Нежеланная невеста. Наследница Черного дракона. Книга 1 - Джейн Анна

— Что ж, пора прощаться. У меня скоро экзамен, — остановившись неподалеку от нужной аудитории, сказал Эштан и вдруг повернулся — будто увидел кого-то. Однако позади все так же никого не было. Судя по шуму, доносящемуся из открытой двери, мои одногруппники уже в аудитории.

— У меня тоже, — торопливо кивнула я.

— Тогда удачи. Что бы ты ни видела сегодня, держи это в тайне, — зачем-то посоветовал парень. — Так будет лучше.

— Да, конечно. И тебе удачи! Пусть Кэйлис12^[1] приглядит за тобой на экзамене! — привычно сказала я.

— Темные не просят помощи у светлых богов, — ответил Эштан, и я прикусила губу.

Фраза «Пусть Кэйлис приглядит за тобой» казалась мне самой обычной. Адепты часто говорили ее друг другу, таким образом желая удачу, ведь Кэйлис был богом фортуны. Перед началом сессии многие бегали в его храм, что высился у реки, покупая талисманы в бархатных мешочках и оставляя в стене записи с просьбами подарить удачу на экзаменах.

— А у кого они просят помощи? — спросила я. — У темного бога Кштари?

— Ни у кого. Мы полагаемся лишь сами на себя. И мне правда пора. Жаль, что после Осеннего бала мы больше не общались, Белль, — вдруг сказал Эштан с нотками сожаления. Он явно понимал, почему я избегала его.

— Жаль. — Мне стало неудобно. — Извини, я…

— Ты не обязана объясняться, Белль.

Эштан улыбнулся, помахал на прощание и ушел — буквально растворился в воздухе. А я, тяжело вздохнув, поплелась на экзамен по стихийной трансформации. Я была уверена, что не сдам. Сейчас, после всего пережитого, я никак не могла сосредоточиться даже на собственных мыслях, куда там огню! И готовилась к пересдаче, время от времени прося помочь то светлую Тэйлу, то Кэйлиса.

Я больше никогда не должна встречаться с принцем Даррелом.

***

Едва Белль зашла в нужную аудиторию, из воздуха материализовались две девушки. Одна — рыжеволосая, стройная, с россыпью веснушек по бледной коже и серыми холодными глазами. Другая — темноволосая, кареглазая, загорелая, с женственными формами и пухлыми губами. Обе в форме с эмблемой стихийного факультета. И обе с недобрыми ухмылками на высокомерных лицах.

— Что это за девка? Лицо знакомое, — сказала рыжеволосая, пряча в карман пиджака артефакт временной невидимости, запрещенный к применению в академии.

— С первого курса. Огневик. Ничего особенного, — ответила брюнетка. — Низкородная, со слабым потенциалом, из обычной семьи.

— Ясно. Очередная бездарная нищебродка. Зачем таких только принимают в академию? — прошипела рыжеволосая. — Обучают. Кормят. Платят стипендию. Никакой пользы для империи.

— Какая ты злая, Мэридит, — хихикнула брюнетка. — Нищеброды тоже хотят жить лучше. Папа говорит, что академия для таких — единственный способ подняться.

— Да мне плевать на них, Кэрилл. Так, нужно узнать, кто она такая, раз находилась наедине с его высочеством. А потом ушла вместе с этим темным выродком.

— Вообще-то он тоже из императорской семьи, — напомнила темноволосая Кэрилл. — Нужно осторожнее выражаться… Папа говорит, что и у стен есть уши.

— Да замолчи ты со своим папой! — прикрикнула на нее рыжеволосая Мэридит.

Она была раздражена: собирать информацию на какую-то непонятную нищебродку — почти унизительно. Но раз им сказали это сделать, они сделают. Иначе и из Клуба избранных вылететь могут.

— Ты узнай о ней в деканате у своего родственника, — велела Мэридит. — Имя, дату рождения, оценки — все, что сможешь. А я свяжусь с отцом и попрошу узнать все о ее семье. Может быть, она и не просто нищебродка, раз сегодня с ней общались аж два принца…

Глава 7

Экзамен по стихийной трансформации наша группа сдавала вместе. Магистр Эварт Бейлс последним зашел в аудиторию, приказал нам занять места, а сам встал за кафедру, окидывая нас внимательным цепким взглядом. Ему было чуть за тридцать, однако он уже славился жестким нравом. Строгий, педантичный, саркастичный, магистр умел удерживать внимание аудитории и не терпел шума и беспорядка. Адептки часто влюблялись в мужчин-преподавателей его возраста, однако магистр Эварт — исключение, несмотря на то что хорош собой. Высокий, крепко сложенный, с резкими чертами лица и длинными медными волосами, собранными в низкий хвост. Глаза у него были темными, почти черными, и казалось, что от них ничему невозможно укрыться.

