— Угу…
— Айви, я приглашаю тебя прогуляться после ужина. Обойдём наш факультет, полюбуемся звёздами, подышим вечерней прохладой… и попрощаемся до завтра. О, хочешь завтра вместе пойдём?
Повеяло уловками Джейвена…
— Свежий воздух и ночное небо ждут меня на балконе, — фыркаю я. — Может быть, в другой раз, Дор. Ничего не обещаю.
Наконец играют колокольчики — ужин завершён.
Сразу никто не вскакивает, многие продолжают разговоры, особенно старшие курсы. Я дожидаюсь, когда начнётся оживление, и встаю одной из первых, благодарю Дора за приятно проведённое время, желаю ему доброго вечера и прощаюсь. Он не пытается меня проводить или удержать. Мой отказ его как будто ни капли не огорчил. Надеюсь, так и есть.
Поднявшись на второй этаж, я оборачиваюсь с вершины лестницы на зал. Дор всё ещё у стола, и он не один. Не успела я отойти, как рядом с ним нарисовалась Бекка. Она берёт его под локоть, и Дор широким жестом приглашает её к дверям. Ну вот, с кем любоваться звёздами, он нашёл. Но почему именно Бекка?
Глава 20
— У-у-у-у, — жалуется мне Фырька.
— Угугу-у, — жалуюсь в ответ я.
Платье летит на кресло, украшения горсточкой сыплются на журнальный столик, я сбрасываю обувь, меняю нательное бельё и, не утруждаясь поиском пижамы, падаю в кровать.
Всё, на что меня хватает, это поставить будильник.
— Р-р-р-ры? Фссшш…
— Да, дорогая, я спать. Бдеть за астралом будешь ты, как самая умная и чувствительная. — Язык заплетается, длинная фраза даётся с трудом.
— Хрр!
Чего она от меня хочет?
Фырькино ворчание убаюкивает, веки тяжелеют. Питомица устраивается у головы на подушке, утыкается носом куда-то мне за ухо, и от её испаряющейся шерсти кожу слабо щекочет. Я плавно соскальзываю в сон без сновидений, как под воду ухожу. В какой-то момент мне становится прохладно, и я не просыпаясь натягиваю одеяло, поворачиваюсь и засыпаю окончательно.
Ночь тянется чёрной полосой, словно кисточку окунули в кромешный мрак, и постепенно линия светлеет, за окном светает. Я ненадолго приоткрываю глаза, вслушиваюсь в мирное сопение Фырьки и с мыслью, что встану разбитой, снова уплываю.
Просыпаюсь я, как ни странно, сама, до будильника. Солнечные лучи бьют в незашторенные окна, комната залита ярким светом нового дня. Я зажмуриваюсь. Может, накрыться подушкой и подремать ещё немного?
— Доброе утро. — Я переворачиваюсь с боку на бок.
— Фр-р-р-рь, — раздаётся с подушки.
Свернувшаяся компактным крендельком Фырька разворачивается, с хищной грацией поднимается на лапы, пружинисто встряхивается. Я наблюдаю, как она сперва прогибается в спине и тянется вперёд, затем, наоборот, выгибает спину дугой и тянется назад.
В отличие от неё я на утреннюю зарядку сил не чувствую.
Дотянувшись, я заранее отключаю будильник — часовой механизм издаёт дребезжащий вой, не имеющий ничего общего с деликатными мелодиями смартфонов, чем реже я его буду слышать, тем счастливее буду.
— Кофе хочу-у-у-у…
— Р-р-р.
— Дух больше не появлялся?
— У-у-у-у…
Не появлялся.
Хорошо.
Я ухожу в уборную, умываюсь, привожу себя в порядок. В голове немного проясняется, но кофе всё равно хочется.
В этом мире как напиток его, к моему большому огорчению, не знают, зато кофейные зёрна известны в качестве тонизирующего средства. Пришлось искать ремесленника, способного выковать медную джезву, потом учиться правильно жарить зёрна на чугунной сковородке, завести ручную мельницу для помола. Но как по мне, первая же чашка окупила все усилия.
Джезву, небольшой противень с высокими бортиками и мешок перемешанного с солью песка я заморочилась и заранее отправила в академию посылкой. Когда я уходила на ужин, коробки не было, а когда пришла, я просто не обратила внимания, что лучше любых слов говорит о моём состоянии.
Коробка есть!
Жизнь налаживается.
