— Просто я очень долго тренировалась, — заявила я, сама теряясь в догадках. Может быть, во мне проснулись силы после потрясения от встречи с его высочеством? Но не рассказывать же о таком!
Мимо нас прошел магистр Бейлс — он услышал мои слова и внимательно посмотрел на меня. Что-то странное промелькнуло в его темных глазах. Удивление, настороженность, страх?.. Я не придала этому значения. Ведь в душе все пело и плясало! Я закрыла сессию! Впереди долгожданный Зимний бал и каникулы! И свобода!
— Наверняка Бертейл использовала какой-то артефакт, который увеличил силу, а магистр Бейлс его не почувствовал, — заявил Брей.
Он был явно уязвлен тем, что получил на балл меньше. И он, и Джарелл ставили себя выше остальных адептов в группе, поскольку не только обладали высокими потенциалами и силой, но и родились в богатых семьях.
— Верно, — кивнула я, смерив Брея насмешливым взглядом. — Использовала артефакт под названием «мозг». Ты тоже воспользуйся, полезная штука.
— Все шутишь, Бертейл.
— Это ты, должно быть, шутишь, Дэвлин, — ответила я ангельским голоском, приметив, что магистр возвращается к аудитории — должно быть, забыл что-то. — Когда это от магистра Бейлса можно было подобное утаить?
— Думаешь, Бейлса нельзя провести? — хмыкнул Брей, не подозревая, что тот приближается к нам. — Да он полный идиот. Замечает то, что и любой дурак увидит, а на мощные артефакты со сложным плетением у него силенок не хватит.
— Сегодня в шесть. Дисциплинарный кабинет, — раздался за его спиной голос магистра Бейлса. Брей вздрогнул и повернулся: преподаватель стоял за его спиной — спокойный и мрачный.
— Магистр Бейлс, я не то имел в виду… — залепетал было Брей, но преподаватель прервал его:
— Буду рад увидеться.
И, ничего больше не говоря, он вернулся в аудиторию. Одногруппники захохотали. Мой обидчик побледнел от злости. Глаза его засверкали.
— Ты меня подставила, — прошипел он.
— Тебя подставил твой длинный язык, — пожала я плечами. — Говорю же, используй мозг, попытайся в следующий раз подумать, прежде чем говорить.
На этом мы распрощались. Прошипев что-то недоброе, Брей скрылся за углом вместе с Джареллом. Я и несколько девчонок убежали в деканат — закрывать сессию, — а затем направились в библиотеку, сдавать последние учебники.
Библиотека в академии считалась настоящей достопримечательностью. Несколько огромных двухуровневых залов, разделенных арками, бесконечные полки с книгами вдоль стен, мраморные полы с замысловатыми узорами, высокие сводчатые потолки, расписанные фресками с изображением богов, императоров и сцен из легенд. Лестницы, балюстрады, скульптуры. И один из самых больших книжных фондов в мире — как обычной литературы, художественной, учебной и документальной, так и магической. Здесь хранились древнейшие магические свитки и уникальнейшие книги по самым разным направлениям магии. Был и Фонд запрещенных книг, куда попасть могли лишь избранные адепты по специальному разрешению. А где-то в подвалах, поговаривают, спрятаны книги, написанные самими богами…
К празднику библиотеку украсили. Перила обвивали пышные гирлянды из еловых лап, по которым то и дело пробегали золотистые искры. Под сводчатым потолком мерцали жемчужные огни — они падали словно звезды, скатывающиеся по небосклону, но растворялись в воздухе, не долетая до адептов. Бесконечные полки с книгами украшали серебряные мерцающие нити с бахромой. А самое главное, едва уловимо и приятно пахло имбирными пряниками — в воздухе специально распылили этот аромат, чтобы придать праздничного настроения. В дни напряженной учебы, кстати, в залах пахло иначе — успокаивающими травами. Хранители библиотеки были уверены, что ароматерапия помогает адептам, и разрабатывали на каждый случай свои особые запахи.
В Зеленом зале, куда мы пришли, народу было немерено — но в кои-то веки адепты оказались здесь не для того, чтобы заниматься и корпеть над учебниками, а для того чтобы сдавать их. Вместо тишины в зале царил веселый гул. И сколько бы хранители библиотеки не делали замечаний, что вести себя нужно тише — в конце концов, это же храм науки, а не кофейня и не таверна, — все всё равно продолжали разговаривать.
