Молчание затягивалось.
— Здравствуй, кузен, — наконец проронил Даррел.
— Здравствуй, — ответил парень спокойно.
Я едва рот не открыла от удивления. Кто бы мог подумать, что темный, который клеился ко мне, — двоюродный брат принца! Наверняка какой-то высокородный, герцог или граф! Надо же, дурная кровь бывает и в таких семьях… А говорили, что только в простых семьях такие, как он, рождаются. Снова ложь. Как и то, что принц — идеален.
— Надо же, какая неожиданная встреча. Столь неожиданная, сколь и неприятная, — заметил Даррел.
— Не люблю с тобой соглашаться, но ты прав. Неприятная. Увидел тебя, и дурно стало, — согласно кивнул темный.
— А это я еще с тобой даже не разговаривал. Может быть, после беседы тебе станет совсем плохо, — мечтательно вздохнул Даррел. — А ты вырос. Подтянулся. Когда мы виделись в последний раз? Лет в четырнадцать или пятнадцать?
— В шестнадцать, если быть точными. На балу в честь дня рождения Алианы. Помнится, я выкинул тебя из окна второго этажа в бассейн, — любезно напомнил темный. — Ты кричал как девица, пока летел. Было очень смешно.
Не удержавшись, я хихикнула в кулак. Принц так на меня посмотрел, что я подавилась и закашлялась.
— Ты забыл добавить, дорогой кузен, что после этого я вморозил тебя в этот самый бассейн, превратив воду в лед, — улыбнулся Даррел. — Ты забавно трепыхался и дергал ножками.
— Вообще-то я задыхался. Так странно — в нашей семье темный я, — коснулся линии подбородка его брат, — а боль всегда нравилось причинять тебе, светлому от ногтей до кончиков волос. Удивительный факт.
— Удивительный факт, что ты все еще жив, — процедил принц. — Свет не бывает идеальным. К идеалу стремится лишь тьма. Так говорил наш дед. Что ты тут делаешь, Эштан?
Эштан… Вот как его зовут. Это имя ему подходит. С древнемагического языка оно переводится как «полнолуние». Интересно, как переводится имя принца? Не припомню в учебнике по древнемагическому слова «козел». Оно в трактатах не использовалось.
Хотя… *** — вот перевод его имени.
— Учусь, — пожал плечами темный. — Скоро здесь начнется мой экзамен. А ты, я чувствую, банки в лабораторной побил? Все развлекаешься? Говорят, ты приехал искать невесту. Неужели твоя невеста — эта милая девушка?
Он кивнул в мою сторону, и я почему-то покраснела.
— Нет, конечно! — выкрикнула я. — Я не его невеста!
— Нет. Думай, что говоришь. И кому, — с затаенной угрозой сказал Даррел брату. Тот, впрочем, не испугался.
— Твоя заносчивость все еще с тобой. Как печально. Надеюсь, ты все же избавишься от нее и станешь нормальным.
— Таким, как ты, дорогой кузен? — уточнил Даррел.
— Таким, как я, лучше никому не быть. Особенно наследнику императора.
Темный легко спрыгнул со стола, вдруг подмигнул мне и повторил, не глядя на принца:
— Что ж, рад, что она не твоя невеста. Не трогай ее.
Даррел рассмеялся, скрестив руки на груди.
— Ты так за нее переживаешь. Неужели она твоя подружка?
Их взгляды снова скрестились, как шпаги. И ответ темного обескуражил меня:
— Я первый ее заметил. И уже ухожу. Идем, Белль, я провожу тебя. Его высочество должен побыть наедине с собственной тенью, чтобы умерить пыл и подумать о вечном.
С опаской поглядывая на Даррела, я быстрым шагом направилась к Эштану. Он галантно открыл передо мной дверь, и я оказалась в коридоре.
— Я запомнил тебя, Изабелль Бертейл, — услышала я вдруг тихий зловещий голос Даррела, оставшегося в аудитории, и обернулась. Он смотрел на меня со странной улыбкой. И в глазах его была настоящая бездна.
— А я вас и не забывала, ваше высочество, — гордо ответила я и подумала: когда это я его не забывала? Я вообще вся в мыслях об экзамене была! Но надо же оставить за собой последнее слово. Даже если передо мной принц. Главное, сделать это изящно.
