Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия

А ведь она за этого неблагодарного мальчишку столько крови пролила! Не своей, конечно. Чужой. Крови предателей.

Олден был еще совсем мал, когда двое старших верховных советников, ослепленные жаждой власти, решили устроить мятеж. Император — ее супруг — тогда погиб от отравленного клинка. И что сделала она? Вместо того чтобы забиться в темный угол, трястись от страха за свою жизнь и лить бессмысленные женские слезы, взяла всё в свои руки. Императрица-мать лично призвала верных стражей и утопила мятежников в их собственной крови. Смогла удержать трон, на котором сейчас так уверенно сидел ее сын. Заслуженный правитель, а не какая-то самозваная шваль!

Вот только этот правитель, пусть он и был ее плотью, непростительно поглупел, едва заслышав пресловутый «голос сердца». Он категорически не желал принимать волю своей родной матери, которая рисковала собственной головой, чтобы он в будущем имел абсолютную власть!

И из-за кого всё это?! Из-за Аэлины!

При мысли о невестке лицо вдовствующей императрицы хищно исказилось. Дочь какого-то среднего, ничем не примечательного столичного чиновника! Безродная шавка, которой просто повезло оказаться в нужном месте и грамотно задурить Олдену голову, тараща на него свои огромные, влажные оленьи глаза.

Эта девка ни по праву рождения, ни по характеру не заслужила сидеть на троне подле ее великого сына. Максимум, на что могла рассчитывать лицемерная простушка в своих самых смелых мечтах, — выйти замуж за чиновника третьего или, если повезет с приданым, четвертого ранга, рожать ему детей и вышивать крестиком. Но нет! Олден уперся, словно осел.

Вдовствующая императрица перевела взгляд на сидящую поодаль наложницу. Вот кто идеально, безукоризненно подходил на роль истинной правительницы империи. Благовоспитанная, почитающая предков и старших, из древнего, невероятно влиятельного рода. Именно ее отец помог во время мятежа, отправив собственное войско на защиту императрицы и ее маленького сына. Она была в долгу перед ним и желала отплатить добром, сделав его дочь главной и единственной супругой Олдена. Тем более, что Реджина искренне и преданно любила его. Но этот слепец! Этот упрямый глупец продолжал таскаться за юбкой недостойной его нищебродки!

— Матушка… — жалобно всхлипнула Реджина, прерывая тяжелые размышления свекрови.

Наложница сидела на краю бархатной софы, ссутулив идеальные плечи. Она находилась в глубочайшем расстройстве: то и дело горестно шмыгала носом, изящно прикладывая батистовый платочек к глазам и мастерски изображая, как горько и безутешно плачет.

Олден уехал после громкой ссоры со своей матушкой, наотрез отказавшись посещать покои наложницы, и до сих пор было неизвестно, куда именно он направился.

Вдовствующая императрица, не теряя времени, тайно посылала за ним своих лучших шпионов, чтобы отследить маршрут правителя. Но все тени бесследно исчезли на лесных трактах. Ни весточки, ни трупов.

Впрочем, оно и неудивительно. Ведь подле Олдена неотступно, как привязанный, следовал Ксандр — опытный, смертоносный страж Цитадели Железного Ветра. И, что самое отвратительное, родной брат выскочки Аэлины. Как только этот щенок с боем занял свой пост командира, он быстренько сменил всех прежних подчиненных на новых, абсолютно преданных ему псов. И как бы императрица-мать ни пыталась обходными путями, золотом, шантажом или угрозами перетащить их на свою сторону — ни один из стражников даже мысли не допустил, чтобы предать своего командира и делиться с ней информацией!

С одной стороны, политический прагматизм вдовствующей императрицы радовался: с такой непробиваемой, фанатичной защитой ее сын всегда будет в абсолютной безопасности от любых покушений. Но с другой… Она привыкла, чтобы во дворце абсолютно всё было под ее жестким контролем. А теперь зона рядом с Олденом стала для нее слепым, недосягаемым пятном!

— Матушка… — снова всхлипнула Реджина, поднимая на нее покрасневшие (от старательного трения кружевом) глаза. — Может… может, император отправился… в храм? К… ней?

Ответить вдовствующая императрица не успела.

Тяжелые двери покоев после легкого стука распахнулись, и внутрь, спотыкаясь о подолы юбок, забежала одна из личных служанок.

