Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Леди Руш все просчитала. Эдриан не станет разбираться — его убогая жена сама решила выступить с народным творчеством или кто-то специально надоумил ее опозориться.
Владыка четко дал понять, что не желает моего выигрыша.
— Я подберу для вас поэмы бардов древности, — миссис Лойд выходит из задумчивости и опускается в соседнее кресло. — Надо будет перепечатать их на машинке и поместить в эту папку.
Папка действительно отмечена круглой печатью с эмблемой отбора — вписанным в круг голубем.
— Я сама перепечатаю… только принесите мне машинку и книги, — прошу я.
Миссис Лойд удивляется, но не возражает. А я хочу потренироваться набирать тексты на местных артефактах.
— И еще. Мне придется притвориться больной, чтобы служанки не крутились вокруг, — предупреждаю я и миссис Лойд понимающе кивает. — Императору тоже лучше поверить, что его супруга хворает. Незачем нам видеться до отбора.
— Хорошо, предупрежу знакомого врача. Он лечит слуг, а личного целителя императора вам вряд ли пришлют.
Как только миссис Лойд покидает покои, я отправляюсь принимать ванну.
На завтра у меня масса планов, но нужно сделать так, чтобы служанки не заметили мои отлучки. И в этом случае "странности" Мари мне на руку.
Утром, после крепкого и восстанавливающего сна, я изображаю перед камеристкой вялость.
— Его величество отбыл в загородное имение, — рассказывает она, заплетая мне косу. — Думаю, по возвращении он устроит грандиозный бал. Ох, какие праздники проводятся во дворце. Какой размах, какая роскошь! Жаль вы никогда не попадете ни на один из них, — сказав колкость, камеристка вздыхает с притворным сожалением.
Мне остается только скептически хмыкнуть про себя, поскольку у меня свои цели. В следующую секунду я сползаю со стула и падаю на ковер.
— Мисс Лест, что-то мне плохо, — жалобно лепечу, а камеристка, вместо того, чтобы помочь, отбегает и издалека наблюдает, как я царапаю ногтями ворсистый ковер.
— Я вызову лекаря! — возмущенно восклицает она.
— Голова кружится...
Камеристка брезгливо обходит меня, но удивленной не кажется. Возможно, Руши и их прихвостни узнали о смертельной болезни прошлой Мари.
Что же, если Эдриан таки заинтересуется состоянием моего здоровья, то я всегда смогу заявить, что что-то не то съела.
Камеристка выбегает из комнаты, а лекарь не появляется ни через час, ни через два часа. Как будто лишнюю жену императора просто оставили погибать в одиночестве.
Надо же, как замечательно складываются обстоятельства! Пусть враги верят, что легко избавятся от меня.
Следующие несколько дней я то отлеживаюсь в постели, изображая болящую, то тайно выхожу в город. И эти моменты самые счастливые в моей новой жизни.
Миссис Лойд удалось продать блестящие тряпки, которые я собрала, и к моей заначке прибавилась еще небольшая сумма.
Вечерами я тайно печатаю, заучивая старинные поэмы, а днем собираю информацию и готовлюсь.
Прицениваюсь к артефакту, делающему снимки, и узнаю, что смогу взять его в рассрочку. Но, самое главное, публичная библиотека и архив оказываются в полном моем распоряжении.
Книги по истории Дургара я прочитываю взахлеб, даже не заметив, как пролетает время. Так что в архив попадаю во второй половине дня. Торопливо предъявляю билет адепта Дургарской академии магии, одолженный мне одной из родственниц миссис Лойд.
Но работа в архиве затягивается еще на день, поскольку мне приходится просматривать тонны информации. Идалей в Дургаре проживает много.
Впрочем, мои труды стоят того.
Я нахожу интересующую меня семейку. Отец — Колин Идаль, тот самый неприятный фермер. Его жена умерла несколько лет назад, но до этого работала в детском приюте. Две дочери — Санши и Лейра, восемнадцати и двадцати трех лет, не замужем, живут с отцом. Я нахожу их свидетельства о рождении, а вот никакой Мари в документах не значится.
Этой девушки как будто нет, но не могла же она взяться из воздуха!
