Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена

Глава 8

Новая постоялица

Увидев широкий разворот плеч Трофима, его узкие бедра и крепкие ягодицы, Ксюша осознала: только этот мужчина сможет потушить пожар ее страсти. Она кинулась вслед воеводе, крикнув на ходу:

— Спокойной ночи, Илья!

Прохладный вечерний воздух охладил горящие щеки, раздразнил припухшие от поцелуев губы, но совершенно не принес облегчения. Подгоняемая острой нуждой в мужской ласке, Ксюша быстро догнала мужчину своей мечты, оплела его гибкий стан руками, прижалась всем телом к спине и сбивчиво зашептала, не позволяя ему разомкнуть замок ее объятий.

— Твоя мать приходила, — простонала она, — Мы с ней чай пили…

Трофим замер, перестал вырываться, и Ксюша почувствовала облегчение, но вместе с ним пришла слабость. Ноги отказались держать девушку, она упала на пыльный двор к ногам воеводы и, с мольбой глядя снизу вверх на мужчину, жалобно прошептала:

— Мне очень плохо.

Трофим посмотрел на Ксюшу, кулаки его сжались, на лице нервно задергались желваки. Он наклонился и рывком поднял девушку на руки, прижал к мускулистой груди и понес в неизвестном направлении. Ксюшу тут же окутал острый запах хвои и железа, а еще тепло. Ее пальчики самовольно стали оглаживать прямой нос, волевой подбородок, высокий лоб. Она потянулась и укусила мужчину за мочку уха. Он даже не вздрогнул, только ускорился.

— Куда ты меня несешь? — все еще цепляясь за осколки сознания, спросила Ксюша.

— Домой, — скупо бросил воевода.

— Ко мне? — растерянно уточнила Ксюша и лизнула щеку мужчины.

— Ко мне, — прохрипел Трофим.

— Ты воспользуешься моим состоянием? — с надеждой и восторгом спросила девушка и легонько поцеловала мужчину в уголок губ.

— А ты хочешь, чтобы тобой воспользовался Илья? — рявкнул Трофим замирая.

— Кто? — не поняла Ксюша.

Здесь и сейчас она видела единственного мужчину, хотела сгорать снова и снова только в этих объятиях, покорить только одно сердце!

Мужчина хмыкнул и вбежал в дом. Через минуту Ксюша оказалась распластанной на прохладном тюфяке, от которого исходил одурманивающий аромат полевых трав. Этот запах стал последним вменяемым воспоминанием попаданки. Дальше она попала в сказку для взрослых, яркую, горячую и сладко-острую.

Проказливый солнечный луч настырно лез в глаза, заставляя Ксюшу вертеть головой в поисках тени. Ей дико хотелось спать, но резкая боль затопила сознание. Она ощущала каждую клеточку своего тела, а каждая страдала.

«Я что, вчера всю ночь разгружала вагоны?» — подумала Ксюша, и тут же воспользовавшись этой мыслью, как проходом, в ее сознание влетели и замелькали картинки вчерашних событий. Главный итог: она лишилась девственности. Второй раз! Первый был в другом теле и с другим мужчиной. Трофим, несмотря на ее нетерпение, оказался удивительно сдержанным, почти довел ее ночью до исступления своими предварительными ласками. Зато самый ответственный момент в жизни девушки прошел гладко. Но теперь попаданка чувствовала особенную ответственность перед Оксаной.

Она распахнула глаза и покосилась влево. Воевода лежал рядом, крепко прижимая девушку к себе, казалось, даже во сне он удерживал и защищал ее. А ведь она всю ночь не давала ему спать, снова и снова увлекая в страстный первобытный танец, в котором возносятся до небес и сгорают в пепел.

Щеки попаданки вспыхнули ярче маков. Она осторожно вывернулась из надежных и таких манящих объятий мужчины, соскользнула с кровати и судорожно начала собирать по полу свое платье, рубаху… Лаптей не нашла, убежала босиком.

«О, нет… Что он обо мне подумает? А он выносливый! Пять раз за ночь не каждый сможет!» — скакали мысли в голове Ксюши, пока она скакала в трактир. Солнце еще только-только встало, и был шанс проскочить на кухню незамеченной. Тогда о ее ночных приключениях будет знать только воевода. Ну, может, еще Илья предположит…

«С Ильей нужно поговорить, объясниться. Он вроде парень хороший, не будет раздувать из этого сенсацию года», — подумала Ксюша, залезая в открытое окно, как воришка, но рисковать не хотелось, ведь дверь трактира скрипела так, что Пелагея с Данилой услышали бы даже сквозь самый крепкий сон.