— Ваше величество! — затараторила девушка, падая на колени и задыхаясь от быстрого бега. — Ваше величество, вести со двора! Император вернулся!

Императрица-мать тут же оживилась. 

Охваченная внезапной, слепящей радостью, Реджина вскочила с софы, забыв про свои слезы. Она захлопала длинными ресницами, на ее красивом лице расцвела торжествующая, предвкушающая улыбка.

— Вернулся! — довольно, с придыханием ахнула наложница, бросаясь к зеркалу, чтобы поправить прическу. — Нужно встретить его… подготовиться…

— Что стоишь, как вкопанная?! — рявкнула вдовствующая императрица на застывшую служанку. — Живо прикажи, чтобы немедленно подготовили купель для моего сына и подали лучшие блюда в его покои! Он с долгой дороги! Устал! Шевелись!

Служанка сжалась в комочек, но с колен не поднялась. Она нервно сглотнула, заламывая руки.

— Ваше величество… — девушка немного помедлила, явно боясь навлечь на себя гнев, и от этого промедления в воздухе снова повисла тяжелая, дурная тревога. — Император приехал, но… не один.

Вдовствующая императрица тут же злобно прищурилась. Ледяной взгляд скользнул по фигуре служанки, а затем переметнулся на Реджину, с лица которой мгновенно, словно смытая дождем, сползла счастливая улыбка.

— Приехал со своей супругой? — обманчиво тихим голосом спросила императрица-мать, с такой силой стискивая челюсти, что скрипнули зубы.

Служанка в ужасе, часто-часто закивала.

Внутри вдовствующей императрицы поднялась черная, ядовитая волна ярости, что аж потемнело в глазах. Она сразу всё поняла. Ее сын, правитель империи, как последний сопливый мальчишка, бросил все государственные дела и помчался по лесам к этой безродной шавке! Он пробыл там какое-то время. И, скорее всего, не просто держал ее за ручку, а провел с ней ночь! А это значит, что все их труды, весь их тщательно выверенный план с избавлением от плода мог пойти прахом! Если эта девка снова понесет…

Она не должна родить. Никогда.

— Вот как, — губы матери Олдена изогнулись в холодной, пугающей полуулыбке. Она медленно поднялась с кресла. — Что ж. Вели служанкам немедленно приготовить горячую ванну с согревающими травами и для императрицы.

Реджина за спиной свекрови тихо, понимающе выдохнула, ее глаза хищно блеснули.

— Она с дороги. Ехала по ухабам. Бедняжка так устала, — медовым, сочащимся неприкрытым ядом голосом продолжила вдовствующая императрица, глядя на дрожащую служанку. — Пусть посидит в целебной, обжигающей воде. Расслабится. И прикажи лекарям немедленно приготовить для нее восстанавливающий отвар. Моей дорогой невестке нужно как можно скорее набираться сил. Все-таки… я не теряю надежду, что она однажды подарит нашей семье наследника.

16. Всё идёт по плану

* Елизавета/ Нерия *

Император, наплевав на государственные дела, пробыл в храме со своей супругой три дня. Они много гуляли по лесным тропинкам, дышали свежим воздухом, но также немало времени проводили в комнате. И их никто не смел беспокоить.

Я наблюдала за ними и не могла нарадоваться. Аэлина буквально цвела! Стала такой счастливой, звонко и радостно смеялась, прогуливаясь по саду и крепко держа мужа за руку. Да и сам Олден похорошел. С его лица ушла серая усталость, и он всё никак не мог оторвать влюбленных глаз от своей супруги.

Моя врачебная, повидавшая многое душа пела. Я всем сердцем верила, что после таких чудесных выходных императрица обязательно забеременеет.

Прекрасно понимая, что сильная тряска в экипаже крайне опасна для ранних сроков (тем более когда беременность уже фактически подтвердилась моей интуицией и календарем), я приняла решение намекнуть императору, чтобы он забрал Аэлину с собой. Передала свою настойчивую «медицинскую» просьбу через Ксандра. Тот выслушал меня, молчаливо, но очень внимательно и кивнул. И, судя по тому, что Олден действительно забрал Аэлину с собой, бережно усаживая на мягкие подушки, его действия можно было расценить как безоговорочное согласие на нашу с ним недавнюю сделку.