Из брошенного открытым чемодана на меня смотрит пижама. Я тянусь к шёлковым тряпочкам, представляю, как я выхожу в них на балкон, и в красках — какой скандал я спровоцирую. Под пижамой меня ждёт дневное платье. Леди Талло позаботилась, чтобы у меня был комплект на первое время.
Одевшись, я берусь за коробку, вынимаю противень, заполняю песком. Кофе и специи я привезла в саквояже. Питьевая вода в кране. Позже выясню, где добыть молоко, — правила я читала бегло, вроде бы нет запрета на продукты в комнатах, а если и есть, мне он не помешает, не отчислят же.
Вместо плиты сойдёт стул — я ставлю противень на сиденье.
— И после этого мы якобы не маги, — жалуюсь Фырьке.
Прикрыв глаза, я мысленно тянусь по незримой нити, соединяющей меня с руническим алфавитом. К руне жара я обращаюсь часто, отклик получаю немедленно, и передо мной в воздухе вспыхивает начерченный огненными чернилами значок: развёрнутая вправо галка с двумя насечками на верхней линии. Да, я её не создала, всего лишь призвала. Нисходящим потоком эфира погружаю руну в песок, и начинается магия, в буквальном смысле: песок нагревается.
Не теряя контроля над руной, я ставлю джезву.
По комнате растекается кофейный аромат, а когда, уже с чашкой сваренного напитка, я выхожу на балкон, аромат вырывается на улицу.
— Мрру. — Фырька устраивается на перилах рядом со мной.
— Академия тебя разочаровала?
— Фррь.
— Скучно, сплошные запреты, а со стороны астрала ещё и непроницаемый барьер. Я тоже не рада оказаться взаперти. Но у меня есть идея!
— Мрру?
— Не сегодня, не завтра и даже не послезавтра, но мы обязательно прогуляемся на станцию. Каким-то образом поезд прошёл барьер, верно? Значит, лазейка существует, и мы её обязательно отыщем.
Не ради самовольных вылазок. Жизнь в трущобах наложила неизгладимый отпечаток: я не смогу быть спокойной, пока у меня нет надёжного пути отхода. Куда бежать, если академию навестит не вчерашний миролюбивый визитёр, а Дух-людоед?
— Мрру!
Кофе без молока для меня слишком крепкий, и я тяну по глоточку, на языке расцветает горечь.
— Фыречка, если ты притащишь программку Фестиваля, я буду тебе очень признательна.
— С-с-с-с… — высказывается питомица, но не отказывается и, серым росчерком метнувшись в комнату, вскоре возвращается с брошюркой в зубах.
— Спасибо, дорогая.
— Фррь!
— Понимаю, спасибо, выраженное в кристаллах, тебе нравится больше, но пока что могу предложить только словесное.
Меньше чем через полчаса на площади перед центральным корпусом состоится приветственная встреча с главой академии, потом первокурсников ждут встречи с главами их факультетов, но уже под крышей, а не под открытым небом. С полудня свободное время для знакомства с территорией. Ближе к вечеру на центральной площади состоится опять же традиционное театральное представление, покажут, как Многоликий Дух принёс магию и спас людей от астральных тварей. Наконец, шествие через Горбатый мост, в котором я должна участвовать, и завершится второй день Фестиваля запуском огненных шаров.
Звучит как план.
Я допиваю кофе, платье дополняю жакетом, сажаю Фырьку на плечо и открываю дверь в новый день, в новую студенческую жизнь.
В этот раз ни с Дором, ни с блондином, ни с куколкой Беккой я не сталкиваюсь, зато сталкиваюсь с ароматом свежей сдобы и понимаю, что про такую важную мелочь, как завтрак, я начисто забыла.
Что ещё я могла упустить?
— Айвери! — громко окликает меня кто-то.
Я поворачиваюсь на голос — с дивана машет Джейвен, а рядом с ним сидит мрачный, заранее недовольный Тимас.
— От отсутствия внимания вы, леди, не страдаете. — Блондин всё же оказывается рядом и, бросив колкость, проходит мимо.
— С-с-с-с…
Глава 21
— Я страдаю от отсутствия новостей, — бросаю я ему в спину раньше, чем прикусываю язык.
Блондин оборачивается.
На лестнице, стоя на несколько ступеней ниже, он смотрит на меня снизу вверх, ярко-голубые глаза в обрамлении светлых ресниц словно припорошены инеем. Не следовало бы, но я засматриваюсь.