Мы с девчонками стояли в очереди, болтали с легкой душой об оценках, о бале, о нарядах, однако что-то пошло не так — неожиданно темой стал принц. Одна из девчонок, Аделла, видела его сегодня мельком в Большом зале, и этого ей хватило, чтобы едва не пищать от счастья.
— Принц был с охраной и целой свитой из парней-старшекурсников с факультета боевой магии. Так просто и не подойти к нему… Он такой замечательный! — выдала она и мечтательно вздохнула. — Вживую точь-в-точь такой же, как на фото в газете. Я три раза перечитала его интервью… Он красивый. Добрый. Глаза словно море.
Меня едва не перекосило. Ага, милый, добрый, конечно! От его доброты можно и в ящик сыграть. А глаза какие, словами не описать. Такие из темноты посмотрят, и отдашь богам и душу, и сердце.
— Да-да! — радостно подхватила Белинда. — Даррел идеальный, так все говорят! Его любимой необыкновенно повезет. Я уверена, он выберет невероятную девушку! Помните, как он в интервью сказал? Что хочет достойную невесту… Достойную своего народа. Потрясающие слова.
Я недобро ухмыльнулась.
— Ты чего, Белль? — спросила меня Лиа.
— Да так, — пожала я плечами. — Думаю, сам-то принц со своим достоинством дружит?
Девочки переглянулись и дружно захихикали. Подумали совершенно о другом!
— Наверняка дружит, — сквозь смех сказала Белинда. — И еще как!
— Он ведь настоящий мужчина, — добавила Аделла.
— Я представляю, какой он горячий — драконы лучшие любовники, такое вытворяют ночами, — понизила голос Лиа и выразительно поиграла бровями.
Вот ненормальные! Я даже представлять не хотела, что там Даррел вытворяет ночами.
— Да не с тем достоинством! — досадливо воскликнула я. — С другим! И вообще, что у вас за мысли?
— Нормальные мысли, романтические, — улыбнулась Аделла. — Мы всего лишь мечтаем о принце… Ты ведь тоже о нем мечтаешь, признайся, Белль! Иначе бы мы не увидели его образ на экзамене. Кстати, потрясающе точный! Как у тебя это только получилось?!
— Вышло здорово! Наверняка на его фото часами любовалась, да? — игриво подхватила Белинда.
— Что-то вроде того, — ответила я неопределенно.
— Кстати, а вы когда-нибудь слышали, чтобы у его высочества была девушка? — вдруг спросила Аделла. — Он же все-таки парень… Здоровый, с естественными потребностями…
— Наверняка у него кто-то был, — согласно кивнула Белинда. — Но мы никогда этого не узнаем. Дворец тщательно хранит свои тайны…
— Все, что мы узнаем, — имя его невесты, когда принцу настанет пора жениться, — кивнула Аделла. — Я уже заранее ненавижу будущую императрицу.
— И я!
— Я тоже!
— А мне ее жаль, — зачем-то сказала я и потерла предплечье, на котором осталась невидимая глазам печать.
— Это еще почему? — удивились девчонки, и я поняла, что сказала лишнее, поэтому поскорее поправилась:
— Быть императрицей — тяжелое бремя. Не каждая выдержит.
С этим они согласились. Сколько бы я ни пыталась перевести тему, одногруппницы без умолку говорили только о принце. Замолчали лишь тогда, когда в зале появился бледный худой юноша со смуглой кожей и платиновыми волосами. Он нес учебники, смотря под ноги и будто не замечая остальных. С ним что-то было явно не так, но что — я не понимала. Он то ли не хотел смотреть на других, то ли боялся. А вот многие, напротив, откровенно на него пялились.
— Кто это? — удивленно спросила я.
— Ты не знаешь? Алиас Магнум, третьекурсник с факультета артефакторики, — зашептала Аделла. — В прошлом году получил Черную метку.
Мне стало не по себе. Черные метки раздавал Клуб избранных самым ужасным ученикам академии за их проступки, однако говорили, что меток больше не будет — их запретила Ева, как только в этом году стала главой женской части клуба. Она выступала против насилия.
