром — тускло, будто у него и энергии-то в теле почти не осталось.

Я сделал то же самое. Нажал кнопку, и фиолетовые полоски на моём стабилизаторе вспыхнули очень ярко — заметно сильнее, чем у Виолы, и гораздо мощнее, чем у Захара.

Виола удивлённо вскинула брови и пристально посмотрела мне в глаза.

— Ни у кого не видела такого яркого свечения, — тихо сказала она.

Она помолчала пару секунд, изучая меня, как будто видела впервые, а потом коротко кивнула каким-то своим мыслям. Магический фон у меня выше всех, что ли? Интересно, как это можно использовать?

— Всё, бегом! — Виола подхватила рюкзак и рванула вперёд, даже не оглядываясь.

Мы побежали дальше. Лес редел, фиолетовое марево приближалось с каждым метром. Воздух становился плотнее, тяжелее, его приходилось буквально проталкивать в лёгкие. Пахло озоном и чем-то сладковато-гнилостным, приторным, от чего подкатывала тошнота. Да ещё волосы на руках начали шевелиться от статического электричества.

Я оглянулся на бегу. Захар держался молодцом — пыхтел, но нёсся след в след, не отставая. А вот Узкий опять начал сбавлять темп. Лицо белое, глаза выпучены, дышит как паровоз, ноги переставляет через силу.

Всё, совсем немного — до Мути оставалось метров тридцать. Она висела перед нами — огромная, пульсирующая стена, которая переливалась всеми оттенками фиолетового от нежно-сиреневого до густого, чёрного. Края её дрожали, от неё в нашу сторону тянулись тонкие щупальца тумана, будто Зона уже чувствовала нас и тянулась, чтобы схватить.

Виола резко затормозила в пяти метрах от границы и повернулась к нам. Фиолетовое свечение падало на неё, делая похожей на какого-то потустороннего духа.

— Слушайте внимательно, — сказала она, вглядываясь в нас по очереди. — Сейчас заходим по очереди, один за одним, сразу, без задержек. Не думая, не оглядываясь, не собираясь с духом. Просто шаг вперёд и всё.

«Шаг вперёд и всё». Что всё? Звучит как-то не очень. Ну ладно, решение уже принято. Шагнём.

— Захар, ты замыкающий, — сказал я, кивая на Узкого, который трясся как осиновый лист. — Проследи, чтобы наш герой в Зону вошёл. Если начнёт тормозить — затолкай его внутрь. Я пойду первым.

— Сделаю, — хрипло ответил он, вытирая рукавом пот со лба и переводя взгляд на фиолетовое плотное облако.

Я подошёл к облаку, переливающемуся всеми оттенками фиолетового, почти вплотную и по телу сразу пошёл озноб. Интересная аномалия, всё-таки. Стена передо мной пульсировала, как будто дышала и вообще выглядела как живая. От неё веяло холодом и чем‑то древним, первобытным и от этого ощущения внутри всё невольно сжималось. Края стены дрожали, словно Зона нетерпеливо перебирала многочисленными пальцами и ждала, когда же я войду.

В этот момент камень в кармане задрожал сильнее. Это уже была не просто пульсация, а вполне ощутимая вибрация — она пронизывала всё тело, отдавалась в костях и заставляла мышцы напрягаться. Казалось, что камень настраивается, готовится, входит в резонанс с чем‑то, что таилось внутри фиолетовой Зоны.

Тем временем Виола быстрым шагом обошла нас, проверила стабилизаторы и выстроила Узкого и Захара в цепочку прямо за моей спиной. И тут сзади, из леса, донёсся отчётливый треск веток — громкий, частый, всё нарастающий. Так обычно бежит толпа: человек десять, а то и больше. Я оглянулся через плечо — между деревьями уже замелькали тёмные фигуры. Надо спешить.

— Заходим, быстрее! — резко воскликнула Виола и поспешно встала между мной и Узким.

— Пошёл! — рявкнул я и первым шагнул в фиолетовое марево Зоны.

Глава 8

Зона

Как только я шагнул в Зону, меня будто накрыло плотным влажным одеялом. Вокруг всё тот же лес, те же деревья, та же земля под ногами, но мир будто выцвел. Всё окрасилось в оттенки фиолетового — стволы, земля, даже мои собственные руки, которые я поднёс к лицу, чтобы убедиться, что я вообще ещё существую.

И тишина. Ни треска веток, ни пения птиц, ни шума ветра. Ни‑че‑го.

Видимость — метров пять, не больше. Дальше — сплошная фиолетовая муть, которая медленно колышется. Я развернулся, но той стороны, в смысле нормального леса без фиолетовой подсветки, я уже не видел. Это как вообще⁈