Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

Джеймс внимательно посмотрел на Эдриана и кивнул.

— Может ли быть, что кто-то решил подставить виталиста? — не унималась я.

— Все возможно. Вы хотите, мисс Теодора, разгадать разгадку, над которой сейчас бьется весь Дозор? Мы не сидим сложа руки. Проводим допросы родственников, знакомых, соседей жертв, пытаемся найти свидетелей, которые еще что-то видели или слышали.

— Я хочу попытаться получить как можно больше информации по проблеме, которая напрямую касается меня. Можно я задам еще один вопрос, мистер Эдриан?

— Попробуйте.

— Мне кажется, вокруг этого дела создается какая-то нездоровая шумиха. Даже если преступления совершает маг жизни, это не говорит о большой угрозе со стороны виталистов. Ведь один злодей не означает, что они все собираются начать войну? А в газетах подстрекают к каким-то масштабным ответным действиям. Простите, что напоминаю, но, когда десять лет назад виталистка напала на вашу семью, я вообще об этом нигде не слышала и не читала.

Джеймс Брикман согласился со мной:

— Кому-то выгодно ворошить давнее прошлое и снова разжигать конфликт. Слишком вовремя поползли по городу некоторые слухи, которых раньше и в помине не было.

Эдриан вскинул на него глаза и молчал. Казалось, они мысленно обменивались с братом какими-то одним им понятными фразами.

Я поинтересовалась:

— А вы не пытались узнать, кто сообщает информацию о преступлениях газетчикам? И не платит ли им кто-то за то, чтобы они поднимали шум?

— Начальник Дозора всегда придерживался позиции, что нужно давать обществу доступ к информации, — ответил Эдриан, — так что многое сообщал он. Разумеется, он не просил поднимать панику. Возможно, кто-то кому-то и платит — а остальные просто подхватывают настроения. Причем платит не обязательно или не только газетчикам, но и обычным людям, которые обсуждают убийства на улицах, распускают слухи и громко возмущаются, вовлекая окружающих в разговор.

Я удрученно опустила глаза. Слухи — страшная вещь.

— Есть вещи, о которых я не могу говорить, — еще раз повторил мне Эдриан. — Но в мысли про искусственное разжигание ненависти к виталистам есть смысл. По некоторым причинам кое-кому это может быть нужно именно сейчас. И, да, есть причины, по которым история с моим проклятьем не получила широкой огласки.

Джеймс спросил:

— Ты поднимал эту тему в отделении?

— Пытался, — ответил его брат, — но меня не хотят слышать. Даже мой начальник и мой напарник. Впрочем, начальник Дозора Станингема, Альберт Харрис, по слухам, собирается уйти на покой. Ему уже сто шестьдесят, он хочет без волнений закончить свою работу. А то, о чем мы сейчас говорим, чревато скандалом.

— А кто займет место Харриса? — уточнил Джеймс, прищурившись.

Его брат пожал плечами:

— Вероятно, или я, или Бейли. У него больше опыта, но никаких достижений, а у меня лучше послужной список, много раскрытых дел. Против него играет возраст, против меня — здоровье. Ну и Бейли мало кто любит у нас. Идея о его повышении не вызывает восторга.

— А ты бы хотел, чтобы это был ты? — спросил Джеймс брата.

— Возможно. На должности начальника я мог бы делать больше.

Я посмотрела в окно: на улице совсем стемнело. Мое присутствие в гостиной становилось вопиюще неуместным.

— Спасибо, мистер Эдриан, — я встала, — что рассказали.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул:

— Пожалуйста, мисс Теодора.

Джеймс тоже поднялся, поворачиваясь ко мне:

— Давайте я провожу вас.

— Я не заблужусь, мистер Джеймс, — сердито ответила я.

Эдриан Брикман мрачно посмотрел на брата:

— Джеймс, твое поведение переходит всякие границы.

Джеймс молчал, улыбаясь. Я обернулась к хозяину дома, чтобы на корню уничтожить те мысли, которые могли у него в отношении меня возникнуть.

— Ваш брат просто шутит, мистер Эдриан, и я не воспринимаю его слова всерьез. Я уже вам говорила.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Хорошо-хорошо, — поднял руки старший из братьев, сдаваясь. — Приятных вам снов, мисс Теодора. Надеюсь, что вам приснится что-то такое же приятное, как и я.