Для наглядности принц коснулся своего предплечья, явно намекая на печать клятвы, но я ничего не ответила — лишь изловчилась и захлопнула дверь ногой прямо перед его носом. Получилось эффектно и громко — помог откуда-то взявшийся сквозняк.
Эштан позволил себе коротко рассмеяться, а я — улыбнуться, однако улыбка тотчас померкла, едва я снова услышала знакомое: «Наследница…»
На мгновение все потемнело перед глазами, и я покачнулась. Однако Эштан не дал мне упасть — подхватил за талию, и каким-то чудесным образом моя рука оказалась на его предплечье. Ну, как — чудесным… Я просто автоматически схватилась за него, чтобы не рухнуть. Предплечье оказалось стальным — под пиджаком скрывались крепкие мышцы.
— Все в порядке? — с заботой в голос спросил темный, удерживая меня.
— Да-да, просто немного устала, — ответила я, приходя в себя. — Наверное, перенервничала. Не каждый день встречаюсь с принцами…
— Не люблю свой титул, — ответил темный, пожирая меня взглядом. Глаза у него были карими — яркого орехового оттенка, с золотистыми искрами вокруг узких зрачков.
— Отпустите меня, — попросила я тихо, понимая, в сколь странном положении мы находимся. Я бы даже сказала, компрометирующем. Парень удерживает девушку за талию, а ее рука покоится на его предплечье.
Однако Эштан меня не отпускал — смотрел мне в лицо и улыбался. И я вдруг поняла, что у него на щеках — милые ямочки. Внешне он совсем не страшный, напротив, даже вызывал симпатию. Только вот я все равно его опасалась. Во всем виноваты эти дурацкие слухи о темных в общем и о чернокнижниках в частности.
Я уже хотела вырваться из крепких объятий Эштана, как дверь аудитории распахнулась, словно от пинка. В коридор стремительно вылетел принц и увидел нас с Эштаном. Наверняка он решил, что мы обнимаемся, потому как на лице его появилось нескрываемое отвращение.
— Как трогательно, — сказал он, смерив нас недобрым взглядом.
— Ты не мог бы не смотреть на нас? — вежливо попросил его кузен.
— Да, конечно, продолжайте наслаждаться друг другом, не стану мешать.
И, больше не обращая на нас внимания, Даррел быстрым шагом пошел по коридору и завернул за угол. А Эштан наконец отпустил меня.
— Спасибо, — тихо поблагодарила его я, чувствуя вдруг на себе чей-то взгляд. Сначала мне показалось, что это Даррел — но его не было видно. Наверное, у меня очередная галлюцинация после посещения аудитории темных.
— Не за что. Не обращай внимания на моего кузена. Он с детства у нас не в себе, знаешь, в каждой семье есть свое проклятье, — сказал Эштан и постучал подушечками пальцев по виску, явно намекая, что́ там у Даррела было проклято — мозг, по всей видимости. — Он надменный, но благородный. Не обижает детей и женщин.
Ага, не обижает! Я машинально потерла руку с печатью клятвы, которая теперь стала невидимой. Она вспыхнет, лишь если я нарушу ее. А после по обещанию принца все мое тело будет гореть от боли.
— Я не думала, что он такой, — призналась я. — Про него говорили, что он идеальный.
— Такой — какой?
— Скверный.
— Мало кто знает, какой принц настоящий. У него сложный характер и самомнение как у дракона. Хотя, — Эштан позволил себе улыбку, — он и есть дракон. А я — чернокнижник. Удивительно, как в одной семье могут родиться столь противоположные дети. Ты так удивленно смотришь. Моя мать — младшая сестра короля. Я седьмой в очереди на престол.
Не зная, что ответить, я лишь кивнула. Точно, они же кузены. Эштан — племянник императора, о котором предпочитают молчать.
— Ты зла? — вдруг спросил он.
— Нет, — улыбнулась я.
— У тебя такое лицо, будто ты задумала месть.
— Нет, что ты. Как муравей может отомстить слону? Просто когда будет восстание, я не встану на сторону императорской семьи, — отозвалась я, а Эштан позволил себе рассмеяться.
Он молча вывел меня из обители темных в западном крыле и проводил в знакомый зал, откуда быстро можно было добраться до аудитории, где уже наверняка находился магистр Бейлс. Все это время мне казалось, что на меня смотрят — прямо в спину. Но сколько бы я ни оборачивалась, никого не замечала.
