Последний шанс (СИ) - Давыдова Ника

— Как-то слишком много, — ответил он со смешком, — даю три.

На голову прямо из воздуха приземлилось огромное полотенце, а с плеч исчезли тяжелые горячие руки.

— Один.

Это что, какие-то пожарные учения по типу "оденься, пока горит спичка"?

Я поспешно укуталась в полотенце. Скользнула взглядом в сторону Нерргара, он, отойдя на пару шагов назад, уставился в потолок, будто вдруг воспылал страстью к изучению штукатурки.

— Два, — произнёс он негромко, всё ещё не глядя.

Ой, кто куда, а я... к двери, короче.

— Три.

Его руки сомкнулись на моей талии — крепко, не оставляя и намёка на возможность сопротивления. Я вскрикнула, но звука почти не было: всё перекрыл стук сердца.

— Это будет очень бессердечно с твоей стороны отбирать полотенце после того, как ты мне его дал, — предупредила на всякий случай, сжимаясь в комок и покрепче вцепляясь в свою единственную защиту.

— Не буду, — проговорил он мне прямо в ухо, а потом, будто бы мне было мало ощущений, прикусил мочку острыми зубами. Раз, потом чуть выше — два. У меня было ощущение, что на этих местах остались маленькие дырки, в которые потом, при желании, можно будет пирсинг вставить. — Итак, чем ты тут занималась, что вдруг тонуть начала?

— Н-ничем...

— Уверена? А почему красная такая? Мне в голову закрадываются неприличные мысли.

— Это проблемы твоей собственный головы. Я просто мылась.

— И играла в чревовещателя, да-а, — он продолжал покусывать все еще разгоряченную после воды (хотя я уже была не уверена, от нее ли) кожу, слишком сильно прижимаясь ко мне своим телом, — У тебя настоящий талант, ты в курсе? Не знал, что ты умеешь имитировать чужой голос.

А ведь Флар уверяла меня, что Нерргар ничего не узнает и не услышит!

— Надеюсь, больше никакой имитацией ты не занимаешься, — он продолжал нести смущающий бред. С уха он перешел на шею, и мне стало совсем худо. Не понимаю, он злится? Или что?

И вот вроде бы можно было как-то усерднее сопротивляться, вырываться, или просто-напросто закричать. Я откуда-то знала, что он отпустит. Но... в моей голове, кажется, тоже произошел какой-то баг.

— Нерргар...

— Да?

— Ты слишком близко.

— Я стараюсь.

Прежде чем я успела ответить хоть что-то, он без особого труда подхватил меня на руки. Я пискнула — от неожиданности, от резкого движения, от того, как легко он обращается со мной, будто я и вправду легче пушинки.

— Поставь меня! Я могу идти сама.

— Может и можешь, — согласился он, опуская меня на край постели. — Но мне больше нравится вот так.

Я попыталась отползти куда-нибудь на середину матраса, при этом не светя никаким стратегически важными местами, но Нерргар, похоже, решил, что моя миссия по спасению остатков собственного достоинства не заслуживает поддержки.

— Ты как рыба, которую только что вытащили из воды, — заметил он с ленцой, опираясь коленом о край кровати. — Вроде ещё дергается, но уже смирилась с судьбой.

— Слушай, если ты ещё что-нибудь скажешь в этом духе, я тебя...

— Не уверен, что это будет наказанием, — перебил он, даже не удосужившись дослушать, и отодвинул прядь волос с моего лица. Пальцы его были тёплыми. Слишком тёплыми. Сердце снова забарабанило.

Я зачем-то поймала его взгляд.

В глазах Нерргара бушевал настоящий шторм. Иногда его скрывали становившиеся слишком огромными зрачки, и тогда становилось еще страшнее от непонятной черной пустоты, которая будто смотрела сквозь меня — глубоко, до самой сути, не спрашивая разрешения. Я не знала, что он там ищет, но ощущение было такое, словно по стенкам души кто-то скребет когтями.

— Знаешь, я сейчас невероятно зол, что даже здесь, когда нахожусь всего лишь в паре метров, до тебя кто-то добрался, — проронил Нерргар, — Но одновременно с этим я настолько тебя хочу, что почти готов с этим смириться сейчас. И что же делать?

