Нежеланная невеста. Наследница Черного дракона. Книга 1 - Джейн Анна

Вспомнив, как поддалась вспышке гнева из-за Даррела, я кивнула:

— Работала.

— Ну что же, демонстрируйте ваши умения. Надеюсь, вы меня поразите. — В его голосе послышалась усмешка.

Ну а что я? Я взяла и поразила. Надеюсь, в самое сердце.

Профессор Бейлс со скучающим видом начал давать мне задания. Сначала простейшие — вызвать свой внутренний огонь, поменять его цвет или температуру, сделать больше и меньше, заставить перемещаться. Потом посложнее — нужно было поджечь то «вон ту занавеску», то спичку в его руках, не обжигая кожи, что у меня получилось на отлично.

Затем магистр Бейлс подошел непосредственно к самому сложному — тому, с чем я так мучилась. Однако, несмотря на переживания, я как-то неожиданно легко продемонстрировала преподавателю трансформацию. Золотистый огонь стал цветком, после — бодрой рысью, затем — на удивление красивой пятиконечной звездой, которую я легко поймала и потушила.

Все получилось легко и просто, как будто бы я всю жизнь только этим и занималась. Магистр Бойлс удивленно приподнял бровь, наблюдая за мной, но я сама удивилась еще больше. Что за чудеса?

— Вынужден заметить, что вы действительно работали над собой, адептка Бертейл. Удивительно, — наконец сказал он. — Ваше последнее задание — трансформировать огонь в предмет, который придумаю для вас я.

— Да, магистр Бойлс.

— Пусть это будет дом.

Я прикусила губу, концентрируясь на образе дома — того, в котором прожила всю жизнь. Золотистый огонь медленно принял форму дома в миниатюре. Два этажа, окна, балкончик, даже веранда — все получилось!

— А теперь трансформируйте огонь в человека, — неожиданно велел преподаватель, следящий за мной так, как обычно следят за подопытными животными.

Я чувствовала, как он меня сканирует. Может быть, решил, что у меня есть артефакт, умножающий силу? Окрыленная неожиданными успехами, я почему-то представила Эштана, но решила, что в его образ пламя трансформировать точно не нужно. Нужно взять кого-то незнакомого. Создать обезличенного огненного человечка, а после убежать с экзамена со счастливой улыбкой. У меня должно получиться, должно! Во мне откуда-то столько сил, что кажется, будто я все смогу!

Я прикрыла глаза, чувствуя легкое напряжение во всем теле, и велела огню принять форму человека. А когда открыла их, тихо охнула. Передо мной стоял его высочество принц Даррел, только не живой, а огненный. Точная копия. У меня дыхание перехватило. Да почему он-то?! В аудитории тотчас зашумели — кто-то засмеялся, кто-то изумленно присвистнул, кто-то начал весело переговариваться. Даррела, разумеется, узнали. И тотчас начали обсуждать.

— Еще одна поклонница принца! — фыркнул кто-то из парней.

— С ума по нему сходят, — подхватили тотчас его друзья.

— Ничего вы не понимаете! — тотчас заспорили девчонки. — Он невероятный!

— А ну тихо! — грозно велел магистр Бейлс, и в аудитории тотчас наступила тишина. Он махнул рукой, и его высочество в моем огненном исполнении растворился в воздухе. — Обязательно нужно было демонстрировать предмет своего обожания? — сухо спросил магистр Бойлс.

— Это случайность! — воскликнула я.

Да сегодня просто день случайностей. Может, меня проклял кто? Драгоценный принц Даррел, например. Хотя, если бы проклял, я стихийную трансформацию не сдала бы…

— Не стоит использовать образ его высочества, — нахмурился магистр Бойлс. — Проявите уважение к короне.

— Но я…

— В следующий раз вы будете наказаны за такие шуточки. Займите свое место, адептка Бертейл. Следующий!

Экзамен шел еще около двух часов. И все это время я с тоской наблюдала за тем, как магистр Бейлс принимает практику у других адептов. У одного он действительно нашел артефакт, увеличивающий личную силу, и попросил его из аудитории переместиться в кабинет ректора. За подобное могли и выгнать из академии.

