Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ) - Лаврова Алиса

Осторожно беру в руки тяжёлую, холодную маску и обращаю внимание на три камня, которые тускло, почти незаметно светятся на её внутренней части. Похоже, именно они как-то помогают Сайрусу сохранять остатки его способностей здесь, в этом проклятом, безжизненном месте. И тут мне в голову приходит идея.

Гарт забрал все остальные наши камни, но здесь, в маске, их три… я ведь могу… я должна попытаться!

Держа маску перед своим лицом, я, отбросив все сомнения, начинаю «распутывать» сложные слои света, заключённые в тирсах. От дикого волнения и бешено колотящегося сердца это даётся мне с огромным трудом, пальцы не слушаются, и я раз за разом срываю тонкий процесс на самом последнем, решающем этапе, когда сокрытое зерно света внутри должно высвободиться, вспыхнуть.

Ну пожалуйста… ещё немного…

Источник внутри меня буквально кипит, отдавая последние крохи, сила уходит слишком быстро, утекает, как вода. Похоже, чем сильнее моё волнение, тем больше требуется внутренних сил на эту тонкую работу. Значит, нужно успокоиться. Сейчас это самое главное. Не знаю откуда, но я абсолютно уверена: эти камни нужно «освободить», полностью очистить…

Наконец, после бесчисленных попыток, мне удаётся «распутать» один камень. Ослепительный, чистый свет тут же бьёт в глаза, и небольшая толика освобождённой силы перетекает в мой стремительно пустеющий источник. Используя этот неожиданный приток, я с новой сосредоточенностью, осторожно, но уверенно делаю то же самое с двумя остальными. Маска в моих руках теперь светится ровным, мощным, живым светом.

— Да! Получилось!

Я тут же бережно, но быстро прикладываю сияющую маску к изувеченному лицу Сайруса.

26

26

Едва я это делаю, он рвет воздух глубоким, судорожным вдохом, словно утопающий, вынырнувший на поверхность. Его сотрясает кашель, и я, собрав последние крохи сил, помогаю ему сесть и прислониться к стене.

— Тебе лучше?

— Да. Но с маской… что-то не так, — хрипло выдыхает он, голос его ещё слаб, но уже крепнет. — Слишком много света… он слепит… что ты сделала?…

— Но тебе лучше? Помогло? — я цепляюсь пальцами за его одежду, как будто сама не верю, что у меня получилось, как будто хочу убедиться, что это по настоящему.

— Она никогда не работала так… мощно, — продолжает он, всё ещё тяжело дыша. — Я был уверен, что мне переломали все рёбра… Но боли нет. Совсем.

Я торопливо смахиваю ладонями жгучие слёзы, и из груди вырывается дрожащий вздох облегчения.

Хоть что-то я смогла.

Сайрус пытается подняться, опираясь на дрожащие руки.

— Сиди, тебе нельзя! — почти приказываю я, стараясь его удержать.

Он поднимает голову.

— Ничего, я в порядке, — голос его звучит увереннее, — бывало и хуже.

— Точно?

Внезапно глаза его расширяются до предела, в них вспыхивает такое дикое изумление, будто он видит меня впервые в жизни.

— Где Лейла? — почти шепчет он, взгляд его мечется по мне в полном смятении.

И тут я вспоминаю: я до сих пор в облике Дары.

Стоит этой мысли обжечь сознание, как я обращаюсь к источнику, с леденящим ужасом понимая, что он почти иссяк, оставив внутри сосущую пустоту. Похоже, поддержание этого облика пожирает немыслимое количество истинного света.

С этим нужно что-то делать.

Немедленно.

— Это я, — голос дрожит, ломается. — Не знаю, как… но я, кажется, приняла облик Дары. Той девушки… чей жетон ты принёс.

— Что?.. Как это возможно?!

— Я не знаю…

На непослушных ногах я подхожу к зеркалу.

Дрожащими пальцами прикасаюсь к лицу — к этому чужому, незнакомому лицу. Иллюзия безупречна: каждая черточка – точеный нос, изгиб полных губ, разлет бровей, даже цвет глаз – всё принадлежит Даре. И этот взгляд… её взгляд впивается в меня из зеркальной глади. Пробую улыбнуться — и отражение кривит губы в усмешке Дары. Хмурюсь — и на меня сурово смотрит Дара. Неудивительно, что Гарт поверил. Это не иллюзия. Это нечто большее, пугающее реальное.

