Через минуту в комнату впихнули троих прислужниц — тех самых дев, что вчера обряжали меня на пир. Две из них откровенно дрожали.
Бьёрн стоял перед ними скалой, и я заметила, как в его глазах васильковый цвет почти полностью затопило расплавленное золото.
— Кто взял пергамент? — он начал обходить их по кругу бесшумной поступью хищника. — Та, кто осквернила нанию кражей и не признается, будет проклята Аргуаром! Бог пометит воровку.
От этих слов я похолодела.
Если он увидит мою руку, он точно решит, что эта метка — кара за какой-нибудь мой грех! В Нок-таларе к любым отметинам на теле относились враждебно. Наверно, и здесь так же.
Я пониже натянула рукав и замерла, боясь пошевелиться.
— Позвольте мне поискать ещё раз? — вдруг пискнула прислужница с тонкими губами.
Она метнулась к кровати, нырнула под край шкур и через несколько минут выпрямилась, победно сжимая моё письмо.
— Вот оно! Под шкурой лежало. Госпожа, верно, сама уронила.
Врёт.
Я точно знала, что она врёт, ведь я трижды проверяла это место перед сном. Впрочем, Бьёрн тоже это знал.
Он выхватил письмо, мазнул по девице ледяным взглядом и процедил:
— У тебя отличное зрение, Висна. Настолько, что в моих покоях тебе больше делать нечего. Спускайся на кухню к своей подруге Ингрид. Поможешь ей драить котлы. Пошла вон.
Его голос, холодный и режущий, как сталь, заставил служанок буквально вылететь из комнаты.
Когда девиц выставили, тиарх обернулся ко мне и протянул мне письмо. На мгновенье наши пальцы соприкоснулись. Его взгляд медленно скользнул по моему платку, скрывшему волосы, и задержался на губах. В этой вспышке золота в его глазах я прочла нечто, от чего сердце пропустило удар.
Сегодня мы расстанемся, напомнила я себе, пряча письмо в карман.
— Одевайся, — наконец приказал драгарх, обрывая затянувшееся молчание. — Мы летим к расщелине.
Да с удовольствием!
Выдохнув, я быстро и без лишних слов утеплилась.
На сей раз мы летели вместе с тремя драгархами, которые сопровождали своего лидера мощными тенями. Полёт до разлома был настоящей пыткой. Ветер свистел в ушах, выбивая слёзы, а внизу проплывали бездонные пропасти. Пока я цеплялась за мощные, чешуйчатые лапы Бьёрна, молила Аргуара лишь об одном: найти мертвий и сегодня же вернуться к сестре.
Как только мы приземлились на снежную площадь и Бьёрн привычно привязал меня к себе, я сразу бросилась вперёд по нашим вчерашним следам. Бежала первой, скользя по обледеневшим камням и совершенно не чувствуя холода, пока не замерла у входа в ту самую расщелину.
Бьёрн обернулся к своим воинам и коротко кивнул. Трое драгархов — огромные мужчины с суровыми лицами — слаженно подошли к разлому. У каждого в руках были тяжёлые инструменты из чёрного дымящегося железа. Длинные клинья, усеянные рунами, и массивные молоты.
Я наблюдала за ними, затаив дыхание.
Драгархи действовали с ювелирной точностью. Первый воин вбил тончайшее лезвие клина в едва заметную трещину. Второй прижался ухом к скале, отслеживая внутренние содрогания горы, пока третий ритмичными ударами вгонял распорки.
— Медленнее, — скомандовал тот, что слушал камень. — Пошла трещина влево.
Они работали в полном согласии. С каждым вбитым клином расщелина неохотно, с натужным скрежетом раздавалась вширь.
Наконец, проход расширился достаточно. Драгархи замерли, удерживая распорки могучими плечами, пока Бьёрн не закрепил свод тяжёлыми фиксаторами.
Я первой нырнула в образовавшийся проход, надеясь увидеть сияющий металл.
Но внутри меня ждал сокрушительный удар.
В глубине пещеры темнела мешанина из серой породы и блестящей крошки. Мертвий был раздроблен до размера песчинок.
Это было плохо.
Очень плохо.
Как выковыривать эту крошку из стены?!