Возвращая документы архивариусу, я ясно осознаю, что искать следы Мари нужно в приюте.
Но до этого — встреча с владыкой в казино.
Миссис Лойд сообщила утром, что императорский водитель получил распоряжение поджидать Эдриана у тайного выхода.
Значит, мне придется выскользнуть из дворца намного раньше.
На улице лютует холодный ветер и это в ноябре! Запахиваю получше тонкое пальтишко и спешу к трамваю, но несколько раз чуть не падаю, сбитая злым ветром.
Он словно преследует меня, о чем-то предупреждая.
Бог Всех Миров, помог бы мне немного советами, что ли? Не хотелось бы прогневить твоих божественных сородичей.
Когда я теряю равновесие в третий раз, локоть обвивают сильные мужские пальцы, не давая мне растянуться на тротуаре.
Резко поворачиваюсь и смотрю в темные глаза высокого красивого брюнета.
19.
— Спасибо, — тяну неуверенно.
В первый момент пугаюсь под пристальным темным взглядом, но больше из-за того, что опасаюсь быть узнанной.
Впрочем, в этот момент я мало похожа на бедную и лохматую Мари Идаль, чьи снимки появлялись в газетах после примерки кольца.
— Наверное, я не должен был подходить к вам так внезапно, на улице, — незнакомец продолжает удерживать меня под руку. — Но Шарсо просил присмотреть за вами, пока они с Грэхемом наводят порядок в Эйхо.
Сердце, пустившееся, было, вскачь, немного успокаивается при упоминании генерала. Тем не менее этого недостаточно, чтобы я вот так сразу начала доверять незнакомому красавчику в дорогом пальто.
— Очень жаль, но я не понимаю, о чем вы, — улыбаюсь сдержанно и холодно.
Но новый порыв ветра снова чуть не сбивает меня с ног и я непроизвольно прижимаюсь к горячему и высокому мужчине.
До чего же он смахивает на большого кота!
Подняв голову, смотрю в лицо незнакомца — только вот для кота у него слишком уж умный взгляд.
— Я все же ошибся. И слишком поторопился, — вздыхает он. — Позвольте представиться. Деймон Ларшис.
Я спотыкаюсь и мужчина снова не дает мне упасть.
Ларшис? Он родственник Ви?
— Я один из советников его императорского величества Эдриана-Шейна, — серьезно произносит Деймон. — Еще со времен академии Дрэйкон работаю над проблемами оборота. Мисс Идаль…
Он замолкает и озирается.
— Можно я подвезу вас до дворца?
А вот этого мне не нужно.
— Простите, но я и на трамвае прекрасно доберусь, — вырываю руку из захвата, хотя, должна признать, под покровительством этого дракона ощущала себя в безопасности.
Во всяком случае ветер не так валил с ног, а теперь вот снова приходится бросать все силы на то, чтобы удерживать равновесие.
— Ну, тогда доведу вас до трамвая, — улыбается Деймон и сильная рука снова подхватывает меня под локоть, а затем влечет в сторону рельс.
Я молчу, поскольку все происходящее не вызывает у меня доверия. А вдруг я разоблачена и это человек леди Руш заявился за мной?
Боковым зрением отмечаю жандарма на углу и наполняю легкие холодным воздухом, чтобы закричать погромче.
— Ваше недоверие похвально, — шепчет Деймон, склонившись ко мне. — Но боги ярятся, ведь они не желают, чтобы драконы вернули крылья.
От неожиданности я аж закашливаюсь, но слова молодого императорского советника выбивают почву из-под ног.
— Я очень сомневаюсь, что смогу помочь драконам вернуть крылья, — вырывается у меня.
В библиотеке я внимательно прочла труды о парности и уяснила для себя, что истинная — мощнейший магнит для дракона. Она — его Ахиллесова пята, его болевая точка, через которую любого толстокожего ящера можно скрутить в бараний рог.
Именно болезненное скручивание успешно проясняет им мозг, проводя через очищение, за которым, по-видимому, следует трансформация.
Ну так вот — ничего подобного у Эдриана я не наблюдаю. Да и не верю, что мои манипуляции всерьез сведут его с ума. Поэтому намерена формально “провести императора через все круги ада”, чтобы исполнить обещанное божку.