А я вот уже перестала бояться, что меня выгонят — по крайней мере после первого семестра. Ведь я отлично сдала практику и теперь думала только — какую же оценку мне поставят за экзамен? От нее будет зависеть стипендия в следующем семестре. В этом-то мы получаем полную, а в следующем ее наличие и размер целиком и полностью зависят от успеваемости. А мне нельзя остаться без стипендии.

Еще около получаса магистру Бейлсу понадобилось, чтобы поставить оценки, исходя из результатов теории, практики и работы на семинарах. Собрав нас в аудитории во второй раз, он начал сухо и монотонно диктовать итоговые оценки за экзамен.

Я получила девятку и прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать от радости, — не то бы меня точно поколотили одногруппники, которые экзамен не сдали, а таких набралось порядочно. Девятку из всех нас получили только я и Джарелл Холл, один из сильнейших адептов в группе. Еще один сильный адепт, Брей Дэвлин, получил восьмерку. У остальных оценки оказались ниже.

Вот только Джарелл и Брей — талантливые маги с высокими уровнями магической силы и магического потенциала. А я — с низким. И я знала: сколько ни старайся, выше головы мне не прыгнуть.

Магический потенциал я сравнивала с сосудом: чем он объемнее, тем больше магической силы мог вместить — при должной работе, разумеется. Размер этого сосуда закладывался при рождении и в дальнейшем не менялся. У многих наделенных магией он был совсем небольшим — стаканчик или, скажем, графин. У кого-то — побольше, банка или тазик. А у кого-то — совсем огромным, как бочка. Я слышала, что у архимагов, драконов, друидских шаманов, высших эльфов потенциал еще объемнее — как целое озеро или пруд. И это казалось чем-то невероятным.

Если потенциал имел предел и оставался константой с рождения до смерти, то уровень магической силы, напротив, менялся. Она могла заполнить сосуд совсем чуть-чуть, а могла доходить до самого края, грозя выплеснуться. Все зависело от работы над этой силой и полученных знаний. Чем больше ты занимаешься, тем сильнее заполняешь свой сосуд. Но если заполнил доверху, то потом хоть головой бейся, хоть на ушах ходи, хоть демонов вызывай — могущественнее не станешь. У магии есть предел.

Уровень магического потенциала измеряли по стандартной международной шкале Пранвейла — так звали мага, который несколько столетий назад придумал специальный артефакт для измерения потенциала, пранометр. Всего в его шкале было сто двадцать делений или, иначе, пран. Каждый ребенок в стране по достижении двенадцати лет должен был пройти измерение пранометром — как правило, именно к этому возрасту сила начинала постепенно просыпаться. Магов и магинь ставили на учет в Канцелярии силы.

От одного до пятидесяти пран — слабый потенциал, маги первой степени. Такой был почти у половины всех владеющих магией. Но тех, у кого он ниже двадцати, на учебу в средние и высшие магические заведения не брали, таким детям можно было лишь пойти в ученики к другим магам.

От пятидесяти одного до восьмидесяти пран — потенциал средний, маги второй степени. Около сорока процентов магов и магинь, в том числе большинство адептов академии, имели такой уровень силы.

От восьмидесяти одного до ста пран — потенциал высокий, маги третьей степени. Такой был лишь примерно у десяти процентов. И, как правило, это дети из магических династий, где сила передавалась вместе с кровью. Хотя изредка такие дети рождались и в обычных семьях. От ста одного до ста двадцати пран — потенциал крайне высокий, маги высшей степени. Это уровень тех самых архимагов, драконов, высших шаманов и прочих — и редчайшее явление. Один процент, а то и меньше.

У меня уровень магического потенциала был слабым, немного не дотянул до среднего — всего лишь сорок шесть пран. Ниже, чем у многих моих одногруппников, но выше, чем у бабушки и тети, которые воспитывали меня. А вот какой был уровень у родителей, я не знала…

Мы вышли из аудитории, и меня тотчас окружили.

— Как ты это сделала, Белль? Как ты сдала практику? Как получила девятку? — спрашивали они наперебой, отлично зная, что с практикой у меня были проблемы. Даже посмеивались порой поначалу, пока я не запустила в особенно ярых шутников файерболлом — на них у меня силы всегда хватало. После этого шуточки прекратились. Постоять за себя я умела с детства. И за других — тоже.