Я начала лихорадочно скрести камень ногтями, чувствуя, как отчаяние заливает горло горечью. Обернулась к тиарху и вопросительно уставилась на него. Бьёрн подошёл вплотную, коснулся жилы, и на его лице отразилось странное выражение — смесь досады и какого-то мрачного, хищного удовлетворения.
— Ты и правда нашла мертвий. Но он вплавлен в древнюю породу, — его голос глухо отразился от сводов. — Чтобы извлечь его отсюда в таком виде, нужно много оборотов луны. Кропотливый труд мастеров и магия, которой у нас нет.
Это было так неожиданно и обидно, что на глаза выступили слёзы. Я не верила своим ушам. Пока я лихорадочно соображала, что теперь делать, Бьёрн просто стряхнул пыль с ладоней.
— Сегодня ты не увидишь сестру, — он спокойно шагнул в сторону выхода, даже не обернувшись. — Продолжаем искать дальше.
Глава 21
Аргуар в гневе ударил молотом по наковальне мира, когда драгархи и игмархи разошлись в разные стороны. Сила этого гнева была такой, что мертвий — кость этой земли — не выдержал. Он треснул и рассыпался на мириады осколков, превратившись в звёздный песок.
(Книга Сотворения, том первый)
— Погоди… Как это "продолжаем искать"? — тряхнув головой, я кинулась за уходящим тиархом. — Так не пойдёт! У нас был договор. Я нахожу тебе мертвий. Ты отпускаешь меня к сестре. Ты ничего не говорил про то, что мертвий не должен быть в виде крошки.
— Не говорил, и что? — он обернулся и пожал плечами. — Говорю сейчас. Мертвий в виде крошки непригоден. Ищи другой. Цельный.
— Но… Я не согласна. Мне нужно к сестре. Я уже настроилась…
— Ну, так перестройся.
Он шёл к выходу, а меня вдруг оставили силы. Поглаживая рубин, опустилась на корточки и привалилась к стене. Драграхи вышли из расщелины, Бьёрн был уже у входа, но, видно, заметил моё отсутствие. Развернувшись, он приблизился ко мне.
Нахмурился, взглянув на меня.
Вздохнул.
— Ты должна найти мертвий, пригодный для использования. Найдёшь его — и вернёшься к сестре.
— С чего ты решил, что я вообще найду пригодный мертвий? Может, цельного мертвия нет в твоём тиархоне? Может, тут только крошка одна? Может, я обречена остаться тут с тобой на века?
Он опустился на корточки и уставился на меня. На миг мне показалось, в его глазах мелькнуло сочувствие.
Но нет. Показалось.
Потому что в следующую секунду он жёстко произнёс:
— Если не найдёшь годный мертвий, скоро останешься один на один с обезумевшими драгархами. Тебя устраивает такая перспектива?
Содрогнувшись, я слабо мотнула головой.
— Вот и хорошо. Меня тоже не устраивает перспектива спятить.
Немного помолчав, он добавил:
— Ты говорила, твоя сестра — боец. А ты?
Я ошарашенно вытащилась на него, не ожидая, что он перевернёт мои слова вверх тормашками.
Хотя…
Смысл в них был.
Если уж Олия на пороге смерти улыбалась, то какое я имею право раскисать, столкнувшись с первой же неудачей?
Бьёрн будто почуял перемену в моём настроении.
— Продолжаем поиск?
Я кивнула, и он протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я вложила свои пальцы в его широкую ладонь. Кожа Бьёрна была горячей, как разогретый камень, и в момент соприкосновения по моим венам рванул электрический разряд.
Бьёрн не отпустил сразу. Он замер, и я увидела, как его зрачки расширились, а васильковая синева мгновенно выгорела, уступая место расплавленному, пульсирующему золоту. Он резко отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Идём, — глухо бросил он.
Мы вышли на ослепительный свет, и через минуту я уже снова была в его когтях. В этот раз мы летели долго. Бьёрн нёс нас над самыми пиками, туда, где облака рвались о каменные клыки гор.
Я всматривалась до рези в глазах, прислушивалась к внутреннему голосу, но внутри было пусто. Только гул ветра и ледяное безмолвие камня.
Вскоре мне стало плохо. Если Бьёрн находился в своей стихии, то на мне долгое пребывание в воздухе отразилось не лучшим образом. Подкатила тошнота, и я вспомнила, что с утра ничего не ела и не пила. А ещё… хотелось в туалет.
— Опускайся! — закричала я, но ветер унес слова.