— Ну наконец-то вернулась!

— Мы за тебя очень волновались!

Встретили ее домовой и шишимора.

— Эта знахарка настоящая ведьма. Она тебе лошадиную дозу любовной травы подсыпала. У, злыдня! — воинственно сжав кулаки, заявил Тимка.

— Вы видели и не сказали? — вскрикнула Ксюша, почувствовав себя преданной.

Нечисть тут же потупила глазки, и Луковка жалобно пролепетала:

— Мы не успели, все произошло очень быстро…

— И мы ее боимся. Она заговоры всякие знает, может нас извести. Вон у Трофима и домового, и банника выгнала, — добавил со слезами в голосе Тимка.

Ксюша была доброй и отходчивой. Вздохнув, она спросила:

— Хозяева еще спят?

— Как младенцы! — заверила Луковка, — Я им сейчас колыбельную спела, так что еще час о них можно не думать.

Ксюша улыбнулась маленькой шишиморе и предложила:

— Тогда пойдемте завтракать. Я вижу, вы порядок без меня навели. Значит, заслужили молока.

Тимка аж подпрыгнул от радости и побежал на кухню быстрее всех.

Ксюша налила помощникам молока, а сама сбегала на задний двор, умылась и только потом присела к столу на кухне, чтобы вприкуску с вчерашней птюшкой попить чаю.

— Как ты себя чувствуешь? — с опаской поинтересовался домовой.

— Как после интенсивной тренировки по вольной борьбе с отработкой захватов и переворотов… — буркнула Ксюша, вспоминая их с Трофимом кульбиты в постели.

Ей всегда нравились контактные виды спорта. А вот исполнять супружеский долг с Эдиком не очень. Теперь она знала почему. Бывший муж был полным ноликом.

— Чего? — удивилась Луковка.

— Плохо мне! — буркнула Ксюша, — А ты, Тимофей, куда вчера смылся?

— Я? Так это… К Лешему решил заглянуть. Давно не виделись… — как-то слишком неуверенно ответил Тимка, а его маленькие глазки так и забегали по стенам и полу.

— А ну признайся, чего натворил? — призвала к ответу нечисть Ксюша.

— Да проучили они этого мальчишку, Ивана, превратили его в козленочка. Может, поумнеет, — сдала мужа Луковка.

— А нечо на честных домовых напраслину наводить! — горячо заявил Тимка.

Ксюша от удивления лишь моргнула. Она о таком только в сказках читала. Здраво рассудив, что Тимка хотел, как лучше, и она с этим уже ничего поделать не может, попаданка взялась за работу: пошла замешивать тесто для пирогов и готовить начинку. Сегодня она решила сделать две: капусту и яйца с луком.

Когда Данила и Пелагея соизволили явиться на кухню, Ксюша уже поставила противень в печь, заварила свежий чай и даже напекла блинов.

— Какая ты все-таки у нас хорошая помощница! — похвалила девушку хозяйка.

Выглядела она сегодня удивительно умиротворенно.

— А мы вот что-то сегодня заспались… — усмехнулся Данила, при этом на лице его не было и следа раскаяния, скорее довольство, — Может, к смене погоды?

— А может, это потому, что у кого-то вчера было слишком игривое настроение? — кокетливо хохотнула Пелагея.

Ксюша удивленно поискала глазами нечисть.

— Данила вчера допил чай с зельем ведьмы, — шепотом сообщил Тимка.

— Что же вы его не разлили? — шикнула на них Ксюша.

Домовой и шишимора переглянулись, пожали плечами и спросили:

— А чего добру пропадать?

— Ты что там бубнишь? — спросил Данила Ксюшу с подозрением.

— Я? — опомнилась Ксюша и тут же нашлась, — Говорю, что пироги уже в печь поставила. Сегодня будут одни с капустой, другие с яйцом и луком.

— Молодец, милая, — похвалила Пелагея, — Я смотрю еще и блинов напекла.

— Да, это вам на завтрак.

Однако стоило им сесть к столу, как в трактир кто-то вбежал и раздался женский полукрик-полустон:

— Помогите!

Хозяева и работница побежали в зал и остолбенели. У входа, пошатываясь, стояла невысокая фигуристая женщина во всем черном, висок ее был окровавлен, и по щеке капала кровь, платок съехал набекрень, из-под него выбились рыжие волосы. Она без конца терла нос и глаза и голосила.