Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена

— У нас тетка под Новгородом живет, я решила к ней податься… Не знаю, поможет ли… — отвечала на расспросы хозяев девушка, когда Ксюша вошла в зал и поставила перед гостями самовар, чашки и тарелку с угощениями.

— Кровь не водица, подсобит, чем сможет. Правильно решила ты, — похвалила Пелагея и пододвинула к девушке тарелку.

Аленка, смущаясь, взяла бутерброд и сунула в руки брату, но тот сморщился и заявил:

— Хочу сладкого! А мед есть?

Как сестра ни уговаривала брата поесть мяса, тот ни в какую. Капризный мальчишка оказался.

«Видать, поздний ребенок, долгожданный, залюбленный! А сестре с ним теперь мучиться…» — вздохнула Ксюша, уж она-то теперь точно знала, как важно воспитывать детей.

Иван тем временем съел все ватрушки и мед с блюдечка, что принесла ему девушка с разрешения хозяйки. Аленка скромно пила чай да бутерброды ела, откусывая по маленькому кусочку.

— Спасибо, добрые хозяева, за прием, — поблагодарила она, когда съела все до последней крошки.

— Да ты не торопись, отдохни, путь у вас неблизкий, когда еще чаю горячего попить доведется, — советовала Пелагея.

Аленка с благодарностью посмотрела на хозяйку, но тут скакавший по залу Иван задел миску, в которой был мед, та упала на пол и раскололась.

— Ах, — всплеснула его сестра руками, и в ее больших глазах появились слезы вперемежку со страхом, — Простите…

— Это не я, — тут же заявил мальчишка, — Это домовой шалит!

Ксюша поискала глазами Тимку.

Мужичок появился рядом с Ваней и, грозно сдвинув брови, обратился к Ксюше:

— Врет, малец! Ни стыда, ни совести!

— Не перекладывай свои ошибки на других, — уперев руки в боки, с осуждением сказала Ксюша Ване.

— А ты мне никто, чтобы учить, — показав язык, объявил мальчик.

Аленка стала белее первого снега:

— Простите его, маленький совсем, не понимает, что творит. Мы пойдем.

Она торопливо схватила брата на руки и поспешила к выходу.

— Намучается она с ним, — вздохнула Пелагея и строго сказала работнице, — Прибери.

— Жаль девицу, она хорошая, — проворчал Тимка, помогая своей любимой Ксюше отмывать остатки меда от пола, — Надо мальчонку уму-разуму научить. И я знаю, кто в этом поможет…

Тут домовой хитро сощурился и исчез. Но попаданке некогда было задумываться о странных словах своего верного помощника, в трактир пришел новый посетитель, им оказался Илья. Шел он заплетающейся походкой, натыкаясь на все столы, вид у него был потрепанный, будто он всю ночь не спал, а пил хмель крепкий.

Стоило парню встать рядом с Ксюшей, она ощутила неприятный запах перегара, увидела красные опухшие глаза и все поняла без слов. Но Илья держать в себе обиды не стал, громко и невнятно крикнул:

— Ведьма ты, Ксана! Зачем отправила меня к Глаше? Знала же наверняка, какую правду я узнаю. Как теперь жить-то? Тошно мне…

И на пол полетел самовар, который Ксюша не успела убрать со стола. Хорошо, что тарелку, чашку и осколки миски она держала в руках.

Из кухни выбежал Данила и с охами кинулся к Илье:

— Ох, что ж это делается, еще утро, а ты уже навеселе. Илья, иди домой, пока дел не натворил.

Хозяин шустро схватил парня за плечи, развернул и начал подталкивать к выходу.

— Это все ты, ты виновата! — кричал несчастный влюбленный, — Не видать тебе счастья, ведьма!

Когда Данила закрыл за разбушевавшимся Ильей дверь, Ксюша осела на ближайшую лавку.

— В чем ты виновата? — скрестив на груди руки, спросил Данила, вставая над расстроенной работницей.

— Я его вчера отправила откровенно поговорить с Глашей. Ну и вот результат… — глотая слезы обиды, призналась Ксюша.

Она ведь просто помочь хотела. И в чем она виновата? Не она же изменяла хорошему парню…

Данила вздохнул:

— Не бери в голову. Проспится, еще прощения просить будет. Курники проверь.

Ксюша ушла на кухню. Вынула из печи готовый пирог и стала помогать Пелагее варить похлебку, густую, наваристую. Но тут в тишине трактира раздался веселый голосок Анюты:

— Ксюша, где Ксюша, дядя Данила?