Не отвечая, я отправилась в свою новую комнату. Как и ожидалось, сон не шел. Я долго обдумывала то, что сегодня произошло, вспоминала, что сказали братья, и пыталась понять, о чем они промолчали. Определенно, все было гораздо интереснее и сложнее, чем казалось вначале! И где-то в глубине души я знала: история только начинается.

Глава 7 Вопросы

Глава 7 Вопросы

Шли дни, и жизнь дома на Зеленой Аллее постепенно приспособилась к новому порядку. Я все меньше ощущала себя гувернанткой и все больше — членом семьи, как в день переезда назвал меня Джеймс. То же, полагаю, чувствовала и миссис Уилсон. Горничная Мэри, узнав о переменах, замкнулась в себе. От ее злых взглядов, бросаемых исподлобья, мне иногда становилось не по себе. Я как-то поделилась своими опасениями по этому поводу с кухаркой, на что она махнула рукой, посоветовав не обращать внимания: «Да она, мисс Робертс, просто виды на хозяина имела». И пояснила в ответ на мое изумление: «Ну понятно, что не рассчитывала замуж, но все-таки хотелось ее местечка потеплее. Она-то думала, раз он проклятый, то будет не сильно разборчив. Но ошибочка вышла у нее с мистером Брикманом. Не бойтесь, она вам ничего не сделает. Я присмотрю».

Мы с миссис Уилсон обе теперь составляли компанию за столом Генри и его отцу, а частенько к нам присоединялся за ужином и старший брат хозяина дома. Я думаю, ему было скучно одному в его холостяцком жилище. Он как-то обмолвился, что снимает апартаменты в престижном районе центра и из слуг у него только приходящая горничная. Если Джеймс не проводил вечер на Зеленой Аллее, он шел в ресторан или в гости к кому-то из многочисленных знакомых, о которых он иногда рассказывал с довольно безжалостной иронией. Однажды он подробно описывал какой-то бал, на котором ему довелось побывать, и я искренне порадовалась, что доступ в высшее общество, где Джеймс, видимо, пользовался популярностью, был для меня закрыт. Я как-то спросила его: «Зачем вы посещаете подобные мероприятия, если вам так не нравятся их участники?» Он пожал плечами и ответил: «Убиваю время». Эдриан же светской жизнью просто не интересовался.

Джеймс по-прежнему делал вид, что ухаживает за мной, поддразнивая и отвешивая комплименты, но его энтузиазм немного угас. Возможно, потому что он чувствовал раздражение брата из-за реверансов в мою сторону, а возможно, потому что не находил отклика у меня. Впрочем, Эдриан больше не вмешивался и не делал замечаний брату, предпочитая наблюдать со стороны. Кажется, он хотел посмотреть, куда этот флирт зайдет.

Тем не менее, Джеймс продолжал, поддразнивая меня, заполнять дом цветами. Как-то он сказал, смеясь:

— Мисс Теодора, вы окружаете себя растениями прямо как виталисты. В их жилищах во все времена зеленый был главным цветом интерьера.

— Мистер Джеймс, — оскорбленно ответила я, — маги жизни забирают жизнь у растений, а я им ее даю. Цветы — это мои друзья.

— А как же обитатели этого дома? — спросил меня он, заглядывая в глаза. — Они не стали вам друзьями?

— Обитатели? — я задумчиво посмотрела на него. — Генри — определенно.

Он потрепал меня по плечу, как ребенка, и не ответил.

Эдриан начал занятия музыкой с Генри. Счастью моего воспитанника не было предела. Когда у нас не гостил Джеймс, отец с сыном занимались во второй гостевой комнате, где все еще стояло фортепиано. Я часто подслушивала через стенку, стесняясь напроситься присутствовать. Однажды вечером Генри предложил мне сам.

Он разучивал с отцом известную детскую песенку. Мелодия была веселой и простой, и у мальчика уже отлично получалось. Я была ужасно рада, что когда-то решилась заговорить об этих занятиях с Эдрианом. Тем более, что тот был прекрасным учителем.

Когда Генри устал, его отец вдруг поднял на меня глаза и спросил:

— Хотите, я что-нибудь вам исполню?