Он раздал теоретические вопросы и дал нам ровно час на ответы — перевернул песочные часы и велел не отвлекаться. С учетом того, что вопросов тридцать (две минуты на один вопрос!), времени едва хватило. Я судорожно дописывала ответ на последний, когда упала последняя песчинка и магистр Бейлс объявил, что пора сдавать работы. Никто, правда, не торопился — все судорожно скрипели перьями. Тогда магистр со скучающим видом пошел вдоль парт и стал буквально вырывать листки. Я не успела закончить последний вопрос, когда эта участь настигла и меня.

— Время вышло, адептка Бертейл, — услышала я тихий, но властный голос преподавателя над своей головой.

— Я там слово не дописала, магистр Бейлс! — взмолилась я.

— Вы меня не слышали? Время вышло, — повторил он строго, листик не вернул и пошел дальше по ряду, собирая ответы.

Изредка магистр Бейлс нехорошо качал головой. Наверняка остался недоволен результатами, которые мельком увидел. Впрочем, он всегда был недовольным. Похвала из его уст звучала крайне редко, зато он постоянно ставил адептов в тупик своими вопросами и сарказмом.

Перед тем как начать практическую часть, магистр Бейлс с нескрываемым удовольствием выгнал двух адептов, которые списывали. Обычно он делал это сразу, как только замечал, и на экзаменах и зачетах у него списывали лишь самые смелые или же глупые. Однако в этот раз магистр Бейлс дал списывающим ложную надежду, что у них все прокатило. И после, явно наслаждаясь, ровным голосом попросил покинуть аудиторию.

— Пересдача тридцатого, — напоследок сказал он им. — Жду вас с огромным нетерпением. А теперь вон.

Одногруппники покорно ушли, а мы остались. Атмосфера царила тяжелая — магистра Бейлса боялись. Мне тоже было не по себе: как после такой встречи сдать экзамен? Представляю, что скажет преподаватель, когда я продемонстрирую ему свои унылые навыки.

— На будущее — не смейте списывать. И у меня, и у других преподавателей. Если вы думаете, что мы ничего не замечаем, то у меня для вас плохие новости, — продолжал магистр Бейлс. — Относительно вашей сообразительности, разумеется. Итак, приступим к практической части. Сейчас вы по списку будете выходить ко мне и демонстрировать свои невероятные, — тут магистр Бейлс позволил себя усмехнуться, — возможности в освоении стихийной трансформации. Напомню: чтобы сдать экзамен и не вылететь из академии, вы должны получить не менее пятнадцати баллов за практическую и теоретическую части в совокупности. Финальная оценка будет зависеть от таких факторов, как посещение моих занятий, активность, оценки за домашнюю работу и курсовую. Все понятно, вопросы есть?

Мы дружно помотали головами — у нас редко были вопросы к магистру Бейлсу. И тот, удовлетворенно обведя нас взглядом, вызвал Мэл Аспер, первую в списке. Моя фамилия значилась через одного человека, и я превратилась в натянутую стрелу.

Так, пятнадцать баллов… По крайней мере, девять из десяти я заработаю на теоретической части — недаром же учила ее. Значит, на практической мне нужно набрать хотя бы шесть. То есть хоть как-то продемонстрировать свои умения. Или семь — если я получу за теорию восемь баллов. Но это нереально…

Когда подошла моя очередь, я на ватных ногах направилась к профессору и встала перед его столом.

— Ну что, адептка Бертейл, вы готовы? — спросил магистр Бейлс, с прищуром глядя на меня. Он помнил о моих проблемах с трансформацией. И, кажется, заранее знал, что отправит меня на пересдачу.

— Готова, магистр Бейлс, — пискнула я.

— Уверен, за теорию вы получите одну из высших оценок. Но вам так же необходимо продемонстрировать ваши умения на практике. Вы работали с концентрацией? С самоконтролем?