Попаданка не стала ждать, когда за ней придут, кинулась к девочке сама. Она искренне жалела эту милую малышку, такую разумную не по годам, оставшуюся без любви матери. От бессердечного отца-чурбана ласки не дождешься, как и от бабки-ведьмы. Стоило Ксюше выскочить из кухни, она замерла столбом, потому что Анюта сидела на руках отца. Тот нежно улыбался малышке, грубые черты лица мужчины смягчились, глаза лучились любовью. В этот момент он был красив, и взрослая, умудренная жизненным опытом попаданка залюбовалась этой картиной, замерев с открытым ртом.

— Ксюша, — заметив свою спасительницу, воскликнула девочка и протянула свои ручки навстречу.

— Доброе утро, — покраснев под внимательным взглядом воеводы, поздоровалась девушка и взяла Анюту на руки, прижала к себе, погладила по светлой макушке, — Как ты, милая?

— Все хорошо. Папа рядом, — с гордостью посмотрев на отца, ответила малышка, — А мы тебе подарок принесли!

— Мне?.. — почему-то испугалась Ксюша.

Только подарков воеводиных ей не хватало.

— Ты спасла мою дочь. Я в неоплатном долгу перед тобой, — спокойно пояснил Трофим, — Прими в благодарность.

И протянул растерявшейся девушке мешочек. Ксюша поставила Анюту на пол и дрожащими руками развязала его, заглянула внутрь. Там были бусы из бирюзы. Красивые, тонкой работы, а главное, они идеально подходили под цвет небесных глаз девушки. Она достала подарок и с восторгом рассматривала в тусклом свете.

— Нравится? — радостно спросила Анюта.

— Очень! — выпалила Ксюша и тут опомнилась, посмотрела на Трофима, следящего за ней с нечитаемым выражением лица, — Но я не могу принять подарок. Это слишком дорого.

— Обидеть хочешь? — нахмурился воевода, — Норов показываешь?

В груди Ксюши поднялась буря возмущения. Она уже хотела высказать наглому, самовлюбленному павлину, что ей не нужно показывать ему норов, потому что жалко тратить на это силы. Но тут ноги девушки обхватили теплые детские ручки, и Аня, заглядывая в глаза своей спасительницы снизу вверх, попросила:

— Прими, это от чистого сердца.

Как можно было отказать этому искреннему ребенку?

— Хорошо. Спасибо, — поблагодарила Ксюша девочку, погладив по щеке.

Малышка улыбнулась в ответ и убежала на улицу, громко зовя Буяна, для него она тоже приготовила подарок — сахарную косточку, ведь и он принимал участие в ее спасении.

Ксюша же снова посмотрела на явно дорогой подарок, не зная, как поступить.

— Давай помогу, — не предложил, а приказал Трофим, сделав шаг к ней.

Забрал бусы из рук растерявшейся девушки, обошел ее и положил холодные камни на грудь, оплел шею и застегнул подаренное украшение. Его пальцы задели чувствительную кожу шеи, задержавшись на ней чуть дольше, чем требовалось. Ксюше даже показалось, что мужчина нежно, едва уловимо погладил ее. От этих невинных по сути прикосновений по спине девушки побежали мурашки, поднимая все волоски на теле. Испуганная такой бурной реакцией, она поспешила отойти подальше. Но обернувшись и бросив быстрый взгляд на Трофима, тихо поблагодарила мужчину:

— Спасибо…

— Я повторю, это я должен тебя благодарить. И извиниться, — тихо добавил он.

Ксюша вскинула удивленный взгляд на непрошибаемого воеводу.

— За что? — полюбопытствовала она.

— Я считал тебя глупой, капризной и ленивой. Но тебя хвалят хозяева и посетители. Значит, ты трудолюбива. Благодаря тебе я и моя дочь избежали огромной беды, а я еще и смог схватить разбойника. Все потому, что ты обращаешь внимание на мелочи, а значит, ты умна. Прости, что думал о тебе плохо, пойдя на поводу у слухов.

Ксюша не могла поверить своим ушам. Этот слишком уверенный в себе и твердолобый мужик только что признал свою ошибку и вроде как сделал ей комплимент. А подарок, касания, вчерашняя попытка поцелуя…

— Постой, ты что? Ты сейчас пробуешь ухаживать за мной? — отступая, прямолинейно спросила Ксюша. Она-то была женщиной опытной и видела, куда ветер дует.