— Невероятно… Ты не говорила, что способна на такое, — глухо произносит Сайрус. Хромая, морщась от каждого движения, он подходит и встаёт рядом. — Сколько ещё сюрпризов в тебе, Лейла?

— Я сама не знала. Даже не представляю, как это вышло, — торопливо отвечаю я, всё ещё ощупывая лицо, которое больше не моё. Источник тает, и я с леденящим ужасом чувствую, как мысли и память Дары наплывают, затапливая мои собственные.

От этого становится по-настоящему жутко. Я отчаянно цепляюсь за остатки себя, но с каждым ударом сердца меня будто становится всё меньше, я растворяюсь.

А что если она полностью вытеснит меня, когда истинный свет иссякнет до последней капли?

От этой мысли ледяные тиски сжимают сердце.

— Ничего подобного… никогда не видел. Это не просто иллюзия. Ты будто…

— Будто украла чужое тело. И теперь оно… оно пожирает меня, — выдыхаю я, и ужас в моем голосе уже не скрыть.

— Что?!

Он стискивает мою руку, его взгляд буравит ладонь.

— У тебя другие руки. Другие пальцы. Насколько я знаю, такого не может никто из ныне живущих. Читал когда-то в древней книге, бывали случаи предельного сходства, но любая иллюзия рассыпалась от одного прикосновения.

В голосе Сайруса теперь не только любопытство, но и отчетливая нотка… благоговейного страха.

— Это твой Змей делает?

— Не знаю, — шепчу я еле слышно. — И не знаю, как вернуть себя… свой облик.

Я рывком снимаю с шеи жетон Дары, бросаю его на стол и отшатываюсь, словно от ядовитой змеи, надеясь, что это разрушит чары. Но ничего. Я всё ещё она, и всё ещё с отчаянным трудом сопротивляюсь наплыву чужих эмоций, воспоминаний, мыслей, чтобы не раствориться окончательно. Это чужеродное чувство нарастает, душит, и с каждой секундой всё труднее удерживать хрупкую связь с самой собой.

— Что делать? — беззвучно кричу я, мысленно взывая к Змею.

Тишина в ответ. Тягучая, безразличная.

Что же делать?!

Я закрываю лицо руками, вжимаясь в стену, лихорадочно пытаясь уцепиться за ускользающие клочки моей личности в сознании, которое теперь почти полностью принадлежит Даре. Я чувствую, как во мне прорастают её желания, её цели, её амбиции; ещё миг – и я стану лишь тенью, безмолвным наблюдателем.

Тело Дары вскидывает голову, дико озирается. Заметив Сайруса, вздрагивает, отскакивает. А моё сознание отчаянно бьётся в этой чужой оболочке, когда та резко спрашивает:

— Где я?!

Сайрус что-то говорит, но я уже не слышу. Я понимаю – остался один-единственный шанс, пока в источнике теплится хоть искра силы. И я заставляю себя замереть, успокоиться, как тогда, с «камнями».

Я смогла очистить камень, заставить его сиять, неужели не смогу совладать с собственным телом? Не должно так быть!

Что если здесь тот же принцип? Что если меня душат жадность и животный страх? Если хочешь силой вырвать у камня мощь, получишь лишь осколки, погубив его. Но если поступить наоборот – усилить, очистить, узреть его истинную суть – он сам отдаст столько силы, сколько нужно.

Столько, сколько нужно…

И тут ослепительной вспышкой приходит осознание: не будет меня – не станет и её. Эта мысль мгновенно приносит ледяное спокойствие. Я понимаю: сила, стремительно покидавшая мой источник, уходила не на облик Дары, а на мою безнадежную борьбу с ним. Стоит мне прекратить эту изматывающую битву, отпустить чужой образ, и поток силы, утекавший из меня, мгновенно стабилизируется.

Одновременно я начинаю видеть новые связи, пути, незаметные ранее. Образ Дары совершенен, но управляю им – я. Это мои мысли, мои движения, а она – лишь искусный слепок.

И с неожиданной легкостью, словно сбрасываю тяжелый плащ, я возвращаю себе полный контроль – сперва над мыслями и чувствами, а потом, с невероятно приятным ощущением, словно глоток холодной воды жарким днем, возвращается и мой истинный облик. Дрожь пробегает по всему телу.

В то же мгновение линии на моем теле вспыхивают и начинают горячо пульсировать. Я с восторгом и страхом осознаю — это может означать только одно — змей пробуждается снова.