У меня в голове был готовый ответ про снимать штаны и бегать, но боюсь, первая часть предложения могла быть воспринята как сигнал к действию.

Можно было его успокоить, рассказать, что мы обсуждали с Флар — смысла делать из этого какой-то секрет вообще нет, ведь спасение лисички целиком зависит от Нерргара. Можно было все свести к очередному сложному разговору, но я почему-то не смогла выдавить из себя даже хоть одно слово.

Почему он так просто заявляет о своих желаниях? И почему именно я являюсь их объектом?

Меня это не возмущало, нет. Скорее, немного пугало и вводило в ступор. В моей жизни мужчины ни разу так открыто не говорили о том, что хотят меня. И дело ведь даже не в фразах, действия Нерргара тоже же были буквально кричали об этом.

Уверена, с личной жизнью у него все в порядке, нет такого, что он отчаялся найти кого-нибудь хотя бы на одну ночь, а тут я подвернулась, и у бедного мужчины уже трусы слетают от напряжения. Он не выглядел отчаявшимся. Напротив — в его взгляде, в каждом движении, даже в том, как он произносил моё имя, была та самая уверенность, от которой начинаешь теряться. Уверенность человека, который точно знает, чего хочет, и не видит причин скрывать это.

И самое главное — получит же, рано или поздно. Я вдруг поняла это с какой-то ужасающей ясностью. У меня не хватит сил сопротивляться ему даже на протяжении недели. Не знаю, что он со мной делает, но даже недавняя сцена в ванной тому доказательство — из-за Нерргара у меня перед глазами все к чертям поплыло.

От него не сбежать, не укрыться, и как будто легче просто сдаться. 

Дать какой-то вразумительный ответ на его вопрос у меня не получилось — горло так и осталось скованным по непонятным причинам. Вместо этого зачем-то зажмурилась и опустила вниз руки, до этого судорожно вцепившийся в край полотенца.

— Хорошо, — и снова это сводящее с ума горячее дыхание у уха.

Нерргар ладонью властно надавил мне на середину грудной клетки, заставляя опуститься спиной на кровать. Я почему-то задрожала.

А вот сильный укус в шею заставил меня возмущенно открыть глаза.

— Я уж подумал, ты тут помирать собралась, — насмешливо произнес Нерргар, поднимая голову и проводя языком по губам.  И, не дав мне ответить, поцеловал.

Это было совершенно не похоже на то, что произошло между нами недавно в коридоре дворца. Там был просто детский лепет.

Ни намека на мягкость, ни тени колебания — только жгучее, откровенное желание, в котором тонула вся моя воля. Нерргар целовал так, будто хотел разорвать нас обоих на части, будто хотел выжечь из меня каждую мысль, не связанную с ним. И у него это получалось.

Его рука крепко обхватила мой затылок, пальцы зарылись в волосы, не давая отвернуться, не давая отстраниться. Я в ответ схватилась за его плечи, будто боялась, что он сейчас навалится всем телом и раздавит меня. Под пальцами ощущалась напряжённая, сильная мускулатура, как будто всё его тело было собрано в одно неотвратимое движение ко мне. Мелькнула мысль о том, что было бы здорово ощутить его кожу на ощупь, но как следует обдумать я ее не успела.

Вторая рука Нерргара скользнула под полотенце — его края легко разошлись в стороны, оставляя меня обнаженной. Он коснулся солнечного сплетения и провел ладонью вниз, давя ею на живот. А после: еще ниже, и я выгнулась в пояснице, то ли пытаясь убежать от слишком откровенной ласки, то ли наоборот, попросить о большем.

Мой пульс бился в ушах, дыхание сбивалось с каждым его движением. Я пыталась что-то сказать, но он не давал мне и шанса, затыкая рот все новыми и новыми глубокими поцелуями, будто бы съесть пытался.  Всё, казалось, слилось в одно — и мое тело, и его движения, и тяжёлое, разрывающее грудную клетку дыхание.

Он чувствовал, где и как прикасаться, чтобы разжечь меня ещё больше, чтобы я сама металась под ним, сама подавалась навстречу и рвалась обнять, чтобы ощутить немного больше.

Нерргар эту невербальную просьбу понял, но...

Я со свистом выдохнула сквозь зубы.

— Ах вот оно что, — голос его стал совсем низким.